Цепи. История Прествудского замка.

      Ринар был уже изрядно пьян, когда он добрался до подземелий замка в компании аристократа. Юноша маленько пошатывался, сжимая почти опустевшую бутылку бренди в одной руке, и кувалду в другой.       Вилберн нёс в руке лампу, освещая путь и направляя беса через лабиринт коридоров и вереницу дверей. Большая часть этих дверей, вероятнее всего, проржавела насмерть, и едва ли они когда-нибудь откроются.       Ещё пара лестничных пролетов и узких коридоров, и вот оно – то самое место, где Ринара держали за решёткой несколько недель. Тюремный блок. Никаких следов пребывания здесь уже не осталось. Камера вычищена: ни единой соломинки, ни капли воска, ни хлебной крошки – ничего не осталось. Но парень отчетливо помнил это место: вот здесь он спал, ёжась и дрожа от холода… тут стояло отходное ведро… через это отверстие с громким скрежетом и звоном короткой цепи забрасывалась еда в миске (не самая отвратная, надо признать, на рынке кормили в разы хуже)… а здесь стояла прохудившаяся бочка с подсвечником на ней… И воздух всё такой же затхлый, тяжелый и сырой… Удушающий своей безысходностью.       Со злобной усмешкой юноша взглянул на своего спутника. Фарнеус был бледен и сдержан. Он явно не ждал ничего хорошего от этой их совместной экскурсии, но всё равно решился проследовать вниз. Чертовски храбро и чертовски глупо.       - Это ты распорядился здесь убраться? Скрыть все следы преступления.       - Нет. Я не давал такого распоряжения.       - О, очередная инициатива твоего управляющего, значит!       Бес взялся за дверь камеры, и та с легкостью, почти без скрипа, отворилась.       - Полагаю, это тоже заслуга Джеффри? Это он регулярно смазывает замки и петли?       - Видимо, да. Сам я никогда не проверял их состояние.       - И где же ключи? От решёток, от кандалов. Где же твой «тюремщик» их держит?       - В ключной, в замке. Здесь, внизу, ключей нет.       - В ключной, значит? Что ж, можете их все выбросить. Они вам больше не пригодятся.       После этих слов юноша глотнул из горла, поставил бутылку на каменный пол и, крепко обхватив рукоять кувалды обеими ладонями, сделал замах. Удар бойком пришелся по горизонтальной перекладине двери. Затем последовал второй и третий. Дверь дребезжала, сотрясалась и, казалось, вот-вот вырвется из стены, но она лишь просела на петлях. Затворить её было уже невозможно, она крепко впечаталась в пол. Не шибко зрелищное вышло разрушение, но что поделать! Осталось разобраться ещё с двумя камерами.       Ринар изрядно взмок, размахивая тяжёлой кувалдой. А в пьяном состоянии тем хуже давались физические нагрузки, так что в добавок юноша ещё и запыхался, но довел дело до конца.       - Ещё есть тюремные помещения? – спросил он, обтирая пот со лба.       - Может и есть на нижних уровнях, но они затоплены. Других доступных камер не осталось, чтобы их ломать.       - Хорошо. Значит, двигаемся дальше, в пыточную. Чего ж ты серый, как туча? Всё веселье впереди! О, я весь в предвкушении! Это же наша любимая часть моего заточения!       Глаза беса зловеще сверкали на раскрасневшемся влажном лице, а смех, что он издал в это самое мгновение… Больше походил на хохот безумца.       - Не стой столбом, веди уже!       Чем ближе к месту его страданий, тем сильнее колотилось сердце Ринара. Здесь он пережил худшие часы своей жизни. К холоду, мраку и одиночеству добавились ещё голод, жажда, боль, унижение, отчаянье и страх. И это место хотелось изничтожить больше всего.       Изначально пыточная была рассчитана на пятерых пленников. Но где-то цепи полностью проржавели вместе с кольцами и кандалами, где-то крепежи были вырваны из стены, а растягивающий механизм и вовсе функционировал лишь в одном единственном месте. В том месте, где пытали Ринара.       - Отхлестать меня кнутом, говоришь, тоже была затея Джеффри?       - Да, именно так я и сказал. К чему все эти вопросы? Ты пришел, чтобы всё здесь поломать. Так давай, берись за свою кувалду.       - Успеется. Не так быстро. Ты же не мог, в самом деле, подумать, что я здесь только ради того, чтобы кувалдой помахать, верно? Ты же не настолько глуп? – парень с прищуром уставился на аристократа, смакуя каждую секунду, каждую фразу, каждый дрогнувший мускул на лице мужчины. – Но вот и настал тот самый долгожданный момент. Вставай к стене, Вил.       - Какой в этом смысл? У тебя нет ключа от кандалов.       - В самом деле? Ты про этот ключ? Тот самый, что ты сам мне оставил в кармане сюртука.       Целая гамма эмоций смешалась во взгляде блондина при виде ключа. То был и страх, и изумление, и недоумение, и огорчение, и невесть ещё что. Ринар рассмеялся, ощущая себя полноправным хозяином ситуации.       - Ты забыл о нем?! О, какое досадное упущение! А теперь будь добр: топай к стене, Фарнеус.       - Что ты задумал?       - Вершить справедливость, конечно же. Отчего же не радуешься? О благородный господин, заступник слабых и отверженных, блюститель порядка, эталон кристальной честности! Время ответить за свои грехи и очистить совесть. Ты ведь этого хотел? Искупить вину передо мной! Так вот он - твой шанс.       - Это уже слишком, Ринар.       - Кишка тонка, значит? Так и думал. Вся твоя болтовня о раскаянии – брехня от начала до конца. Трепаться ты, конечно, мастак, а от одной мысли, что придётся расплачиваться за свои поступки, штаны обмочил? Гнилой ты, трусливый, лицемерный ублюдок. ВСТАВАЙ. К СТЕНЕ.       Юноша угрожающе крепко стиснул пальцы на рукояти молота. Высокий градус алкоголя в его крови прибавил решительности. Со страхом и смирением Вилберн занял место своего пленника. Зелёные глаза судорожно метались из стороны в сторону на потеху бесу. С каким же непередаваемым удовольствием юноша застёгивал кандалы на светлых запястьях аристократа, с каким блаженством управлялся с рычагом нехитрого натягивающего механизма! Он остановил катушку в тот самый момент, когда пятки мужчины оторвались от пола. Можно было бы и полностью подвесить Фарнеуса на кистях, но не сейчас. Возможно, чуть позже. Не все сразу.       - Как ощущения, милостивый господин? Вам удобно? Не больно ли в кистях? Ну же, не молчите, поговорите со мной! Рот у вас, помнится, не затыкался, пока я был вашим невольником. Давайте, не стесняйтесь, расскажите что-нибудь интересное из истории, поделитесь мудростью, наставьте на путь истинный заблудшего агнца!       Бес принялся неспешно расстёгивать пуговицы на рубахе аристократа. Тот продолжал упорно молчать, плотно стиснув губы.       - Пятьдесят раз. Пятьдесят чёртовых ударов кнутом. Я считал. И Джеффри считал, несомненно. Иначе, с чего бы взялось такое ровное и круглое число? Знаешь, какого это – ощутить пятьдесят ударов плетью на своей шкуре? Первые двадцать ударов отдавались резкой и острой болью. Словно тебя разрезают вдоль и поперёк, но бескровно... – когда с рубашкой было покончено, парень принялся стягивать с блондина ремень, - После двадцатого удара каждый сантиметр твоего тела уже буквально горит огнем. Словно в руках твоего мучителя не кнут, а раскалённое железо… Но это не страшно, ведь под конец боль становится настолько сильной и не унимающейся, что ты начинаешь привыкать к ней, и как будто кожа немеет, ты перестаёшь ощущать новые удары… - Ринар сложил ремень петлёй и мягко провел им по оголённой груди Вилберна. – Но от этой боли голова перестает работать. Всё начинает мутнеть, расплываться перед глазами, и ты вот-вот потеряешь сознание… Вот как я пережил свои пятьдесят ударов. Но кнута у меня, как видишь, под рукой нет. Как жаль. Придётся воспользоваться тем, что имеется. Позвольте преподать вам хороший жизненный урок, господин Фарнеус.       Юноша от души замахнулся ремнем и ударил по стене всего в нескольких сантиметрах от головы Фарнеуса. Тот зажмурился и вздрогнул всем телом.       - Я хочу, чтобы ты на своей шкуре испытал всё то, на что обрёк меня!!! – яростно прокричал прямо в лицо недругу парень. – Хочу, чтобы ты унижался и умолял меня о пощаде!!! Жестокий, самовлюблённый кусок дерьма!!!       Второй удар всё же угодил в цель. Ремень со звонким ударом пересек грудь. Герцог громко вскрикнул, не таким уж и стойким к боли он оказался. След на коже вырисовывался четкой алой полосой. Бес ухватил Вилберна за подбородок, чтобы во всех деталях разглядеть агонию на его лице, чтобы ощутить, как того пробивает мелкая дрожь.       - А помнишь наш с тобой разговор на следующий день после моей порки? Тот самый разговор, в котором ты показал своё истинное лицо, когда наконец признался! Ты не просто наказывал меня за непослушание. Ты наслаждался моими страданиями! Ты ХОТЕЛ, чтобы я мучился! Ты помнишь это? Помнишь свои слова?       - Помню… - коротко и сухо отозвался мужчина.       - Хорошо. Рад, что ты не стал отрицать. Значит, управимся быстрее.       Последовал третий удар и новый крик. Но должного удовлетворения процесс не приносил. Ринар надеялся увидеть куда больше ужаса в глазах недруга. Он жаждал услышать слёзные мольбы и раскаяния. Но Фарнеус, кажется, решил принять свою участь молча, со смирением, и это только раздражало.       - Давай, проси меня!!! Проси о свободе, проси о пощаде!!! Умоляй о прощении, сукин ты сын!!! Скажи то, что с таким усердием выпытывал из меня!!!       Вилберн немного отдышался и, наконец, ответил: - Ты пришёл за справедливостью, так верши её. Верни свои пятьдесят ударов, и покончим с этим. - Нет! НЕТ! Слишком просто! - разочарованно замотал головой юноша, отбросив ремень в сторону. Его взгляд был направлен в сторону лежащей кувалды. Он размышлял. – И слишком долго…       Ещё несколько секунд, и Ринар, наконец, решился. Всё нарочитое веселье вдруг сползло с его мины. Он неспешно подошёл к кувалде и взялся за рукоять. Ещё немного задумчиво покрутив инструмент в руках, бес приблизился к аристократу. - Ты прав, Вил. Нужно с этим покончить.       Рыжий уже представил, как размозжит этому ублюдку череп, как треснут кости, как тошнотворная смесь из крови и мозгов перепачкает всё вокруг… И он замахнулся. Боёк со всей силой приложился к старым, изъеденным ржавчиной звеньям, и цепь, удерживающая правую руку герцога, треснула и надломилась. Так же юноша расправился и с другой ненавистной цепью. Последним ударом кувалды был с треском изувечен и выведен из строя натяжной механизм. Теперь всё. Точно всё. Больше никто и никогда в этом замке не переживёт тех же мучений, что выпали на долю ла Герта.       Фарнеус стоял абсолютно растерянный и рассматривал свои кисти с обломками звеньев, свисающих с кандалов. А Ринар даже любезно помог отворить замки своим ключом.       - Достаточно.       - Всего два удара? – недоумевал Вилберн.       - Мне хватило. Не интересное это дело. Пытки, видимо, - не моё. Можешь считать, что мы квиты.       - Не похоже, что ты удовлетворён своей местью.       - Не похоже, чтобы ты сильно боялся моей мести. Для изнеженного аристократа ты недурно продержался.       Юноша сделал последний большой глоток из бутылки и передал остатки бренди мужчине. Тот без замедления выпил всё залпом.       - Не думай, что я когда-нибудь прощу тебя за то, что ты сотворил со мной, Фарнеус. Но я сделаю всё, чтобы помочь тебе сохранить дом. Ради твоих людей. И моей вольной, конечно же. Ты можешь на меня положиться.