Край большого неба

В юные годы Людвиг был тайно влюблен в тебя, но не успел в этом признаться — по стопам отца и старшего брата он поступил в военную академию, а ты уехала. Утекло достаточно много времени, в глазах друг друга вы выглядели уже взрослыми мужчиной и женщиной, познавшими все прелести и трудности жизни. Но когда вы оба вернулись в родной город, кажется, сама судьба предоставила вам второй шанс, чтобы начать узнавать друг друга заново. Запомнив Людвига как сдержанного ребенка, выяснилось, что эта черта осталась с ним и через все юношеские годы. И в новой встрече тебе пришлось буквально держать его стальной хваткой, чтобы приблизиться, поцеловать в одну щеку, в другую и только потом завладеть губами. Тело Людвига за годы стало более подтянутым, а в руках, неуверенно и напряженно сомкнувшихся на талии, чувствовалась сила. — Что? Молодой мужчина привычно нахмурил брови. — Ты пахнешь табаком… И ещё немного сосисок! На твоих губах это чувствуется иначе, — облизав губы, промурлыкала ты. Людвиг вздрогнул и потер шею. Ты ничуть не удивилась, если бы в этой очаровательной голове не крутились мысли о том, что не стоило ему обедать перед встречей с тобой или что в следующий раз надо подумать разбавить вкус экзотическими фруктами. Его губы… он должен пахнуть жимолостью, а по вкусу быть словно сливки… Кажется, проходит почти целая вечность, пока ты вновь не находишь губы Людвига, отвлекая от ненужного самобичевания. — О, офицер! К черту вкус, просто целуй меня и не думай! Ты надеялась, если всё удачно сложится с вашей «химией» и противоположными друг другу элементами, то тебе удастся занять Людвига тем, чем занимаются взрослые люди. Однако уже только от одних твоих поцелуев у него в животе начинают порхать бабочки… Он любил тебя, хотя сомневался и боялся будущего. Но ты же — без сомнений и страха — хотела быть его женой. И Людвиг знал, что никогда не забудет этого обещания и что всегда в своих мыслях, прощаясь с родным домом, уезжая на восточный фронт, он будет видеть то, что останется в памяти навсегда: жаркий поцелуй, твоё поддразнивающее хихиканье и его сбившееся дыхание.