Акт 5
26 апреля 2026 г., 20:00
[Юлтуру-Арнима… Несколько часов после отбытия Салдавейрона спустя]
Спасение от демонов, захвативших всю Эквестрию, несомненно, было настоящим чудом, однако, среди пони достаточно быстро начали ходить слухи относительно того, кто принес им это чудо – огромного черного пони, одетого в длинный коричневый плащ до земли и широкополую шляпу того же цвета. Те, кто видел его достаточно близко, рассказывали о том, что он храбро бросался на целые орды демонов в одиночку. До того момента, казалось, что эти монстры просто непобедимы, ибо их было слишком много, и они не знали пощады. Собственно, как и этот странный, но очень сильный, черный пони. Наиболее яро его нахваливал жеребенок по имени Баттон Маш, с огнем в глазах рассказывающий о том, как тот, кого звали Салдавейрон, не только вылечил ранения его матери, но и уничтожил достаточно большой патруль демонов, круша одного за другим. Жеребенок называл своего спасителя откровенным супергероем, чем только возвышал его в глазах тех пони, что были готовы слушать его и подтвердить его слова своими историями. Даже владелица бутика в Понивиле по имени Рарити и ее младшая сестра Свити Бель были готовы поручиться за то, что он действительно был готов спасать пони, несмотря ни на что. И только некоторые из пони знали, что Джек делал это не столько из альтруистических побуждений, сколько из собственной ярости по отношению к исчадиям Преисподней. В особенности хорошо это понимала принцесса Селестия – она помнила их маленький договор о том, что он должен защищать пони в обмен на информацию об Элементах Гармонии, а вторжение демонов в Эквестрию говорило о том, что он точно не справился со своей задачей. А что Темный ненавидел больше своего брата? Нарушенные условия сделок… Наглецов, что смеют врываться в эти сделки и рушить их? Можно было бы понять его – он расстроен тем, что Люцифер осмелился вторгнуться в Эквестрию всем Адом, но его дальнейшие действия было сложно объяснить одной только ненавистью – создавалось такое ощущение, что он просто сорвался на тех, кто стоял ближе. Селестия и раньше видела это – Джек совершенно не умел держать свои эмоции при себе, а если и пытался делать это, весь негатив копился внутри него. И, учитывая то, что черный пони все еще продолжал оставаться собой, – одэрианцем, чья природа диктуется эмоциями – выросший снежный ком мог быть размером с достаточно крупную планету. И вот, этот ком развалился, выпуская все, что было внутри него. Сказать, что его нутро было очень страшным, это не сказать ничего. Древнейший действительно дал ей понять, насколько он могущественен, если перестанет сдерживаться. И да, он точно знал, куда ему нужно надавить, чтобы было больнее всего. Для самой принцессы не было ничего дороже, помимо ее сестры и друзей, чем ее собственные маленькие пони. И Салдавейрон показал, что она действительно не может защитить их всех. Может, она и вправду была столь слаба? Негативные мысли начали преследовать ее с того самого момента, как Джек назвал их всех ничтожными нытиками, и она была готова полностью погрузиться в них, однако Луна смогла вытащить сестру из пред депрессивного состояния. С Твайлайт все было в порядке, далеко не самая маленькая часть ее пони находится на Юлтуру-Арнима, а тех, что остались на Юлтуру-Эквис, еще можно было спасти. В конце концов, у них был достаточно сил для того, чтобы открыть портал в Эквестрию и вернуть их всех. Они ведь не сдадутся так просто, будет ли одэрианец на их стороне или же нет. А пока что, им нужно было успокоить оставшихся пони, что еще не до конца знают о ситуации. В конце концов, это был их долг, как принцесс Эквестрии. Одним из тех, кто был взбешен всей ситуацией, оказался Шайнинг Армор. Разумеется, он и сам видел, в каком состоянии был его друг, но искренне считал, что Древнейший сильно перегибает палку. Да, они облажались в войне против демонов, но это был далеко не повод срываться на них всех. Окончательно его добил рассказ Твайлайт о том, что произошло между Джеком, тремя принцессами и королевой Кризалис. Добил и разозлил настолько, что он был готов разорвать черного пони своими собственными копытами, несмотря на то, кем был последний. Откровенно говоря, со времен первого знакомства и до момента спасения, Шайнинг Армор признавался себе, что продолжает побаиваться Джека, ибо он был чужеродным, неопознанным и непонятным для него, как форма жизни. И этого, кстати, нельзя было сказать о характере Элементаля – он был как открытая книга, которую мог бы прочитать даже слепой – напускная едкость, саркастичность и попытка отгородиться ото всех стеной – вполне естественно для того, кто пережил столько. Но сейчас… После всего, что он сделал с Твайлайт… И это почти сразу же после того, как он упустил Каденс… Шайнинг Армор решительно отбросил весь свой страх по отношению к другу, и действительно хотел поговорить с ним как жеребец с жеребцом. Но тот исчез – просто улетел, а куда именно, мог знать только он сам. И это только сильнее злило единорога.***
То, что Джек вернулся, заметили далеко не все. Селестия и Луна были в числе первых, кто обнаружил черного пони, сидящим на вершине Храма Девяти Миров. Беспокоить его они не стали – в памяти их все еще теплились воспоминания о том, что одэрианец не настроен слушать хоть кого-то, и что им руководит только ярость. Хотя… Выглядел Джек несколько более спокойным, чем несколько часов назад. Его губы двигались, словно он проговаривал какие-то слова, а то, что он при этом еще и покачивался в разные стороны, при этом прикрыв глаза, точно дало аликорнам понять, что он напевал какую-то песню. За многие и многие века своей жизни, Селестия и Луна научились читать по губам – весьма полезное качество для политиков, ведь иногда послы могли что-то пробубнть себе под нос с явной надеждой на то, что их никто не услышит. И то, что напевал Джек, оказалась охарактеризовано ими, как язык Древнейших. Конечно, обоим аликорнам открылся этот язык вместе с их новыми силами, а потому они могли что-то понять и даже сказать сами, но полного знания все еще не было, а потому разобрать толком, что именно он пел, оказалось сложно. Им удавалось, разве что, выдернуть отдельные слова, которые, тем не менее, не придавали большого смысла общей массе, так что, немного послушав его, принцессы решили оставить черного пони наедине с собой. Однако же, принцессы были не единственными, кто заметил черного пони. Шайнинг Армор тоже увидел, как его, с позволения сказать, друг, рассекая облака, несется в их сторону и приземляется на крышу Храма. Поначалу, единорог не предпринимал ничего импульсивного – отчасти, потому что и сам не знал, что он будет делать, а отчасти из–за слов Твайлайт о том, что Джек слишком уж взбешен для того, чтобы вести нормальный диалог. Ее попытка не увенчалась успехом, а потому она не хотела, чтобы еще и брат пострадал. К ее несчастью, у жеребца были иные планы, а потому он продолжил следить за ним. И то, что он видел, несколько напрягало его: Древнейший не делал ничего от слова совсем. Он только сидел на краю крыши Храма и как-то странно оглядывал пони, шныряющих вокруг постройки, а потом он просто закрыл глаза и начал что-то бормотать, покачиваясь из стороны в сторону. В конечном счете, терпение Шайнинг Армора лопнуло, и он телепортировал себя на крышу Храма. Прямо за спину Джека – на достаточном расстоянии, чтобы он не смог достать его сразу в случае чего, но и так, чтобы его можно было отлично услышать без особо сильного повышения голоса. О–о–о, у жеребца было очень много вопросов к Темному, но когда он оказался в каких-то восьми метрах от него, все они куда-то делись. Даже его злость несколько поутихла, хотя и не исчезла полностью. Джек не спешил начинать разговор, потому Шайнинг Армор решил взять все в свои копыта. – Брат… – достаточно громко произнес жеребец, после чего сделал пару шагов в сторону черного пони. – Можно тебя на пару слов? Темный, тем не менее, полностью проигнорировал просьбу единорога и продолжил напевать какую-то странную песню себе под нос. Это несколько обескуражило жеребца и заставило его подойти ближе. Вполне возможно, что Джек просто не услышал его, хотя верилось в это с трудом – все же, слух у Элементаля был идеальным и очень острым, а потому Шайнинг Армор достаточно быстро понял, что его просто опрокинули. – Джек?! – чуть громче произнес Шайнинг Армор, подойдя практически вплотную к Элементалю, после чего протянул свое копыто к нему и положил на массивное плечо. – Я могу поговорить с тобой? Как жеребец с жеребцом? С минуту пение продолжалось, после чего черный пони замолчал и перестал покачиваться. Единорог же почувствовал, как более–менее расслабленное плечо Темного резко напряглось, а его голова слегка наклонилась в сторону жеребца. Выглядело это достаточно жутко, но, несмотря на это, Шайнинг Армор постарался сохранить лицо. – Чего ты хочешь? – слегка искаженным голосом спросил Джек, куда сильнее растягивая слова, чем делал это раньше. – Во–первых, можно узнать, где ты был эти пару часов? – Во–первых? Не слишком много чести для одного смертного – устраивать расспросы одэрианцу? – И давно в тебе прорезалось это высокомерие? С каких пор ты считаешь себя выше остальных? – Если хочешь добиться от меня адекватного ответа, обращайся ко мне так, как полагается, исходя из твоего положения в пищевой цепи, – голос Джека начал звучать куда более раздраженно, чем минутой ранее. – О, ну раз ты так заговорил, то не соизволит ли “его величество” выслушать простого смерда, недостойного лицезреть его могущество?! – полным сарказма и злости голосом ответил Шайнинг Армор. – К черту… Чего ты хотел, Шайнинг Армор? – Я спрашивал тебя о том, куда ты делся? Тебя не было здесь около трех часов… – И что? Вы получили то, что заслуживаете – пустой мир без демонов. Возрадовался бы, ибо твоя жизнь спасена. – И… Это все?! – чуть ли не взвизгнул жеребец. – Все?! Сдаешься?! – Я этого не говорил… Считай это советом – начинайте обживать этот мир, поскольку я искренне сомневаюсь, что вы все вернетесь в свой. – Это еще почему?! – Потому что Я так сказал! – полным ненависти голосом рыкнул Джек, слегка повернувшись к Шайнинг Армору и оглядев его взглядом горящих оранжевых глаз с вертикальным зрачком. – ТЫ так сказал? А с каких это пор ты решаешь, кому, в каком мире жить?! Или ты забыл, что у пони есть свои дома и семьи в том мире?! – С каких пор я решаю это?! – черный пони издал звук, очень похожий на смешок, после чего резко поднялся на задние копыта. – А с тех пор, Шайнинг Армор, когда ВЫ, ПОНИ, проиграли войну с демонами и отдали им СВОЙ МИР! – Слушать доводы о том, что мы пытались, ты, конечно же, не станешь, верно? – Я не обязан слушать оправдания муравьев, что потеряли свой муравейник. Если ты гордишься тем, что ПЫТАЛСЯ отвоевать свой мир, я скажу, что попытки – это просто слова, а не реальные действия! Тот, кто действительно хочет защитить свой мир, будет сражаться до тех пор, пока не испустит последний вздох. Именно так поступают сильнейшие! – Хочешь сказать, что пони должны были умереть в попытке победить демонов?! – не веря услышанному, воскликнул Шайнинг Армор. – А как же потери, Джек?! Как же стремление избежать ненужных жертв?! – Именно! – прорычал Джек, наклонившись к единорогу. – Каждый из вас должен был сложить свою жизнь, но сделать все, чтобы забрать с собой как можно больше демонов! В конце концов, вы сражаетесь за свой мир, а не за случайный! – Каждый, значит… – жеребец почувствовал, что еще немного, и он просто врежет Джеку копытом по лицу. – Даже Каденс? Даже наш с ней нерожденный жеребенок? – Мне плевать на то, что ты обрюхатил свою самку перед началом войны – это исключительно твоя ошибка… А Кадди, как принцесса, должна была хотя бы попробовать проявить себя, как настоящего прави… Договорить Джек не успел, так как почувствовал, как ему в скулу прилетел удар копытом. Шайнинг Армор не стал терпеть того, что говорил черный пони. Несмотря на то, что он говорил о Темном ранее, сейчас последний перешел все возможные границы, ибо только сумасшедший будет говорить о том, что беременная кобылка должна была пожертвовать собой и нерожденным ребенком. И еще меньше ему верилось в то, что именно его друг говорил эти мерзости. Конечно, ему не особо нравились пони, но это не было поводом говорить что-то такое. Тем временем, Джек на секунду почувствовал то, что, как ему казалось, он уже не сможет ощутить в силу пережитого им за прошедшие века, – шок. Вот только это удивление быстро растворилось в резко возникшей волны чистейшей ненависти по отношению к единорогу. Да кем этот мелкий смертный себя возомнил?! Оторви ему ноги, засунь их ему в пасть… Вырви язык… Разорви его на части… Несмотря на то, каким было раздражение черного пони, где-то за той стеной, что встала у него перед глазами, он мог понять Шайнинг Армора, ибо он в одночасье лишился и жены, и еще нерожденного ребенка, а потом узнает, что его сестру и вовсе чуть не убили. Причем, кто именно чуть не совершил это – тот, кого он считал достаточно близким другом. Да еще и ведет себя при этом так, будто подобное было совершенно нормально. Быть может, Темный слишком переборщил в том, чтобы давать волю своей ярости? Ярость – единственное, что двигает нас вперед. С ней мы просыпаемся, бодрствуем и продолжаем сражаться за то, что наше по право. Именно это чувство дает нам то, что мы так сильно жаждем – ни с чем несравнимое чувство свободы… Мы же хотим остаться свободными? Разумеется…***
Откровенно говоря, наблюдать замершего словно статуя Джека, было достаточно жутко. То, что произошло с Каденс, ужасно – в этом нет никаких сомнений, но Шайнинг Армор достаточно быстро понял, что и сам перегнул палку. Темный упустил его жену, но спас огромное количество пони – а сколько еще предстояло вытащить… Да и, если быть откровенным, черный пони был прав в том, что злился на них всех. Они действительно проиграли, хотя знали о демонах и имели достаточно снаряжения для того, чтобы удерживать их достаточное время. А Джек… Он был один… И справился… И вот, минуту спустя, голова одэрианца медленно повернулась так, чтобы его лицо было направлено точно в лицо единорога. И тогда Шайнинг Армора прошиб страх, который он ни разу не испытывал в присутствии Джека. Глаза его друга уже не просто светились, а ярко полыхали – словно самые настоящие костры, вертикальные волнистые зрачки и вовсе сжались до размеров особо тонких иголок, а откуда-то изнутри его существа донеслось раскатистое, утробное рычание. Как только рык достиг такой громкости, что его можно было легко отличить на фоне посторонних звуков, единорог почувствовал всем телом, как огромная сила сначала подхватила его, а потом отшвырнула назад. Летел он недолго – не больше двух секунд, после чего врезался в один из достаточно крупных выступов крыши Храма. Удар был сильным, но не настолько, чтобы сломать кости. Да и не самым противным чувством оказалась эта боль – куда более мерзко стало от осознания того, что Джек не только вновь сорвался, но еще и не пытается показать, что все будет хорошо. В конце концов, он был невероятно силен – так почему он просто не может показать то, ради чего оставил Юлтуру-Эквис. Между тем, одним броском в сторону все не обошлось – только тело Шайнинг Армора оказалось лежащим на крыше, та же сила вновь подняла его в воздух, после чего резко опустила вниз – и так еще трижды. Вот тогда-то единорог почувствовал, что внутри него что-то точно сломалось, – возможно даже порвалось несколько органов – но вместе с этим в нем вновь разгорелась злоба. Медленно повернув свою голову, жеребец увидел стоящего над собой Темного. Все с тем же полным ненависти лицом и полыхающими глазами. Казалось, пройдет еще мгновение, и черного пони просто разорвет от злости, но, тем не менее, это не помешало Шайнинг Армору ухмыльнуться и сплюнуть небольшой кровавый сгусток. – Что… Возомнил себя богом и теперь не хочется марать копыта в крови? – прохрипел единорог. – Только… Только вот, откуда в тебе родилось это высокомерие по отношению к пони? – Вы… Проиграли… Свой… Мир… – прошипел Джек, с трудом контролируя себя. Как же ему хотелось сорваться на этом дерзком смертном и втереть его дерзость в землю. – Ты… Ты сам говорил: “Что было – то прошло”, так почему бы тебе не принять тот факт, что мы проиграли, и просто пойти дальше? – Вы… Вы не просто проиграли войну, а позволили им выиграть… – голос черного пони вернулся к привычному хриплому звучанию, но вместе с этим стало слышно, что он еще больше злится, – будто бы то искажение, которое уродовало его голос, помогало ему спускать накопившийся пар. – У вас было все, чтобы сдерживать их наступление достаточно долго, но вы не только не смогли спасти себя – ВЫ ДАЖЕ НЕ СМОГЛИ СПАСТИ НЕВИННЫХ! У ВАС НЕ БЫЛО НИКАКОГО ПЛАНА, УБЕЖИЩ – НИЧЕГО! ВАМ СЛОВНО ХОТЕЛОСЬ СДАТЬ СОБСТВЕННЫЙ МИР БЕЗ БОЯ! И ДАЖЕ ТАК БЫЛО БЫ ЛУЧШЕ, ЧЕМ ТО, ЧТО СЛУЧИЛОСЬ В ИТОГЕ! С этими словами, Джек обрушил свое массивное копыто на скулу Шайнинг Армора, мгновенно заткнув его и вновь уложив на крышу Храма, но не успел единорог даже почувствовать, что какая-то из костей в его черепе точно треснула, как черный пони резко схватил его за загривок, размахнулся и с силой отшвырнул его где-то на полтора десятка метров в сторону от себя. – ПОЧЕМУ ТЫ ВСЕ ЕЩЕ ЛЕЖИШЬ?! – прорычал Темный, вновь оказавшись над Шайнинг Армором. – ТЫ ХОТЕЛ ДОКАЗАТЬ МНЕ, ЧТО ТЫ НЕ СЛАБАК, ТАК ДОКАЗЫВАЙ! ВСТАВАЙ! СРАЖАЙСЯ! ЗАЩИЩАЙ! Три слова – три удара задним копытом в самые разные места тела смертного единорога. И еще раз… И еще, и еще, и еще… Джек повторял эти три слова так, будто уже не побуждал к действию, а словно его заклинило, однако, в конечном итоге, черный пони все же замолчал и перестал бить. От Шайнинг Армора осталась, в лучшем случае, груда поломанных костей, разорванной плоти и отломанного от основной массы куска рога. И тем не менее, он продолжал оставаться в сознании, что только усиливало чувство агонии. – Теперь ты понял, что я не шучу более? – послышался голос черного пони. Из–за травм Шайнинг Армору казалось, что Темный находится где-то вдалеке и пытается докричаться до него, но когда он смог открыть свои глаза, – один из них заволокло огромным распухшим фингалом – увидел, что Джек стоял в метре от него и буквально прожигал своей ненавистью. – Ты не смог побороть даже одного противника – что уж говорить о том, чтобы победить армию! О КАКИХ ПОПЫТКАХ СОХРАНИТЬ СВОЙ ВИД ТЫ МНЕ ГОВОРИШЬ?! – Ты… Ты и понятия не имеешь, что нам довелось пережить за этот месяц… С тех пор, как ты с остальными ушел на Юлтуру-Арнима, прошло три недели, а после того, как вернулись девочки – еще две. Месяц, Джек… – Шайнинг Армор вновь сплюнул кровь, после чего поднял голову к Темному. – Тебя не было целый месяц… А мы были здесь – один на один с Люцифером, – на секунду единорогу показалось, что он увидел, как ярость в глазах черного пони начинает гаснуть, а несколько мгновений спустя только сильнее убедился в этом. Что бы внутри его друга не подогревало злобу, оно начало постепенно затухать. – Месяц, брат… Ты лучше нас всех знаешь, что такое демоны, и насколько они сильны. И тем не менее, ты оставил нас наедине с ними. Джек, пони было нужно не оружие для того, чтобы отражать атаку, а тот, кто сможет привести их к победе. – Почему этим кем-то должен быть я? Я – Монстр с Холма Тени, Одэрианский Элементаль Тьмы? Почему я должен быть вашим спасителем? – Потому что ты лучше их знаешь, потому что ты сильнее их, потому что ты можешь дать пони надежду – уже дал, когда принес всех этих пони сюда. Ты не слышал, как тебя восхваляют спасенные – жеребята, их родители, случайные пони? Да, ты Монстр с Холма Тени, но даже ты показал, что можешь спасать жизни. Тот, кто, по легендам, являлся очень большим злом, спас их от чего-то еще более страшного – этим ты показал, что даже злые существа могут быть благородными, и пони искренне надеются на тебя, – на разбитом лице Шайнинг Армора появилась улыбка, когда он увидел, что от ярости, бушующей внутри Джека не осталось и следа. – Ну что, брат… Все еще считаешь себя просто Монстром с Холма Тени? С этими словами Шайнинг Армор попытался подняться на копыта. Сильные травмы, полное отсутствие сил не позволяли ему сделать этого с первого раза, но в конце концов единорогу удалось встать. Пока он делал это, все старался удерживать свой взгляд именно на глазах своего друга. И что он увидел там? Ярость все еще присутствовала там, пусть и не такая сильная, но вместе с ней во взгляде Темного появился шок и некоторое уважение. И это при том, что еще несколько минут назад он был готов разорвать его на куски, ведомый лишь гневом. – Посмотри вокруг, брат… – Шайнинг Армор указал легким кивком головы куда-то за пределы Храма. Джеку не пришлось поворачиваться – он мог видеть то, что происходило со всех сторон от него. И он видел тех пони, что были внизу. – Посмотри и прислушайся к тому, что они говорят… Джек не мог сказать, почему именно, но он решил послушаться единорога, и развернул свои уши назад. В принципе, он мог этого не делать, но нужно было показать, что он действительно решил прислушаться. Услышанное черным пони несколько озадачило его: пони, что находились внизу, то и дело говорили о том, как интересен новый для них мир, как он похож на Эквестрию, но еще и о том, кто принес их сюда. Несмотря на то, какими методами он действовал, и как показывал себя перед пони, они действительно радовались тому, что их спасли. Кто-то рассказывал о благородном черном воине, столь смелом, что оказался способен противостоять ужасающим монстрам. Джек не мог сказать, кто начал рассказывать эти небылицы о нем, но удивительным было даже не это, а то, что большая часть пони начала не только поддерживать эти легенды, но и дополнять их – в том числе и деталями, которых не было. Смертные… Конечно, ярче всего горели жеребята… Дети. в каком бы мире они ни находились, они всегда верили в то, что существуют так называемые “супергерои” – существа, чей альтруизм всегда вызывал у одэрианца смех. Наивные смертные всегда полагались на то, что будут спасены теми, кто готов встать на их защиту, совершенно забывая о том, что они были одни в своих мирах – не было рас, которые стремились бы помочь другим – за очень редким исключением – за просто так. В остальном, те из существ, кто освоил космические путешествия, стремились только к одной модели поведения – к проталианской. Что это за модель? Колонизаторская… Космические путешествия открывали просто непомерную область для развития, а потому практически все старались поработить другие – тех, кто не мог бы сопротивляться. Так делали Проталии в незапамятные времена, ибо они были первыми, кто решил колонизировать то, что можно было назвать Ранней Вселенной. В конечном итоге, так они и заполучили свою власть… Что же касалось супергероев, на которых уповали смертные, – в особенности, молодняк – тут можно было сказать одно – их не существовало. Никто из смертных, будь у него какая-то сила или нет, не был ни альтруистом, ни просто доброй душой, ни какой-либо иной благодетелью. Когда встает вопрос о том, чтобы спасти свою жизнь или чужую, выбор всегда шел в сторону собственной шкуры. Сила была дана им лишь для того, чтобы они могли править другими, более слабыми, – что-то вроде пастухов, что управляли стадами овец. Такая модель являлась основополагающей в жизнях смертных. Им был необходим вождь, который даст им понять, что делать. Никакой свободы воли – только ее иллюзия или отголоски. И только потому в слабых существах зарождалась их надежда – все из–за инстинктов, которые они называли политикой. Сильные властвуют над слабыми… Мерзость… Они… Они искренне радуются тому, что спасены, а их жизни продолжаются… И это несмотря на то, что они лишились всего… Как они могут продолжать улыбаться и смеяться, когда вся их жизнь превратилась в самый настоящий Ад?! Как?! Жители Алиомейнрейма сумасшедшие – все до единого. Просто звери, в которых нет ничего такого, что было задумано в те времена, когда само понятие жизни начало зарождаться. ТЫ стал тем, кто создал концепцию жизни, ТЫ хотел создать ее идеал, но ТВОЙ мир – выжженная пустыня, а создания – не более чем неразумные звери. Ты – творец без своего творения. Тогда, почему ты просто не оставишь их Люциферу с концами? Алиомейнрейм – не твое творение, какие бы обещания ты ни давал, и что бы ни делал для него. Этот мир – создание Света, так почему мы должны воевать против двух таких тварей, которые хотят уничтожить самих себя? Дай им шанс разорвать самих себя, а уже потом… Потом мы уничтожим их всех… Тебе же ЭТОГО хочется? Хочется… Крови… Кровь… Кровь… Кровь… РВИ И ТЕРЗАЙ, ПОКА НЕ ПАДЕТ ПОСЛЕДНИЙ!***
Джек вновь замер… Если минутой ранее было видно, что он действительно прислушивается к тому, что происходит внизу, то сейчас черный пони словно отключился. Вроде бы он и бодрствовал, но по глазам было видно, что он явно находится не здесь. И Шайнинг Армора начало беспокоить такое состояние его друга. Частенько он мог видеть его задумчивым, – это, честно говоря, было чуть ли не самым естественным состоянием для одэрианца – но никогда в отключенном состоянии. Оболочка есть, а сознания нет… Вот это уже было не столь естественно для Темного, несмотря на то, кто он сам по себе, и единорог понимал это. Он уже хотел было подползти к черному пони и попытаться потрепать его за плечо, как свет рассудка вернулся в глаза Джека. Медленно – можно даже сказать, лениво – черный пони перевел свой взгляд на лицо единорога, остановившись на глазах. Непонятно, что именно он пытался разглядеть, но, скорее всего, это были лишь догадки жеребца, ибо достаточно быстро осмысленность в глазах одэрианца сменилась на практически животную бессознательность. Что бы ни происходило в его голове, оно явно затуманило ему рассудок, а это было очень плохо. – Ну так что, Джек… – как ни в чем ни бывало произнес Шайнинг Армор, чувствуя, что ему вновь стало страшно в обществе черного пони. – Ты услышал, что п–пони говорят о тебе? – Темный медленно кивнул. – И–и–и… Что, все еще считаешь себя исключительно Монстром с Холма Тени? Джек ему не ответил и, казалось, снова погрузился в пучины размышлений. Он вновь отвел свой взгляд в сторону и застыл, словно статуя. Шайнинг Армор посчитал, что молчание можно было расценить, как положительный ответ, хотя такие вот затупы своего друга продолжали напрягать и достаточно сильно, а потому решил продолжить: – Да, я знаю, что ты это слышал, брат, – что пони и иные расы благодарны тебе за свое спасение. Но и ты знаешь, что смог вытащить далеко не всех. Разве же… Разве же это не те самые ненужные жертвы, которые ты, по твоим же словам, хочешь избежать? Джек, я понимаю, что ты расстроен и зол тем, что мы… Что мы не смогли дать отпор и проиграли, но это не значит, что пони, перевертыши, алмазные псы, яки, драконы и прочие безнадежны и не заслуживают спасения. Взгляни на них всех еще раз – там, внизу, собрались отцы, матери, их дети, старики, братья, сестры, простые друзья – у них всех была жизнь, которую отняли демоны. Я более чем уверен в том, – и даже гарантирую тебе это – что многие здесь были бы не просто готовы, а с радостью бросились бы в бой. Думаешь, принцесса Селестия так просто бы сдалась и заперлась в подвале? Или принцесса Луна? Или Твайли? Каденс? Я? Да я бы сам с удовольствием ворвался бы в этот поток демонов, дабы разорвать каждого из них на кусочки… Шайнинг Армор продолжал распаляться. Чем больше он говорил, тем более яростными становились его слова, и он практически перешел на крик. Это не было похоже на истерику, которую изначально предположил черный пони – в конце концов, единорог потерял далеко не маленький кусок своей семьи, а кто-то и вовсе лишился всех своих родных. Так или иначе, слова жеребца не были похожи на истерику – скорее, на молитву… Это были те самые молитвы, за которыми должна была последовать смерть каждого, против кого звучат эти слова. И Шайнинг Армор молился не кому-то из эквестрийских богов, если таковые вообще были, а Джеку Салдавейрону – по сути, единственному богу, что мог услышать его. Услышать и помочь… В этот момент, Джек почувствовал, как пелена ярости – столь пьянящая и вызывающая эйфорию всякий раз, когда он погружался в самую пучину – начала спадать с его глаз. Демоны – или кем были эти голоса в его голове – продолжали шептать свои сладкие речи и обещания освобождения… Если он свернет надоедливому смертному шею. Выпотрошит его… Разорвет на части и… Так, нет, нельзя давать выход этим мыслям, какими бы они ни были… Не они контролируют разум, а разум контролирует их. Ведь он сильнее, чем кучка каких-то демонов… Однако, стоило ли им вообще противиться? Их желания были идентичны, а ярость усиливалась кратно, даруя чувство… СВОБОДЫ! Тем временем, до сознания Джека дошло, что Шайнинг Армор продолжает говорить о том, что каждая жизнь священна. Чертов гений, мать его! Только вот, что смертный может знать о священности жизни, если не он породил ее? Не он сотворил то, что разительно позже стало душами! И не ему судить, кому жить, а кому нет… ЕСЛИ МЫ РЕШИЛИ, ЧТО ИМ УГОТОВАНА СМЕРТЬ, ТО ТАК ТОМУ И БЫТЬ! ЗДЕСЬ ЕСТЬ ТОЛЬКО ОДИН БОГ, И ЭТО… Я! И ТОЛЬКО Я! И НИКТО НЕ МОЖЕТ ОСПОРИТЬ ЭТО – ТЕМ БОЛЕЕ, ВЫ – ВСЕГО ЛИШЬ КУЧКА ГОЛОСОВ, ПОРОЖДЕННЫЕ СЕРДЦЕМ АДА! Я ДАЛ ВАМ ВОЛЮ, А ВЫ ДАЕТЕ МНЕ ЯРОСТЬ – БОЛЬШЕ ЯРОСТИ! Я ИСПОЛЬЗУЮ ВАС, А НЕ ВЫ МЕНЯ, И ТАК ДО ТЕХ ПОР, ПОКА ЛЮЦИФЕР НЕ ИСПУСТИТ ПОСЛЕДНИЙ ВЗДОХ! НА ЭТОМ Я ОТКЛЮЧАЮ ВАМ КОНТРОЛЬ! – Брат? – немного успокоившись и с небольшим страхом, произнес Шайнинг Армор. Вид искалеченного жеребца предстал перед кристально чистым взором одэрианца. Тем не менее, Джек не был особо расстроен увиденным – где-то в глубине себя, даже не опираясь на голоса в голове, Темный чувствовал, что ему стало легче. Прошло уже, как казалось, больше дня, и даже черный пони мог сказать, что им начало овладевать странное чувство, с которым он не сталкивался на своем пути ни разу – какое-то странное опустошение. – Ты меня слышишь? – Я… Я слышу тебя, Армор… – вернув себе более привычный тон голоса, сказал Джек. – Просто задумался о своем… – Понятно… Наверное, теперь ты скажешь, что я жалок еще и потому, что дал волю эмоциям? – с долей иронии сказал единорог и, будучи более не в силах держаться на копытах, упал на поверхность крыши Храма – Эх… Неслабо ты меня поколотил, брат… Знаю, что извиняться ты не будешь – ты ни о чем не сожалеешь, но… Ладно я – нарвался на то, чтобы получить копытом по морде, хотя и незаслуженно, но остальные пони… Дай им шанс… – Я не слишком рад, что мне предстоит сделать это, ибо вы действительно не заслуживаете спасения, – ответил Джек, склонившись над Шайнинг Армором, после чего положил широкую ладонь с пятью пальцами единорогу на голову. Тот не сопротивлялся. Холодная черная рука Темного начала достаточно быстро нагреваться, а в самом центре ладони словно что-то открылось – это жеребец почувствовал собственной кожей. Так продолжалось несколько секунд, после чего все тело единорога сковало странное чувство, продлившееся каких-то несколько секунд. Когда же Шайнинг Армор смог прийти в себя, то обнаружил, что от страшных ран и переломов не осталось и следа. – Никто из вас не заслуживает того, чтобы избежать смерти, ибо вы сами обрекли себя, сдавшись демонам, – продолжил черный пони, чем привлек внимание жеребца к себе. – Но ты прав в одном – я не желаю обрекать кого бы то ни было на смерть, ибо это ненужная жертва. Потому запомни, Шайнинг Армор, МОЙ ответ: я верну пони и остальным расам Юлтуру-Эквис, но сделаю я это не потому, что вы заслужили это, а только ради того, чтобы уничтожить Люцифера и всех, кто хоть как-то прислуживает ему. – Я понял тебя, брат… Понял… Так, что? Каков наш дальнейший план? – Наш? – Если ты считаешь нас недостойными спасения, это не значит, что мы не будем пытаться взять реванш. Я так точно буду рад проломить какому-нибудь демону голову. Джек несколько озадаченно посмотрел на Шайнинг Армора. Он чувствовал ярость и его можно было понять. Его раздавили и далеко не один раз, а заодно напомнили о том, что он всего лишь хрупкий набор из костей и плоти. Всего лишь пристанище для души и еще не самое надежное. Однако же, его желание оказаться в бою можно было назвать похвальным. Отчасти, эти слова единорога нашли отклик не только в сознании черного пони, но и там, где обитали наиболее отвратительные порождения Сердца Ада. Даже Абаддон, молчавший до того момента, подал признаки интереса по отношению к смелому единорогу. И первый, и вторые пытались пробиться к центру сознания Джека, дабы высказать свои варианты дальнейших действий, но черный пони отгородился от них всех нерушимой ментальной стеной. Давно было пора, на самом деле – демоны стали слишком надоедливыми со своей одной единственной пластинкой, а ангел слишком много ныл. Пожалуй, стоило избавиться хоть от кого-то… От того же Абаддона хотя бы – будет меньше докучающих голосов. И тогда взор Темного метнулся туда, где находилась Флаттершай. С пегасочкой все было в порядке. Ну, настолько, насколько может быть в порядке смертная, обернувшаяся демоном достаточно, чтобы не только показывать измененный облик, но и достаточно большой набор сил, что были свойственны только созданиям Преисподней. Даже ее запах принял более сернистый оттенок, хотя сквозь него все еще просачивался ее естественный аромат – свежая трава, только распустившиеся цветы и отдаленная нотка ванили. Облик ее соответствовал тому, какой был у нее всегда: рога пропали – сложно сказать, вросли они обратно в голову или что-то еще. Пожалуй, все… В остальном, изменения были не столь кардинальны – разве что, тело ее приняло более утонченные и крепкие формы. Будучи затворницей, что выходит из дома только по нужде и не более, Флаттершай, можно сказать, не была образцом хотя бы подтянутого телосложения. Скорее, она была обычной, среднестатистической… Превращение в демона же придало ей чуть больше… формы… Если сравнивать с остальными, она стала похожа на Рэйнбоу Дэш – спортсменку до мозга костей, но и отличалась от нее в то же время. Взять хотя бы то, что пегасочка стала чуть выше. Вроде бы, не особо заметное изменение, но если присматриваться, можно было заметить, что Флаттершай стала выше своих подруг где-то на три–пять сантиметров. Но это так, мелочь… Что же казалось Шайнинг Армора и его желания отправиться в бой… Джеку оно и понравилось, и нет одновременно. Желание защитить свой мир было похвальным, но тем не менее единорог оставался смертным. Ударь посильнее, и он просто умрет. Но с другой… Если дать ему что-то из арсенала, который черный пони таскал с собой… В этот момент, Одэрианец почувствовал, как в стену, которую он воздвиг между собой и творениями Сердца Ада, прилетел такой удар, будто что-то массивное врезалось в нее всем телом. Массивное и очень злое – Джек каждой клеточкой своего тела чувствовал, как ее отголоски просачиваются наружу и сливаются с теми чувствами, которые испытывает он сам. И как же это было приятно… Чертовски… Стоило ли вообще воздвигать эту стену? Может, стоит разрушить ее и дать волю этому прекрасному чувству СВОБОДЫ!?[Склеп Бафомета… Готовность 57%]
Лилит Иллиана… Азраэлла не могла толком сказать, что она почувствовала, когда прочитала это имя внутри сущности отвратительного монстра, который, судя по всему, еще некоторое время назад таковым не являлся. Увиденное младшим архангелом, откровенно удивляло ее, ведь это существо просто не укладывалось в рамки того, что она привыкла видеть, когда речь заходила о демонах. О да, она прекрасно помнила, какими были эти существа в далекие времена, а в особенности хорошо ей запомнилась отдельная семья этих существ – Гоэтия – клан графов и принцев всего огненного мира. Эти демоны не были порождением непосредственно Ада – их создал самый первый демон – Титан Бафомет. Азраэлла видела его несколько раз, когда спускалась в Ад ради того, чтобы установить, в некотором роде, дипломатические отношения между Эдемом и Адом, как между верхним и нижним мирами, посреди которого находится поле со смертными. Конечно, учитывая свое происхождение, она могла сказать, что вела себя несколько высокомерно по отношению к гиганту и его созданиям, совершенно забыв о том, что и сам Бафомет был сотворен Отцом. Но это было в прошлом и касалось только древних демонов… Нынешние демоны были и похожи на прежних, и не похожи одновременно. Несомненно, сохранились различные древние виды, такие как призраки или разведчики, но те из них, что были выше своих сородичей и куда больше напоминали собой творений Салдавейрона – коих Азраэлла видела во времена Войны и уже тогда считала их отвратительными зверьми – оказались для ангела чем-то совершенно новым. А уж когда она увидела Азазеля и то, что когда-то носило столь прекрасное имя, – Лилит – ей стало еще более интересно просто наблюдать за ними. Рыжий на подобные попытки реагировал совершенно спокойно и не проявлял никаких “подозрительных” действий, отчего достаточно быстро наскучил Азраэлле, чего нельзя было сказать о Лилит. Младший Страж не могла сказать, почему, но это имя не просто кажется ей знакомым, но и отчего-то вызывает огромную тоску где-то глубоко внутри ее сердца. Будто бы они когда-то были знакомы, а после расстались, будучи близкими друзьями. Но ведь она никогда бы не завела дружбу с демонами – этими коварными существами можно было манипулировать и отдавать приказы, но заводить дружеские отношения невозможно, ибо в эту игру вступало кое–что под названием “сущность демонов”. Потому, Азраэлла старалась держаться подальше от этих существ. В особенности, с тех самых пор, как связь между Эдемом и Адом родилась и укоренилась одна единственная валюта – души смертных. Лилит Иллиана… Азраэлла все прокручивала это имя в своей голове и никак не могла понять, кто и с какой целью назвал демона истинно ангельским именем. Ответ пришел к ней достаточно быстро – в тот же миг, когда она заглянула чуть глубже в сущность того монстра. И от увиденного она испытала ужас – чудовищем был ангел. Самый настоящий и чистокровный ангел, причем, достаточно возрастной – вроде бы, даже из той самой эпохи, во времена которой, если верить словам Самаэля, случилось их восстание против Михаила. Если бы только можно было разговорить существо – воззвать к остаткам ее истинной сущности, что так тщательно скрывалась за толстым слоем из темной материи, она могла бы дать ответы на многие из вопросов, что крутились в голове у Азраэллы, одним из которых был: “Почему смертные здесь не подчинены воле Салдавейрона?” Как оказалось, не только Зекора, но и другие смертные не были очарованы Зверем – это Азраэлле удалось понять, когда она увидела пленных обитателей этого мира. На ее логичный вопрос о том, почему их тут удерживают, Люцифер отвечал, что так будет лучше для них самих, ибо власть Салдавейрона над ними столь сильна, что они, находясь в беспамятстве, могут причинить вред не столько демонам, сколько самим себе, а этого Падшему не хотелось. Это было достаточно хорошее и логичное объяснение ситуации, но когда Азраэлла начала проводить собственное расследование, обнаружила очень много несостыковок. Самой же крупной стало как раз то самое отсутствие хоть каких-то чар. Архангел пыталась найти даже самые маленькие следы влияния извне, но кроме физических ран и воспоминаний о том, что именно демоны атаковали земли пони, ничего не нашла. Один раз – случайность, два раза – совпадение, а три раза – закономерность. В случае же тех смертных, которых удалось обследовать Азраэлле, сто раз – уже не просто закономерность, а аксиома. Смертные этого мира не были в подчинении у Салдавейрона. Но тогда для чего Люциферу было лгать? Причин как таковых не было, кроме одной, о которой Азраэлла думать не хотела, однако мысль эта удерживалась в ее голове словно впившийся клещ. И заключалась эта мысль в том, что ее брат намеренно соврал ей о всей ситуации для того, чтобы скрыть свое непосредственное участие в том ужасе, который происходил с Юлтуру-Эквис. Ужасы Юлтуру-Эквис… Полноценное вторжение демонов для… Для чего, собственно? Азраэлла не слишком понимала, какой может быть мотив для того, чтобы атаковать отдельный мир? Люцифер был амбициозным и склонным к тому, чтобы требовать власть, но… Власть над одной–единственной планетой? Этого Азраэлла понять не могла. До одного момента…***
Поведение Люцифера вызывало у Азраэллы вопросы еще с того времени, когда он звался Самаэлем, однако то, каким он стал в последнее время, лишь больше убеждало младшего архангела в том, что ситуация гораздо сложнее, чем кажется. Ситуация же со смертными стала лишь новым подталкивающим фактором к тому, чтобы начать сомневаться в словах Люцифера. Последним и добивающим фактором стала ситуация, которая не только дала понять Азраэлле, что ее брат явно ведет свою игру, и что к нему нужно присматриваться. Все началось с того самого дня, когда Люцифер оставил ее следить за тем, как работают демоны над реконструкцией тела Бафомета. С того самого дня, когда она узнала имя Лилит Иллиана. Спрашивать Падшего о том, каким образом ангел превратился в подобного монстра, было не слишком уместно. Учитывая то, что он уже прибегал к тому, чтобы переиначивать историю в свою пользу, нельзя было сказать наверняка, соврет он или нет. Хотя понимать, что даже наиболее близкое существо может лгать, было отвратительно. Они были друг у друга – вдвоем против всего мира, но здесь каждый оказался сам за себя. Когда надо, Азраэлла умела быть скрытной – не только для смертных, но и для собственных братьев. Этим она и решила воспользоваться, чуть только Люцифер решил переговорить с принцессой Каденс. Конечно, младшая подозревала, что простым разговором все не кончится, а потому решила проследить за своим братом. И то, что она увидела, совершенно не состыковывалось с тем, каким она представляла Самаэля. Если раньше это был суровый солдат и достаточно мощный воин, сражавшийся во благо, то теперь в нем прорезалось то, что было свойственно демонам, – беспорядочная жестокость. Это предстало перед Азраэллой столь ярко, что ей захотелось бы ослепнуть, дабы не видеть того, что ее брат сотворил с этой смертной. Рак последней стадии, которым он наградил ее на несколько минут – это только вершина айсберга. Распятие цепями, что глубоко вонзились в ее плоть, длинные иглы, входящие в ее голову настолько глубоко, что вполне могли бы пройти кости и добраться до более чувствительных зон, – а судя по тому, что смертная пони кричала так, что даже у ангела закладывало уши, Люцифер добрался до болевого отдела в мозгу – сожжение заживо, выкручивание конечностей… И все это он вытворял с ней ради того, чтобы получить ее согласие на что-то… Это несколько обескуражило Азраэллу, поскольку ее брат был не из тех, кто просил согласие на что-то, да и сами ангелы не то, чтобы были теми, кому требовалась помощь. Единственная ситуация, которая располагала наличием согласия со стороны смертного, при взаимодействии двух видов, заключалась в получении ангелом контроля над телом смертного. Иначе говоря, при вселении, но это касалось тех ангелов, что были недостаточно сильны для создания собственной оболочки, – в первую очередь, молодняк, который случайно мог оказаться в мире – либо тех, кто этой оболочки лишился. Достаточно редкое явление, но невозможное… Лишенный оболочки ангел представлял из себя достаточно жалкое зрелище, ибо не мог использовать большую часть собственных сил, ибо они подразумевали под собой наличие тела. Хотя… Были и те из ангелов, что могли сознательно разрушать собственное тело, возвращаясь в первоначальное состояние, а потом и реконструировать его. Весьма редкий дар, но от этого ставший весьма ценным среди тех ангелов, кто поддерживал развитие военного дела. Подобные ангелы могли бы стать идеальными шпионами… Сестра Зариэль была такой… Зариэль… Она же была той, кто следовала учениям Самаэля… Верно? Верно… А еще она была той, кто предала Самаэля и раскрыла его планы Михаилу и остальным Стражам, после чего… – Лучше убей меня! – послышался голос смертной пони, которую пытал Люцифер. – Я не дам тебе своего согласия, что бы ты ни сделал со мной, – лишь время зря потратишь. – Откуда такая безоговорочная преданность Зверю? – сказал голос Падшего. – И не притворяйся, что это не так, – мне достаточно известно о том, что вы слишком плотно общаетесь. Тем не менее, мне слабо верится в то, что вы действительно столь преданы ему. Быть может, он заколдовал вас всех таким заклятием, которое нельзя обнаружить или снять, не уничтожив, при этом, отдельного смертного. – Думаешь… Думаешь, если бы он хотел подчинить нас, он не сделал бы этого? Будто бы сам не знаешь, кто он… – Знаю, и даже лучше тебя, принцесса Каденс. А вот ты совершенно не представляешь себе, что такое Элементаль. Это существо, считающее себя выше и больше других лишь потому, что оно породило остальных. Но это же не так – никто из смертных не считает своих родителей выше самих себя лишь потому, что они породили вас. Разве же Элементалям дана власть устанавливать правила, когда они и сами не знают, были ли они всегда, или их породило что-то еще более могущественное? Доверять власть таким существам – все равно, что уничтожать миры, и Салдавейрон уже доказал, что способен на это. Ты хотя бы представляешь, сколько миров он уничтожил на своем пути? Сколько безвинных душ было сожрано им?! И этому существу ты доверяешь собственную жизнь?! – Лучше ему – тому, кто не скрывает своих чувств, какими бы они ни были, чем доверять тебе – лицемеру, что был сотворен ради того, чтобы оберегать смертных! – Ты можешь не верить мне, но я искренне желаю смертным добра – более того, я фанатично влюблен в каждый из видов! – Люцифер уже не сдерживался, и его более–менее спокойный голос перешел в крик. – И любовь моя к вам столь сильна, что я просто не могу позволить вам убивать друг друга – подчинением Зверю, или же иными методами. И для того, чтобы вы перестали уничтожать друг друга, я уничтожу вас сам! Пусть проталианская раса станет тебе примером того, каким может быть спасение, – ответом ему стал озадаченный взгляд со стороны принцессы. – Ах да, ты же не знаешь этих существ. Они были первыми из тех, кто был удостоен чести не просто знать о том, что миры были созданы Элементалями, но и созерцать их истинные облики. Знания, что были получены этими существами, превратили их в высокоразвитых и столь же высокомерных тварей, целью жизни которых стало покорение миров. Планета за планетой – все они были превращены в колонии этих существ, и даже Юлтуру-Эквис… Ваш вид может не знать этого, но я чувствую проталианский след на этой планете. Очень слабый, но все еще отчетливый, а это значит только одно – вы были колонией, помнит ваш вид об этом или нет. Тем временем, тщеславие Проталий росло, как и их аппетиты относительно всего Алиомейнрейма. Можешь представить себе одну единственную расу, что была готова поработить всех? Вот и я не мог… И ради того, чтобы спасти те миры, что еще не стали колониями, мне пришлось приложить руку к полному уничтожению Расы Первых. Нравится тебе это или нет, но таким образом я озаботился о том, чтобы вы выжили. Разве же это не то, что должны делать Стражи?! – Оправдывать геноцид благими намерениями – сумасшествие! – на глазах у Каденс выступили слезы. – Я знал, что ты меня не поймешь… Нас никто и никогда не сможет понять – даже те, кто породил нас. И, хочешь – верь, хочешь – не верь, но я продолжаю то, что начал миллионы лет назад – защищаю смертных. И на сей раз, я всего лишь хочу освободить вас от власти Элементалей. А ты молишься одному из них, будто он лично создал тебя и сопровождал на протяжении всей жизни! В моем мире за подобное награждали более жестокими пытками, чем то, что происходит с тобой сейчас. – Ты мучил собственных сородичей?! – несмотря на жуткую боль, от которой хотелось продолжать орать, спросила принцесса, чувствуя, как все ее тело начало дрожать. – Мои братья и сестры, что придерживались иных взглядов, распространяли свои еретические мысли на других, заражая их иллюзией того, что Михаил есть новая надежда для них. ВЗДОР! – глаза Дьявола полыхнули настоящим адским огнем, а лицо его оказалось всего лишь в каких-то нескольких сантиметрах от лица Каденс. – Мой братец никогда не был и не стал спасением для ангельского рода – он лишь вогнал младших в пучину того, с чем должен был бороться, а я жажду вернуть Эдему его бывшую славу. Я заставлю смертных бояться ангелов и уважать наш вид, чего бы мне это ни стоило… А до тех пор… На несколько секунд Люцифер отошел в сторону, после чего вернулся, держа в копыте что-то вроде металлического прута. И чем ближе он подходил, тем сильнее раскалялся один из кончиков. Когда же Падший подошел достаточно близко, накалившийся кончик стал практически белого цвета. Не дожидаясь пока Каденс разглядит его орудие полностью, Дьявол провел прутом поперек одного из ее задних копыт. В тот же момент послышалось мерзкое шипение, говорящее о том, что шерсть и плоть аликорна начала гореть. А вместе с этим, комната вновь наполнилась воплями боли.***
Сложно сказать наверняка, каких усилий стоило Азраэлле выдержать весь сеанс пыток, но чем дальше все это заходило, тем сложнее ей было сдерживаться. Наблюдать за тем, как брат уничтожает тело это смертной пони, само по себе, было подобно пытке, а уж осознавать, что за всем этим стоит единственное родное существо, было еще более мерзко. Но Самаэль не мог так поступить… Это был не он – им что-то овладело. Да, точно – что-то овладело… Его тело было создано из плоти Зверя, а потому его ярость распространилась и на Самаэля. А то, что она увидела сейчас… Это был Дьявол – одна из форм Зверя… Это он решил воспользоваться силой ее брата для того, чтобы добиться согласия у смертной с именем Каденс. И это нужно было остановить, только вот, каким образом… Люцифер был силен – слияние из сущностей архангела и Зверя выдавало слишком мерзкий результат, и даже находясь на грани смерти, Падший был чересчур силен. А она… А что она? У нее даже не прорезались крылья архангела, а это значило, что у нее было полноценного могущества, свойственного Стража. И это было отвратительно – Азраэлла просто не могла дать отпор своему брату, что бы он ни делал, а учитывая то состояние, в котором он находился сейчас, можно было сказать, что и слушать он не будет. Потому, ей оставалось только ждать и наблюдать, пока пытки не закончатся. Но она сделает это – вылечит эту смертную, быть может, укроет ее где-нибудь подальше, ибо, подчинены они, или нет, никто не заслуживал того, чтобы над ним издевались столь жутким образом. Казалось, кровожадности и терпению Люцифера не было границ – прошло уже несколько десятков часов. От той Каденс, которой она была ранее, осталось немногое, ибо практически все ее тело было покрыто разнообразными травмами, самыми серьезными из которых продолжали оставаться удерживающие аликорна цепи. Огромным удивлением для Азраэллы было то, что она, как и ее еще нерожденное – что показало ей Люцифера с еще более мерзкой стороны – дитя, продолжали оставаться в живых. Была ли в этом заслуга самого Дьявола, сложно сказать – ему было нужно согласие Каденс, а потому в поддержке ее жизни была своя выгода, но и терпение не было безграничным. В конце концов, не добившись желаемого, Люцифер удалился, оставив полностью избитого аликорна во тьме. И лишь в тот момент, когда Король Демонов скрылся достаточно далеко, Азраэлла зашла в комнату. Представшая перед ней картина, очень сильно испугала воссозданного архангела, а заодно подстегнула ее действовать быстрее. Снять аликорна с цепей оказалось не так сложно – по крайней мере, для чуть более сильного физически архангела, но куда труднее было не причинить ей еще большего вреда. Принцесса, казалось, совершенно не понимала происходящего, и Азраэлла понимала, почему – боль была слишком сильна. Но теперь все окончится. Теперь, она спасет ее, даже, если это прямое нарушение приказов Люцифера. – Кто… – послышался тихий и очень слабый голос принцессы Каденс. – Кто здесь? – Успокойся, дитя… – также тихо произнесла Азраэлла и приложила свое копыто к ее груди. Поначалу, процесс шел так, как и должен был – архангел почувствовала, как внутри нее вспыхнул Свет, и как он начал перетекать в тело израненой смертной. Но потом что-то пошло не так – сила начала стремительно убывать, и все, что удалось сделать Азраэлле, это слегка стянуть края нескольких не особо серьезных ран. Такова была цена отсутствия крыльев. но сдаваться вот так просто молодой архангел не собиралась, а потому попыталась вновь. Результата не было ни на второй раз, ни на третий, ни на четвертый. Отсутствие как таковых сил, заставило Азраэллу быстро устать, но она продолжала бороться. Нельзя было допустить, чтобы эта смертная умерла вот так… Нельзя… Нельзя… В какой-то момент, Азраэлла почувствовала, как внутри нее что-то резко зажглось. Как костер, в который подлили бензин в большом количестве. Только вот это было не топливо, а Свет. Взорвавшись яркой вспышкой внутри относительно скромного нового тела, сковав архангела в сильнейшей судороге, за которой появилось жжение, что можно было сравнить с горением изнутри – крайне неприятное ощущение, если бы не одно “но”, имя которому сила. Сквозь все тело архангела, наравне с чудовищным жаром, который словно плавил все ее существо, появилось и то, чего она так долго ждала, – ее былое могущество. Однако, это было не единственным, что обрела архангел. Подобно разнообразным картинам или ленте кинопленки, перед глазами Азраэллы начали мелькать совершенно различные образы. Миллионы разнообразных историй, которые она пережила, и которые совершенно не были теми из них, что рассказывал ей Люцифер. Истории – ее истории… Воспоминания – тысячи и тысячи лет ее жизни в качестве Смерти, ее собственная гибель от руки Салдавейрона, воскрешение за счет поглощения им своей Тьмы и, как следствие, высвобождения душ, что хранились на тот момент в косе, – ее собственная в том числе – а потом длительная жизнь в качестве блуждающего ангела, Юлтуру-Эквис и… Вторая смерть все также от руки Салдавейрона. И вновь она была лишена своей души. А теперь была возвращена. Благодаря Люциферу… Обычно, крылья архангела прорезаются чуть более шумно, сопровождаясь ярким взрывом, но обретенная вновь сила позволила Азраэлле проконтролировать этот процесс, хотя это и было практически невозможно. Крылья нужно было выпустить, как и излишнюю энергию, сгенерированною сущностью архангела для полного перестроения тела под своего носителя. Фактически, эта энергия уничтожала ту оболочку, в которой находилась сущность изначально, создавая практически идентичную копию. Но, несмотря на это, механические составляющие, в своем большинстве, остались в теле архангела, став еще более совершенным симбиозом между органикой и металлом. Однако, это не было финалом ее восстановления – все же, крыльям нужно было вырваться наружу так или иначе. А пока что, небольшой излишек энергии можно было использовать по назначению.***
Прошло уже достаточно времени и пыток, чтобы Каденс полностью перестала понимать, что происходит. Люцифер не соврал, когда сказал, что является знатоком пыток, но даже тогда ей казалось, что он лишь играет с ней. Ему было нужно лишь согласие – она должна была помочь ему поглотить Кристальное Сердце, но… Разумеется, она бы не стала помогать ему. Падший был злом, которое должно было быть уничтожено, и это в лучшем случае, а в худшем… Не в характере Каденс было желать такое кому-то, но она бы с удовольствием сделала бы с Люцифером то, что он сделал с ней. И добавила бы еще от себя… Но сейчас она была слаба, находилась на грани между жизнью и смертью, и все, что могла сделать, это только умолять хоть кого-то из богов, чтобы им всем помогли. И ей тоже… А потом она почувствовала, как время вокруг нее остановилось. Это сложно описать словами полноценно, но что-то внутри аликорна словно замерло. Появилась странная теплая волна, разительно отличавшаяся от того жара, что царил в бывшей Кристальной Империи. Тепло, возникшее внутри принцессы было мягким, воздушным и нежным, словно облако, в то время, как адский жар походил, скорее на целое множество лезвий, что разов впивались в плоть и причиняли страдания. Множество раскаленных до бела ножей… Но теперь… Теперь, по телу Каденс разливалось что-то иное. Что-то, отчего она почувствовала себя так, будто находилась где-то далеко – намного дальше этого Ада. Ад… Этого места просто не должно быть здесь – никто не сможет выжить в нем. Рано или поздно, он поглотит каждого и засосет во тьму. и Каденс уже была по голову в этой тьме, пока пред ее взором не вспыхнул яркий свет. И именно он стал тем, что вытащило ее обратно. Когда принцесса смогла открыть глаза, откровенно говоря, она ожидала увидеть перед собой черное лицо Джека с его фирменной клыкастой улыбкой. В таком случае, она была бы просто на седьмом небе от счастья. Она бы разрыдалась, бросилась ему на шею и пожелала бы, чтобы он никогда не отпускал ее, но теперь аликорн видела лишь ту же комнату, где подвергалась пыткам, но Люцифера здесь не было. Вместо него, в нескольких метрах от нее самой, скрючившись, сидела кобылка, облаченная в доспехи бордового, оранжевого и черного цветов, однако, лицо ее было открытым. Это была не Лилит – в этом Каденс убедилась достаточно быстро, ибо глаза неизвестной буквально светились насыщенным синим цветом. Ее бледная как снег шкура заискрилась, став еще ярче, и не успела Каденс даже подползти к ней, чтобы оказать помощь, – что, судя по всему, требовалось ей – как тело неизвестной пони вспыхнуло ярчайшим светом, который аликорн только могла увидеть. Тело пони с силой выгнулось в обратную сторону и вспыхнуло еще ярче, после чего из–за ее спины, подобно столбам пламени, вырвались четыре огромных сгустка Света, вскоре принявшие форму огромных крыльев. Четыре гигантских, полыхающих Светом крыла, оказались самым прекрасным, что Каденс когда-либо видела в своей жизни. Особенно на фоне крайне темного интерьера Ада. И тогда она почувствовала это – странное тепло, которое исходило от неизвестной. Тепло, разжигающее наиболее светлые чувства… Такое было не под силу ни одному демону, ибо они были самим злом. Но это не было и происками Джека, ибо тот был Тьмой, а это был Свет… Свет… Неужели, она – ангел? Вскоре, тело неизвестной пони погасло – все, кроме ее ярких крыльев. Четыре огромных крыла, на которых можно было улететь на сами небеса – место, столь прекрасное, что разуму смертных просто не понять его красоты. Невероятные синие глаза, полыхающие неведомым могуществом, воззрились на аликорна. Что удивительно, без какой-либо ненависти по отношению к ней. Люцифер тоже был ангелом, но в то же время являл собой все то худшее, но эта… Пони? Ангел? Кем бы она ни была, она была источником добра и, казалось, не могла совершить чего-то ужасного. – Все ли в порядке с тобой? – на секунду, голос Азраэллы исказился, приобретя более металлический оттенок, но потом приобрел более привычное для пони звучание. – Ч–что? – тихо спросила Каденс, не веря в происходящее. – Кто… Кто ты? – Имя мое Азраэлла, и я Эдемийский Страж–Архангел. – Эдемийский С–Страж?.. Т–ты… Ты действительно архангел? Как и Люцифер? – Сожалею о том, что не пришла намного раньше, и тем самым позволила брату своему пытать тебя так, как живая душа не заслуживает. Но теперь я помогла тебе сохранить жизнь и помогу в дальнейшем, если ты скажешь мне, что именно хотел от тебя Люцифер. – Почему я должна тебе доверять? – сузив глаза, спросила Каденс, поднявшись на копыта. Конечно, она не показала этого, но новообретенные силы и отсутствие травм могли бы позволить ей атаковать, но… Имело бы это смысл, учитывая, что эта кобылка была архангелом. – Ты сказала, что Люцифер твой брат, а потому… – Все ангелы братья и сестры друг для друга, дитя. Но да, у нас с Люцифером более тесные отношения. – Как я могу доверять тебе, если ты… Погоди… Как, ты сказала, тебя зовут? – Азраэлла… – Но ты… Ты же мер… О–о–о… Минутку… – Каденс сделала несколько шагов в сторону архангела, всматриваясь в ее глаза так, будто что-то искала в них. – Ты же… Ты служишь Джеку Салдавейрону, верно? На секунду, в глазах архангела мелькнул гнев, который, тем не менее, она спешно подавила. – Почему решила ты, что Зверю я прислуживаю? – Значит, ты за Люцифера… – принцесса резко отскочила в сторону и зажгла свой рог. – Можешь передать своему Королю или брату, или кем он тебе там приходится, что я ни за что не позволю ему овладеть Кристальным Сердцем. – Чем? – не поняла Азраэлла. – Не притворяйся, что ты не знаешь! Если ты служишь своему брату, это значит, что ты точно знаешь о Кристальном Сердце. – То, что Люцифер брат мне, не значит, что я знаю все, дитя. И я не поддерживаю большую часть того, что он творит. Произошедшее с тобой лишь открыло мне то, кем я была всю свою жизнь и каких правил должна придерживаться. Послушай, принцесса Ми Аморе Каденза, – я знаю, что тебе пришлось пройти через Люцифера в не самом лучшем его воплощении, но я обещаю, – нет, клянусь тебе – в том, что с тобой ничего не случится, но ты должна довериться мне. Возможно ты не доверяешь архангелам, но вполне близка Салдавейрону – как я понимаю. Хотела бы я сказать, что подобная позиция далека от меня, но с Салдавейроном я вела дела, так что могу кое–что сказать. И я слышала, как ты говоришь о том, что Зверь пытается спасти пони от демонов. Не слишком похоже на него, но эпохи идут, и мы должны выбрать наименьшее из зол. Мой брат обезумел, и я должна найти способы остановить его. Однако… – Азраэлла несколько раз оглянулась, будто бы искала кого-то. И, видимо, что-то почувствовала, поскольку перестала говорить, однако ее голос начал говорить в сознании Каденс: – Молчи – ни слова, ибо здесь у стен есть уши. Просто слушай, что я скажу тебе, дитя. Мне жаль, но я не смогу помочь тебе сбежать отсюда, – как и прочим твоим сородичам – ибо тогда Люцифер поймет, что мои воспоминания и сущность вернулись ко мне, чего он допустить не хочет. Родной брат соврал мне для того, чтобы я стала одним из его Генералов, наравне с Асмодеем, Молохом, Азазелем и… Лилит… Я чувствую, что ты хочешь спросить о том, почему с такой грустью произнесла имя одного из Генералов Ада? Скорее всего, ты не знаешь этого, но Лилит когда-то была ангелом – одним из подвидов, что должен был зваться Ариями. И я была той, кто взяла на себя ответственность за воспитание Лилит… Но потом Люцифер затмил ее рассудок и превратил в своего Генерала, а я слишком поздно поняла это. А теперь она и вовсе превратилась в безмозглую тварь. Это моя и только моя вина, а потому мне нести это на себе. И я хочу исправить произошедшее, но для этого нам обеим придется продолжать изображать из себя то, чем мы были все это время. И вот, что я скажу тебе – дай Люциферу свое согласие на работу с Кристальным Сердцем, но при том условии, чтобы я была рядом. Я присмотрю за тем, чтобы с тобой ничего не случилось, но и ты должна понимать, что нам нельзя раскрывать наш план, а потому я поставлю барьер в твоем сознании – стену, за которую Люцифер пройти не сможет. Не переживай, дитя, – Азраэлла подошла чуть ближе и приложила свое копыто к голове Каденс, – я не причиню тебе никакого вреда. А пока, отдыхай… Каденс не успела ничего ей возразить, ибо как только ангел прикоснулась к ее голове, принцесса мгновенно уснула. Как оказалось, произошло это как раз вовремя, ибо только голова аликорна коснулась пола, в комнату вошел Азазель. – Все в порядке, Ваше Высочество? – произнес демон. – Мне показалось, что я слышал голоса. – Несчастное создание оказалось слишком сильно искалечено и впало в бредовое состояние. – Азраэлла резко повернулась к Азазелю и с ощутимым нажимом подошла к нему, ткнув копытом в грудь. – И я хочу знать, что именно Люцифер сделал с этой самкой! – Простите, Ваше Высочество, не ведаю я о том… – О нет, ты точно знаешь, что именно тут произошло, – Самаэль доверяет тебе слишком хорошо, чтобы не рассказать о прогрессе допроса, а я уверена, что это был именно допрос – характер ранений тому подтверждение. – Почему вы уверены, что именно Король пытал эту смертную, а не один из демонов? – холодно спросил Азазель. – Почему именно он, а не кто-то из демонов? – Нет здесь демонов, которые могли бы причинить такие ранения. Они всего лишь рабы, а Молох и Асмодей находятся в королевстве грифонов. Четвертый Генерал остался в склепе Бафомета по моему приказу. Так что, или ты, или Самаэль… И я хочу знать, какое право вы имели пытать порабощенных существ?! – Успокойтесь, Ваше Высочество, я уверен, что этому есть объяснение. Быть может, вы бы хотели переговорить с Его Величеством лично об этом инциденте. Кстати… Смотрю, вам удалось залечить ее травмы. Если все было настолько плохо, насколько вы обозначили, мне трудно представить, каким образом вам удалось исцелить все это. – Ты сомневаешься в моих силах? – с вызовом спросила Азраэлла. Глаза ее ярко вспыхнули. – Сомневаешься в силах своей Королевы?! – Вы не Королева, Ваше Высочество… Пока что, нет… Вы – принцесса, а я слушаю только своего Короля, а потому имею право сомневаться в ваших возможностях. Но раз уж вы говорите о том, что в ваших силах залечить травмы, я, так и быть, поверю вам на слово. Но только в этот раз – следующий окончится разговором с Его Величеством. – Азазель глубоко вздохнул. – Я могу понять, что вам тяжело смотреть на то, что происходит со смертными, но поверьте мне, судьба их была бы гораздо хуже. Покуда Зверь продолжает существовать, им не будет покоя. Чем быстрее вы это примите, тем проще вам будет в дальнейшем в правлении нами. – Я приму этот совет, Первый Министр, но и сама кое–что посоветую тебе: я нахожусь на той же ступени в иерархии Ада, что и Люцифер, а потому заимей привычку исполнять и мои указания тоже. – И каково же будет ваше первое распоряжение, Ваше Высочество? – Для того, чтобы наилучшим образом двигаться в сторону исполнения нашего плана, мне необходимо знать большую часть деталей. Если тебе так угодно, можешь доложить об этом моему брату, но все же расскажи, для чего Люциферу нужно некое Кристальное Сердце. – И откуда же вы узнали информацию об этом артефакте? – Во время исцеления смертной, она постоянно бормотала о том, что не позволит Люциферу заполучить Кристальное Сердце, и мне стало интересно, чем именно является этот артефакт. – Всего лишь энергетический кристалл, принадлежащий смертным. Своего рода батарея… – Столь мощная, раз этим заинтересовался Люцифер? – Не могу знать этого – Король не докладывал о его мощности и энергетическом запасе. – Что ж, ясно… Однако, мне интересно кое–что еще: почему именно эта смертная так интересна Люциферу в отношении управления какой-то батареей? – Из того, что удалось выяснить, Кристальное Сердце каким-то образом связалось с конкретной душой – смертной, что лежит позади вас. И эта привязанность мешает нам использовать весь потенциал кристалла, а это тормозит исполнение плана. Учитывая то, что мы не хотим причинить большего вреда смертным, чем им причинил Салдавейрон, для того, чтобы попасть в Эдем, нам нужно использовать природные источники энергии этого мира. И Кристальное Сердце – наиболее мощный из источников, который нам удалось обнаружить. К несчастью, как я уже и сказал, использовать его мы не можем, ибо оно привязано к конкретной смертной, но ее упорное нежелание сотрудничать все усложняет. А потому, как бы прискорбно это ни было, приходится использовать менее гуманные методы. – Оно стоило того? Брату удалось добиться своего? – Насколько мне известно, нет, Ваше Высочество, а времени остается не так много. – Да, я знаю, что тело брата умирает, а это значит… – Что демоны останутся без своего Короля, – да… Потому, Король отдал половину Печати вам – мы все надеемся на то, что Его Величество сможет довести большую часть плана до его логического завершения, но даже так, нам будет нужен лидер для дальнейшего похода. И мы все можем только надеяться, что вы сможете достойно править нами. – Но Люцифер сказал, что Михаила убил Зверь. Зачем же тогда нам отправляться в Эдем? – Ангелы Эдема находятся в смятении и уже очень много веков, ибо некому возглавить их. Только ради этого нам стоит попасть домой – ради объединения нашего собственного вида. Однако, еще одной целью является полное очищение от той Тьмы, в которую мы были вынуждены обратиться. Вы и сами должны были это заметить. Возможно, из уст кого-то другого эта фраза могла бы прозвучать достаточно грустно и с целью вызвать сочувствие – в особенности у той, кто особо чувствителен к подобным чувствам, но Азазель продолжал оставаться той же скалой, какой был все то время, что она провела в этом… Новом Аду… А потому Азраэлле с трудом верилось в искренность его слов. И стоило ей прислушаться получше, как она услышала в словах демона совершенно неприкрытую ложь, но не показала этого, хотя и захотелось. Азазель был весьма неприятным типом еще в Эдеме, но сейчас… Сейчас, он был пустым… Всего лишь оболочкой, в которой, казалось, уже и не было никакой души. На том их разговор и окончился. Согласие Азраэлла решила оставить Каденс, а потому поспешила покинуть комнату. Она была уверена в том, что смертная согласится на это так или иначе – все же, барьер в ее голове был не только ради того, чтобы скрыть от Люцифера их новорожденный план, но и для того, чтобы она все же дала Падшему то, что он так хочет. Несмотря на то, что Азраэлла была полностью уверена в том, что Люцифера нужно было остановить, некоторые из его идей и мыслей нашли отклик в голове младшего архангела. В частности, та, что говорила о разобщенности ангельского общества. Когда Стражи распались, – что началось с Падения Люцифера и его войск – ангелами овладело что-то вроде безумия. Это была не та форма, которая являла собой крики и бесконечные хаотичные действия, а что-то вроде своеобразной форме апатии. Азраэлла видела это, когда возвращалась в Эдем между своими прогулками за погибшими смертными, что были достойны ее внимания, и не требующие посыла жнецов – тех ангелов, что не только не смирились с потерей своей наставницы, но и обернувшиеся безмозглыми тварями. Кстати, сами жнецы стали одной из ветвей этого безумия. Что же касалось остальных младших братьев и сестер – ангелы начали расходиться кто–куда, не зная, что именно им делать, и куда податься. И так столетиями напролет… Теперь же, когда она не только закончила с Каденс, но и вновь обрела себя, ей оставалось только надеяться на то, что Люцифер не почувствовал энергетический выброс, который вырвался из нее в момент возвращения крыльев. Хотя… Какая была разница – он так и так может почувствовать, что крылья вернулись к ней, а потому нужно было готовиться к тому, чтобы отвечать на неудобные вопросы. Может быть, даже дать отпор, что само по себе является весьма непростой задачей – все же, Падший был весьма силен даже в своем нынешнем состоянии. А еще и Азазель… Вполне возможно, что и он что-то заподозрил, так как появился аккурат после того, как к ней вернулись крылья. Вполне возможно, придется избавиться от демона. Да, он был первым среди Генералов, а потому был достаточно сильным. Но в конце концов, Азазель был лишь ангелом, превратившимся в демона, а она архангел и будет намного сильнее его. Осталось только подгадать момент, если таковой подвернется. А пока что, нужно продолжать делать вид, что она ничего не помнит. Ничего не помнит…
