Акт 3
26 апреля 2026 г., 20:00
[Где-то в глубинах Ада… Настоящее время]
Захват территорий планеты Юлтуру-Эквис, можно сказать, произошел успешно. Никто из демонов и не думал, что смертные этого мира будут хоть как-то сопротивляться. Так, собственно, и случилось – никто не защищался. Они лишь поддались панике, чем упростили демонам задачу. И что радовало сильнее всего, так это полное отсутствие наместника этого мира – Салдавейрона. Такого исхода можно было ожидать – Темный Бог был слишком низкого мнения как о этом мире в целом, так и о его обитателях, к которым явно не испытывал никакой симпатии. Ну, может кроме своей личной игрушки – той самой желтой пони–пегаса. Приказ был достаточно четким – захватить ее и привести лично ему. Но смертная оказалась довольно пронырливой, как для кого-то ее вида. Хотя, назвать ее смертной полностью язык уже не повернется – демон чистейшей воды, в котором осталась лишь небольшая частичка ее прошлой жизни. Проклятая душа… Весьма интересное сочетание – робкая и не признающая никакого насилия смертная резко обернулась в профессионального убийцу демонов. Неплохой шаг, что сказать, однако, Азазель превзошел сам себя. Одна смертная явно не будет столь ценна, сколь две, причем, достаточно важные фигуры – младшенькая полу–Тьма и та, что связана с Кристальным Сердцем. Достаточная комбинация для того, чтобы получить огромное преимущество в это конфликте. Однако Люциферу этого было мало. Всего лишь две маленькие фигурки на шахматной доске не сделают мат без полной уверенности в том, что враг окружен. Некоторые из фигур нужно было сберечь для мощной и быстрой атаки, а другие продолжать удерживать в тылу. И, как и в любой партии, король был самой бесполезной фигурой, но это ненадолго – теперь, в ходу будут новые правила, в которых Король станет куда более могущественным. – Да будет королевская резня, – прошептал Люцифер, глядя на то, как его демоны продолжали совершенствовать недавнюю находку. Удивительная то история, ибо проталианские технологии образовали интересный сплав с плотью древнего демона–Титана. – Брат мой… – послышался голос позади Люцифера. Искаженный, высокий, явно принадлежащий кому-то женского пола. – Говори, – не поворачиваясь, сказал Люцифер. – Азазель доставил хранительницу Кристального Сердца в покои твои на землях смертных. Она ждет прихода твоего. – Превосходно, – на лице Дьявола появилась легкая улыбка, скрываемая, тем не менее, тенью от надетого на голову капюшона. – Не стоит заставлять нашу гостью ждать, моя дорогая. Я отправлюсь к ней, в то время, как к тебе просьба будет одна – следить надобно за тем, что происходит здесь, и на какой стадии оно находится, ибо когда придет время, не смогу я руководить процессом сиим. И бремя правления будет возложено на плечи твои. – Готов ты демонов под руководство мое отдать? – спросил голос. Это было нелегко услышать, но произнесены эти слова были с небольшой толикой презрения. – Я знаю, что ты недолюбливаешь подчиненных моих за природу, в которой они были рождены, но ты должна понять, что властвовать над ними кто-то должен, ибо когда план наш свершится, боюсь, что не останется от сути моей ничего. Уже чувствуя я, как растворяется она в той Тьме, что поглощает мой разум, и плана запасного нет у нас. Но об этом разговоры мы вести не будем, ибо нас ждет наша гостья. Прошу тебя еще об одной вещи – покуда я не закончу говорить с ней, не беспокой нас, и чтобы никто из демонов не беспокоил. – Хорошо, брат… Но и ты исполни просьбу одну мою – каковым бы ни было общение ваше, и что бы она тебе ни сказала, сохрани ей жизнь и не причиняй никакого вреда. Пусть цела она будет, как и жизнь, что зарождается внутри нее. – Желаешь ты, чтобы жизни две я сохранил? Поразительно, что не просишь ты о сохранении полукровки, а ведь судьба ее была куда страшнее, чем у аликорна. – Нет ни желания, ни радости моей в том, чтобы созерцать желаемое тобою свершение, но также ясно мне, что жить сей монстр не заслуживает, ибо является осквернением самой природы ангельской. Впрочем, как и все, что касается Тьмы. – Ироничны и даже обидны твои слова, если учесть, что и сам я стал подобен этой ошибке природы, однако не будем продолжать сей разговор – гостья не ждет. И с этими словами Люцифер исчез, не оставив после себя никаких следов – только демонов и их нового надзирателя.[Двумя неделями ранее…]
3 часа, 18 минут, 11 секунд с начала вторжения демонов…
– Захват территорий идет как надо, мой Король, – сказал Азазель. – Смертные не предпринимают никаких попыток противостоять демонам и практически спокойно сдаются в плен. На данный момент, удалось захватить около трети от общего населения пони. – Все идет согласно графику, – ответил Люцифер, довольствуясь тем, как спокойно все началось. Бесконечно можно было смотреть на несколько вещей, и это совершенно не те из них, что описываются смертными. Они перевели это выражение в язвительную шутку, но на самом деле этими вещами были: вторжение, захват и полное покорение. По крайней мере, пока это касалось войны. Падший, как и его армия, давали смертным достаточно времени для того, чтобы не предпринимать никаких действий против них, отречься от своего темного покровителя и разойтись в разные стороны. Вполне возможно, что он бы пощадил их мир и не стал бы погружать его в полымя, как это происходило сейчас, но они продолжали бороться. И эта борьба была вселена в них именно Темным Элементалем, а это означало только одно – они не отреклись от него и никогда не отрекутся. Более того, они позволили ему и Отцу вытворить с душой Азраэллы столь ужасающее кощунство, превратившее ее в пустого фантома, что был подчинен только им. Но теперь это изменилось. Уж теперь-то он отомстит Элементалям за то, что их жизни – жизни двух Стражей – были разрушены из–за того, что они не поделили территорию. Из–за того, что великий папочка струсил и попытался устранить причину своего страха. Если уж Рая ему не добиться своими действиями, то он сделает из него Ад. И да будет так, ибо это воля нового бога – справедливого – того, что не закроет глаза на проблемы тех, кто к ним обратится. Того, что покарает всех и каждого, кто посмеет повернуться против него и погрузить мир в хаос. – Да настанет Эра Ада! – тихо произнес Люцифер, смотря на то, как его демоны продолжали потоками врываться на Юлтуру-Эквис. – Что делать со смертными, которые попадут к нам? – Разбей их по камерам, что мы подготовили. Когда соберете достаточное количество, мы начнем претворять вторую стадию плана. До тех пор же… Обрадуй меня еще одной хорошей новостью – скажи, обнаружено ли тело Иконы Греха? Азазеля слегка передернуло. – Поиски Титана не прекращались до сих пор, мой Король. – И? – Люцифер резко повернулся к рыжему. – Они увенчались успехом? – Останки были обнаружены в склепе неподалеку от седьмого Колодца, Ваше Величество. – Но? Говори и не тяни. – Останки не в полном составе. Я не говорю о плоти, что сгнила за миллионы лет отсутствия жизни в этом теле, но о костях. Если вы хотите сделать то, что задумали, придется реконструировать найденное, и я боюсь, что известные нам техники и ритуалы не подействуют на прародителя демонов. Все же, он выше всего того, что есть в Аду. – Значит, мы не будем пользоваться магией и какими-то там ритуалами, – хмыкнул Люцифер и поднял взгляд к небу. – У меня есть идея получше. Азазель, тебе я поручаю кое–что еще – переоборудуй склеп Бафомета под лабораторию и начинай перенос технологий Проталий. – Проталий? Каким образом эти убогие смогут помочь нам в реконструкции тела Демона–Прародителя? – Их технологии поражали всегда, особенно с тех пор, когда им открылись таинства создания Света. Отец был не особо осмотрителен, когда решил доверить им тайну рождения собственной материи и методы взаимодействия с ней. Ведь именно тогда они и построили свои величайшие проекты, которые позволили им возвыситься над всеми существами, что обитали в их пространстве. По сути своей, они превратились в империю колонизаторов лишь потому, что так было бы веселее наблюдать за ними. А раз их технологии граничат не столько с доисторическими временами Ада, сколько с более древними материями, я могу себе представить, на что они способны. Так что, да, собирай все, что сможешь найти в вопросе реконструкции внешней оболочки и ее структуры и переноси в склеп. Когда придет время, мы восстановим Икону Греха, и тогда она наполнится истинным могуществом – тем, что лежит далеко за пределами силы даже такого существа, как Демон–Прародитель. – Слушаюсь, Ваше Величество… Кстати, если позволите спросить, мне бы хотелось узнать о состоянии Ее Высочества. Насколько мне известно, с того времени, как она вернулась, вы не выпускаете ее на сцену. – Ты сомневаешься в решениях своего Короля? – Ни в коем случае, Ваше Величество, но мне остается непонятным одно – причина ее сдерживания. Насколько мне известно, не помнит она ни о Смерти, ни о своих погибелях, а память ее сосредоточена на том моменте, где она все еще считает Вас братом своим. Не беспокоитесь ли вы, что бездействие и попытка сдержать ее, пробудят те участки ее памяти, которые вы старательно скрывали? – Отчасти это и есть причина, по которой происходит все так, как есть, Азазель. Не трогай стену, если не хочешь, чтобы она рухнула. если мы не хотим скандала между двумя воссозданными архангелами, Азраэлла не должна знать о том, что именно произошло за то время, которое вычеркнуто у нее из головы. Будет гораздо лучше, если моя сестра останется на нашей стороне, чем, если она присоединится к Салдавейрону. И хотя я мало верю в такой исход, лучше будет перестраховаться. Потому, думаю, ты понимаешь, не стоит говорить Азраэлле о том, кто она, и чем была. На все задаваемые ею вопросы продолжай отвечать согласно плану и старайся мягко и ненавязчиво пресекать те ее действия, что могут пробудить воспоминания. Обо всем докладывай только мне и никому более. А пока что, действуй согласно отданному мной приказу о переносе оборудования Проталий в склеп Бафомета. За сим, ты свободен, а я буду жду результатов твоих трудов. Ответом ему стал тихий хлопок и достаточно яркая алая вспышка. Когда же Люцифер повернул голову к тому месту, где находился его подчиненный, обнаружил, то того больше не было там. Как и всегда – пошел исполнять полученный приказ. Люцифер не раз и не два замечал это за своим самым верным слугой, но с тех пор, как он изменился, Азазель действительно стал напоминать собой исключительно марионетку, которую двигает кукловод, дабы повеселить народ. Поначалу, это волновало, но затем беспокойство сменилось безразличием, и Падший начал видеть в этом какую–никакую выгоду. Больше не было пустых разговоров о том или о сем, о былых временах, а уж тем более не было никаких моральных качелей. Азазель не был тем, кто любил мораль или следовал слезливым постулатам и благодетелям, но у него был свой кодекс чести, и верность стояла в нем на первом месте. Разговоры за чувства были у него крайне редкими, но все же присутствовали, а теперь их не было и вовсе. То же самое касалось и Лилит. Никаких больше пустых споров и истерик, никаких попыток свергнуть его, что, кстати, не стало для Люцифера сюрпризом. Она никогда не умела держать свои амбиции под контролем, а власть, подаренная ей Адом, лишь усугубила ее – сделала куда более тщеславной и алчной. Тогда-то она и стала демоном, а дети ее суккубами – совратителями, а не защитниками. Теперь же, когда все это осталось далеко в глубине, можно было не волноваться за возникновение попыток вонзить нож ему в спину. Единственное, что продолжало вызывать опасения, так это воскрешенная им не столь давно Азраэлла. То, как ее душа противилась возвращению в тело, пусть и не в родное, вызывало опасения по поводу того, что будет чувствовать воскрешенный архангел. Но все получилось даже лучше, чем он мог предполагать. Вернувшись в тело, душа Азраэллы открылась перед Люцифером, как книга и его силы было достаточно для того, чтобы перевернуть некоторые страницы ее жизни. Вполне возможно, что можно было бы вырвать их с корнем и начать новую жизнь для нее, но на это мог быть способен только Элементаль, ибо архангел – его творение. Единственное, что смог сделать Люцифер в итоге, это возвести стену в ее разуме – смазать некоторую часть воспоминаний, заставить уйти в туман и обесценить важность. Кроме того, в технологии Проталий, из которых состояла добрая половина ее нового тела, входили и такие игрушки, как чипы, внедряемые прямо в мозг и отвечающие за разные функции. Это было необходимо для того, чтобы телу было проще адаптироваться и контролировать новые механические части, поскольку не все зависит от одной только души – мозг играл не менее важную роль, ибо, если рассматривать тело, как одну большую систему с точке зрения механики, душа была батареей, а мозг и нервная система – центральным процессором и проводами, по которым передавались команды для остального тела. И дабы поддерживать новые части тела, нужно было, так сказать “обновить” комплектующие. Или же вовсе заменить их на другие. Итог получился весьма необычным и интересным.[Гидриона… За несколько дней до начала вторжения…]
Яркая вспышка, родившаяся от слияния души архангела с оболочкой, превратила Гидриону в небольшую звезду, но всего лишь на минуту или несколько, после чего достаточно быстро потухла. Когда планету вновь поглотила темнота, можно было разглядеть, что именно выплеск этой энергии сделал с лабораторией. Взглянуть со стороны, так в лаборатории Проталий взорвалась ядерная бомба, параллельно попавшая в мощнейший тайфун – настолько все было уничтожено. Удивительно было то, что большая часть техники, хоть и была разрушена, смогла сохранить практически изначальный вид. Единственное, что было очевидно, так это полная потеря работоспособности большей части оборудования. Но результат того стоил – Люцифер был уверен в этом. Сколько времени прошло с тех пор, как завершилось слияние, сказать было сложно, поскольку Падшего отрубило не то самим выбросом, не то ударной волной, которая образовалась в процессе. Когда же он очнулся, лаборатория была погружена в настоящий хаос, но это не отменяло одного – успеха или неудачи процедуры. И проверить это можно было только одним способом – своими собственными силами. Ее тело лежало в нескольких метрах от того места, где находилось при начале процедуры. Первое, что просигналило Люциферу об успехе, это отсутствие каких бы то ни было швов в местах соединения частей тела, что подвергались процедуре модернизации. Другим звоночком стали изменения во внешнем виде – тело некогда принадлежало демонессе Аннетт, и структура ее тела несколько отличалась от того, как выглядело тело Азраэллы. Люцифер мог судить, поскольку фантом дал ему понять, как именно она могла бы выглядеть в этом мире, и увиденное им практически полностью совпадало с тем обликом. Разве что, в росте прибавила, но это не было такой уж большой проблемой – ангелы могли изменять себя при желании, хотя и тут возникали некоторые вопросы, относительно того, как электроника повела бы себя при изменении. Но об этом Люцифер предпочел не думать. Когда же Падший приблизился достаточно, чтобы можно было разглядеть лицо существа, впервые за многие и многие века – если не брать события с фантомом – его душа замерла. Лицо принадлежало Азраэлле и никаких признаков Аннетт. Даже то, что под кожей и бледной шерстью, находились сложные сплавы из металла, проводов и отдельных механизмов, было незаметно от слова совсем. Это же касалось и других мест, что были подвержены изменению – те, что пришлось заменять полностью, обросли плотью, но в достаточно интересном симбиозе – те места, в которые было встроено оружие, остались обнаженными, наплечная пушка оказалась весьма удобно и эргономично расположена между огромными крыльями. Что касалось самих крыльев – они сохранились практически без изменений – единственным, что Люцифер все же внес, стал механизм крепления кинжалов, своей формой идеально повторяющей естественные перья крыльев архангела. Конечно, был огромный риск того, что Азраэлла не смогла бы убрать свои крылья с этим механизмом, однако, прежде чем начинать опыты с вселением, Падший провел несколько симуляций на компьютерах Проталий – база данных в этой лаборатории была самой настоящей библиотекой, содержащей биологию совершенно разных видов существ, включая, что удивительно, ангелов. Механизм, который позволял ангелам и архангелам убирать свои крылья, был идентичен для обоих видов, а потому можно было проводить симуляции, опираясь на то, что было. То, что Дьявол внедрил в крылья в итоге представляло собой нечто вроде высокотехнологичного магнита с укосом на использование естественных ресурсов тела, нежели сторонних источников энергии, которые практически полностью уничтожить компактность и легкость всей конструкции. Хвостовики кинжалов входили в небольшие пазы, проходящие крылья практически насквозь, дабы хвостовик полностью погружался в паз и фиксировался благодаря системе из микроскопических магнитов огромной мощности, питаемых той самой системой, что тянулась на протяжении всего крыла. И вот, когда симуляции дали положительный результат, механизм оказался внедрен в биологию будущего архангела. Оставалось только убедиться, но это сделает уже сама Азраэлла. Кроме того, механизм был устроен так, что при достаточно сильном взмахе, можно было запустить клинки в цель и нанести ими достаточно большой урон, но и в ближнем бою они могли показать неплохой результат – достаточно большое количество таких перьев могло превратить пятиметровое крыло в чудовищное лезвие. Проблема заключалась в другом, и Люцифер понял это чуть ли не в тот же момент, когда осматривал конечный результат. А дело в том, что у архангелов было четыре крыла, в отличие от их младших братьев и сестер. И раз душа Азраэллы все же прижилась, она могла вновь обрести свои крылья, хоть и не сразу. А крылья архангелов, при своем раскрытии, могли разогреваться до невероятных температур, а металлы – неважно, из какого они мира – имели свойство плавиться, с механизмом поддержки металлических перьев можно было попрощаться. Но это было меньшее из зол, потому как Люцифер был уверен в одном – Азраэлла вряд ли будет пользоваться им на постоянной основе. Обиднее всего было бы за пушку, крепеж которой находился как раз между крыльев, но… Вполне возможно, что это дополнение стало бы чуждым для ее тела, но тут покажет время. Оставалось только дождаться, когда младший архангел очнется, и Падший очень не хотел, чтобы его сестра очнулась в разрушенной лаборатории в вымершем мире. Однако, перенести Азраэллу Люцифер не успел… Первое движение, которое совершила Азраэлла, было несколько неловким и ленивым – словно кто-то проснулся от длительного и очень приятного сна, от которого не хотелось просыпаться. Хотя, можно было сравнить это небольшое шевеление с первыми движениями паралитика, которому вернули возможность двигать собственными конечностями. Так или иначе, это подтверждало одно – Азраэлла была жива, а это главное. В тот момент Падший почувствовал, как остаток его души замер во второй раз. Достаточно быстро ее движения переросли от неловких и вялых до более твердых, а вскоре архангел и вовсе смогла поднять голову и открыть глаза. Несмотря на то, что в лаборатории было достаточно темно, она все равно прищурила глаза, а когда немного привыкла, воззрилась на Люцифера. – С… Са–ма–эль… – явно в вопросительном тоне спросила Азраэлла. Услышав ее голос, хоть и немного неокрепший, Люцифер почувствовал, как по его лицу, впервые за очень долгое время, проявляется искренняя улыбка, а одно из копыт непроизвольно потянулась к черной завитой пряди, опустившейся на лицо младшего архангела, и отбросило ее в сторону. – Да, Аззи, это действительно я, – тихо произнес Падший и наклонился к лицу Азраэллы, прислонившись своим лбом к ее. Несмотря на то, что под кожей находились металлические детали, биологические части производили тепло, которое и почувствовал Дьявол, когда прикоснулся к своей сестре. В тот же миг его слух уловил то, что практически заставило Люцифера расчувствоваться окончательно – стук ее сердца. И когда этот звук добрался до сознания Падшего, сдерживаться стало практически невозможно, несмотря на то, большая доля его эмоций оказалась вырезана его новой физиологией. И Люцифер, не взирая на это ограничение, все же поддался эмоциям и крепко обнял Азраэллу. Несмотря на то, что подобное поведение было не слишком типичным для характера кого-то вроде Короля Демонов, Люциферу было все равно – здесь не было никого из демонов – вообще никого, кто мог бы насмехаться над этим. Да и… Кто стал бы насмехаться над своим Королем? И хотя Люцифер был уверен в том, что какая-то часть воспоминаний Азраэллы была заблокирована, он не знал, каким именно был тот предел, где кончались старые и начинались относительно недавние воспоминания. Самаэль… Так она назвала его в первые секунды своего пробуждения. Это было весьма хорошим знаком, поскольку говорило о том, что воспоминания ее, скорее всего, остановились на тех днях, когда ни он, ни его ангелы еще не пали. Что ж, значит с этого и стоило начать. С Падения ангелов в Ад. Оставалось только понять, как именно преподнести ей эту историю, дабы у нее не возникло никаких, даже самых мельчайших вопросов. Ведь даже до Падения Азраэлла начинала подозревать, что им – тогда еще Самаэлем – начинает овладевать Тьма. Отчасти, она была права – голос в голове все говорил о том, что было бы неплохо направить ангелов против Элементаля Света и его правления, дабы установить свой порядок. В конце концов, это сходилось с его личными планами относительно трона Эдема. Михаил… О, этот большой любитель отцовских правил и заветов – всегда и во всем подчинен ему и только ему. Даже хорошо, что Салдавейрон убил его – удалил лишнюю преграду, а заодно дал еще одну причину для Азраэллы ненавидеть Тьму. Осталось только составить правдивую историю, но это дело времени…***
Лгать собственной сестре было омерзительно, однако нужно было придерживаться плана. Азраэлла, хоть и практически только что воскресла, продолжала оставаться достаточно сильным архангелом. И заполучить доверие кого-то вроде нее было подобно нахождению сокровищницы, заполненной золотом доверху. Потерять ее Люциферу не хотелось, а потому пришлось опуститься до того, чтобы начать нагло врать той, кого он искренне любил… Как и предполагалось, воспоминания младшего архангела остановились на тех временах, когда они все еще были в Эдеме до момента Падения восставших в Ад. Как только Азраэлла смогла не только более–менее разборчиво разговаривать, но и спокойно стоять на ногах, на голову Падшего посыпалось множество вопросов о том, что произошло за столько времени, почему они не в Эдеме, и что произошло с ее телом. Удивительным было еще и то, что она, казалось, не помнила о Лилит или, по крайней мере, не поднимала эту тему. И Люцифер рассказал ей свою историю – ту, что успел продумать до того момента, пока его сестра не пришла в себя полностью:***
– Я знаю, что у тебя достаточно много вопросов о том, что произошло, моя дорогая Аззи. И я постараюсь ответить на них. Понимаешь, с тех пор, как ты пропала, прошли миллионы лет. Я знаю, как это звучит, но дай мне дорассказать, а потом я отвечу на твои вопросы. Итак, миллионы лет… Многое изменилось за это время, Аззи, очень многое… Ты и сама можешь видеть, что я несколько отличен от того, каким был ранее. И все это случилось по вине брата нашего Михаила. Я вижу, что ты хочешь спросить о том, какой именно поступок совершил брат наш, раз говорю я о нем с ненавистью. Видишь ли… Власть, которую Отец наш даровал брату нашему, столь сильно повлияла на него, что его разум помутился. Отец ушел, оставив ангелов наедине с Михаилом, а тот только был рад этой возможности. Эдем превратился в один большой лагерь, в котором не было места для свободомыслия, а всякий, кто пытался подняться против, подвергались не только унижению, но и уничтожению. Это звучит ужасно, сестра моя, и я пытался – действительно пытался – хоть как-то убедить брата в том, что его правление представляет опасность для рода нашего. Он не стал меня слушать. Остальные братья предпочли подчиниться ему, ибо он был избранником Отца нашего, а меня окрестили еретиком и пытались всячески скомпрометировать мои действия. Ты же помнишь, что в Эдеме младшие ангелы воздвигали Храмы в нашу честь и следовали тому, что считали нашим учением? – Да, Самаэль, я помню… – задумчиво ответила Азраэлла, а мысли ее то и дело отправлялись к старшему брату. Михаил… Она помнила его – каким был избранник Отца: самоуверенный, властный, всегда следующий приказам, которые, казалось, слышал и получал он один. Но самой неприятной его чертой являлось желание уместить все в рамки правил, выдуманных, как им самим, так и другими, и вам бы очень не посчастливилось, если вы решите нарушить эти правила. И тем не менее, Азраэлла почему-то не могла представить себе Михаила, который настолько погряз в своем мировоззрении, что начал убивать ангелов за нарушение правил. Он же ценит жизнь своих младших братьев и сестер. Ведь так? – Не верится тебе в то, что брат наш мог опуститься до того, чтобы устраивать казни младших братьев и сестер наших? – спросил Люцифер, заметив, что его вариация истории вызывает у младшей сестры вопросы, на которые у него могло не быть ответов. – Я бы тоже не верил, если бы не видел это все своими глазами, Аззи. И ты даже не представляешь, как больно мне было наблюдать за полным подчинением младших братьев и сестер. В конечном итоге, мне пришлось начать менять свои учения в пользу обучения последователей моих искусству боя, дабы в один момент дать отпор Михаилу. – А… А где все это время была я? Неужели я просто безмолвно смотрела на то, как подчиняют наших братьев и сестер? – в голосе Азраэллы послышалось отчаяние. – Я… Я ничего не помню… – Я понимаю, что находишься ты в смятении, сестра моя, но… Ты была одной из тех, кто согласился с идеями моими о том, что Михаилу нужно дать отпор. И ты присоединилась ко мне в этом начинании, и стали мы собирать младших братьев и сестер наших. Уже вскоре мы собрали достаточное количество, дабы начать наступление, но… Увы, в рядах наших появился шпион. Сестра Зариэль доложила Михаилу о том, что мы собираемся сделать, и тогда в Эдеме – доме нашем – разгорелась самая настоящая война. Уриил, Рафаэль, Гэбриэл и Михаил со своими последователями значительно перевешивали своей армией нашу, а потому нас с тобой подавили. И тогда Михаил… – Люцифер запнулся, будто ему было тяжело говорить об этом. И он точно знал, что подобное точно раз и навсегда отвернет его сестру от остальных братьев, а потому продолжил с самой что ни на есть правдивой грустью, которую только мог изобразить: – Тогда, Михаил казнил тебя прямо у меня на глазах… – Ч–что? – Азраэлла почувствовала, что хотела вскрикнуть, даже заорать, ибо она не верила, что ее брат мог бы пойти на то, чтобы убить свою сестру. Хоть она и не помнила о том, что произошло за то время, что она была… Мертва..? одно воспоминание теплилось в ее голове – насмешки старших братьев над ее достаточно “наивными”, как они говорили, мыслями о том, что любовь и сострадание смогут привести ангелов к настоящей утопии. Но эти мысли не были поводом для того, чтобы казнить ее. Да и… Каким образом тогда она воскресла? Эту же мысль она озвучила Люциферу, на что тот изобразил не только грусть, но и ужас с отвращением, будто картина ее казни вновь предстала пред его взглядом. – Он не просто убил тебя, моя дорогая сестра… Он… Он вырвал саму твою душу из тела твоего, Аззи. Как только Люцифер произнес это, Азраэлла приложила свои копыта ко рту и уставилась на брата с немым ужасом в глазах. Падший же лишь молча кивнул, опустив в пол полные грусти глаза, после чего сел рядом с ней и положил черное копыто ей на плечо, слегка приобняв. – Слова мои ранят, Аззи, я понимаю это, но так действительно произошло. Душа твоя оказалась в его руках, а тело он уничтожил. И только в момент, когда свершил казнь свою, его взор обратился на меня. Его слова относительно меня были обидными, ужасающими, а те грехи, в которых обвинял он меня, навсегда нашли отпечаток в моей душе. Похоже, я действительно начал принимать все эти обвинения на свой счет, и тогда Михаил сказал, что я запятнан злом и Тьмой, а потому не должен больше находиться в мире, где обитают наиболее чистые. Сказал, что должен я обитать там, где находятся такие же, как я – в Аду. Азраэлла вновь громко вздохнула – можно даже сказать, почти вскрикнула от ужаса, после чего приблизилась к лицу своего брата и тихо спросила его: – Он низверг тебя в Ад? – слезы покатились по лицу младшего архангела, когда Люцифер утвердительно кивнул. – Не только меня, но и последователей наших – моих и твоих – всех, кто попытался дать ему отпор. Михаил не просто отправил нас всех в Ад, а заставил пасть. Быть может, мы могли бы обернуться смертными и жить в их мирах, но у брата были иные планы, а потому он сделал так, чтобы мы не смогли измениться. Мы не смогли попасть в миры смертных, ибо во время Падения крылья наши сгорали, а силы покидали с каждой секундой нашего “путешествия”. А потом мы оказались в Аду. Гоэтианские демоны, как и Бафомет, не были рады видеть нас, а потому объявили охоту на каждого Падшего ангела, что находился в Аду. Тогда-то началась Вторая Война. Многие братья и сестры наши пали за столетия войны. В конце концов, нам удалось отразить наступление демонов, а потом и перехватить инициативу. И тогда мы забрали власть над Адом в свои руки. Как командующий ангельскими войсками и тот, кто поразил Бафомета, трон Ада стал моим. Азазель стал моим Первым Министром и полноправным Генералом, во власти которого были легионы демонов. Асмодей, Илия, Оруэлл, Захария, Самандриэль и прочие братья наши и сестры вступили во власть над отдельными землями Ада. Так появились графы и принцы среди Падших, а Королями остальных земель стали Левиафаны, а я же стал полноправным Королем Ада. И так продолжалось целые тысячелетия, а потом случилось то, что повергло в страх даже самых страшных и храбрых Рыцарей Ада – Салдавейрон вырвался из своего плена и отправился в свое путешествие по Юлтуру-Арнима. – Салдавейрон – сама Тьма – вырвался на свободу?! – воскликнула Азраэлла и в шоке отстранилась от брата. – Но как… Почему… Отец убеждал нас в том, что его клетка нерушима, а те частицы, что были у нас с тобой… – и тут ее взгляд устремился на пол. – Моя смерть стала тем началом, которое и освободило Зверя… – Нельзя сказать наверняка, моя дорогая Аззи, так что не кори себя за это. Вполне возможно, что Тьма выбралась бы даже несмотря на твою смерть. Так или иначе, Зверь оказался на свободе и начал нападать на ангелов, которые могли знать хоть что-то о том, где были те частицы, которые Отец отдал нам. – Он… Оно было так же сильно, как и во время Войны? – Нет, Аззи. Салдавейрон не был так силен, как ранее, и более того, могу сказать, что он лишился большей части своих воспоминаний. Он не помнил ни меня, ни тебя, ни того, что с ним произошло – лишь предполагал и знал, что мы когда-то что-то сделали с ним. Что-то такое, отчего ярость в нем вскипала с огромной силой. – Но… Как я понимаю, ты был в Аду все это время… Как тогда Зверь попал в Ад, если ничего не помнил? – Он подчинил себе одного из моих демонов – перевертыша Бегемота, ошивающегося на Юлтуру-Арнима. Демон и провел его в Ад, где он нашел меня, после чего мы сразились, и он… Убил меня… – У… Убил? Н–но как же так? Ты же тут, со мной… – Это верно, Аззи – я действительно жив и не являюсь ни призраком, ни фантомом, ни чем-то еще. Когда Салдавейрон вырвался, я почувствовал, как Тьма внутри меня возрадовалась, а потому знал, что рано или поздно Зверь придет за мной, а потому отдал своим Генералам приказ – спрятать осколок моей души так глубоко и далеко, как только возможно. Так и поступили… – Ты расколол собственную душу? С–Самаэль, но это же… Это же страшное кощунство – смерть для души! – Иного не было дано, сестра моя, ибо только так я смог вернуться в этот мир, дабы вновь вернуться к нашему с тобой плану. И так, я погиб от руки Зверя, и пробыл мертвым больше десяти веков, после чего Генералы мои создали мне новое тело и вернули душу на положенное ей место. Но им пришлось пожертвовать очень многим, дабы вернуть меня. С этими словами Люцифер взялся за капюшон и стянул его со своей головы, открывая Азраэлле то, что скрывалось за тенями. И вид искалеченной темной материей плоти архангела, казалось, ужаснул Азраэллу еще сильнее, чем вся та история, рассказанная ее братом. Видя ужас на лице своей сестры, Люцифер вновь натянул ткань на свою голову, после чего невесело усмехнулся. – Тело мое было взращено из частицы Зверя, крови смертного и частично моей изначальной крови, и у такого тела есть свои ограничения. И одно из них заключается в том, что Тьма ненасытна, а потому мне приходится совершать ужасные вещи для того, чтобы продолжать жить. Это помогало некоторое время, но недавно все изменилось, но я расскажу тебе об этом чуть позже. Пока что, я думаю, тебе интересен облик, который ты сейчас обрела. – Из всего рассказанного тобой, облик обитателя мира Юлтуру-Эквис – не самое удивительное. – Азраэлла вновь подняла глаза на Люцифера. – Насколько я помню, жители этого мира несколько… Ошарашены наличием ангелов в их мире… И… Почему, собственно, этот мир? – Сей мир был выбран лишь из–за того, что Зверь спустился на него. – Салдавейрон на Юлтуру-Эквис? – Именно, и он, к огромному моему сожалению, уже успел овладеть умами и душами местных форм жизни. Мы – я и мои Генералы – посчитали, что они не будут готовы к полноценному контакту со Светом, а потому стараемся избегать их. Более того, для того, чтобы еще прочнее укрепить веру смертных в себя, как в бога–спасителя, он опустился до того, чтобы обернуть их мирные земли в подобие Ада, а после внушить им, что это моя вина – мол, если я Король Ада, то обязательно буду идти войной на каждый мир, дабы захватить его. Наивность и доброта народов этого мира достаточна для того, чтобы поверить ему, несмотря на то, кто он, и что совершил. Ты этого не знала в силу обстоятельств, но я, с превеликой грустью хочу сообщить тебе, что Юлтуру-Арнима был поглощен Зверем. – К–как? – тихо произнесла Азраэлла, уже без каких-либо сил на то, чтобы удивляться или пугаться. Вместо этих чувств, в ее сердце вспыхнула злость. – Как такое могло случиться? – Голоду Зверя нет ни границ, ни законов, а потому он поглотил души каждого обитателя того мира. Юлтуру-Арнима опустошен и более нет на нем жизни. Но нам нужно двигаться вперед, сестра моя. Этот мир еще можно спасти, но для этого нужно собрать как можно больше жителей Юлтуру-Эквис. Они будут сопротивляться, ругаться и бояться нас, ибо разумы их очень сильно затуманены волей Салдавейрона. Уверены они в том, что мы есть зло, а он их спаситель, потому с ними бесполезно говорить и переубеждать. Сердца их отравлены Тьмой и нет в них места для любви и сострадания твоего, моя дорогая, потому нет тебе нужды пытаться переубедить их. Да и… Не думаю я, что на данный момент тебе этого хочется. Пока что, я советую тебе отдыхать, Аззи, а об остальном мы позаботимся. – Самаэль, погоди… – тихо произнесла Азраэлла, увидев, что ее брат собрался оставить ее покои. – Я прошу тебя, брат мой, останься со мной… И в довершение своих слов она лишь уткнулась Люциферу в грудь, пытаясь зарыться своим лицом в тех участках, где шерсть его все еще не была захвачена темной материей. Когда же она нашла такой участок, копыта ее резко и крепко обхватили Падшего, а возникшую в комнате тишину разорвали тихие всхлипы. Чувствуя, как в остатке собственной души вновь что-то пошевелилось, Люцифер обнял сестру в ответ и начал нашептывать ей на ухо утешающие слова, поглаживая мягкую волнистую гриву на ее голове… Лгать сестре было омерзительно, но нужно было придерживаться плана. И, судя по тому, что произошло в дальнейшие дни, Люцифер мог сказать, что ему удалось заставить Азраэллу поверить в собственную легенду. Хоть его младшая сестра и была достаточно чувствительной и сострадающей, когда надо могла превращаться в беспощадного воина, что будет действовать большинством не самых гуманных способов, дабы защитить тех, кому нужна помощь. “Нужна помощь”... Люцифер тихо усмехнулся про себя. Этим пони действительно нужна помощь, ибо они верят в то, что Салдавейрон может спасти их от демонов. И когда все закончатся, а он и его демоны окажутся в Эдеме, где начнется финальный акт этой постановки, они будут исцелены, ибо у мертвых не болит ничего. Азазель был более чем доволен тем, насколько сильный воин встал на их сторону, однако продолжал высказывать опасения по поводу того, что Азраэлла сможет вернуть себе память в тот же миг, когда ее сущность пробудится полностью и вернет себе крылья. Но до этого момента могло пройти как достаточно много времени, так и неприлично мало, а потому нужно было предугадать наихудший вариант развития событий. Люцифер не хотел признаваться ни Азазелю, ни кому-то еще, а в особенности себе, но у него действительно был план на такой случай. Мозг архангела представлял из себя достаточно сложную структуру, но все же вполне различимую для других архангелов. Несколько манипуляций с техникой Проталий и парочка заклинаний Ада для усиления этой штуки, и мозг Азраэллы стал представлять из себя бомбу замедленного действия. Учитывая то, что душа могла собираться в кристалл, этот механизм отвечал как раз за такое превращение, а потом и за уничтожение… Умрет душа – умрет и архангел. Но это только на самый крайний случай – худший из возможных. И Люциферу очень не хотелось думать об этом.
