Край большого неба

ㅤㅤ ㅤ[Принять решение]ㅤ ㅤ Европейских принцесс с их кукольными лицами многие привыкли воспринимать как идеал классической красоты; но теперь, вновь будучи влюбленным, Иван понял, что даже самые пышные цветистые комплименты, расточаемые с безоговорочной лестью художника, не могли в полной мере соревноваться с тем, что видели его глаза. Твое тело, черты лица, тихий и смущенный голос, движения — все, безусловно, было не безупречным. Но это была не холодная красота мраморной статуи, а живая мещанская прелесть с редкой, но все такой же шаловливой улыбкой. Иван же производил впечатление человека, который будто сошел со страниц романа: высокий и широкоплечий, стройный, элегантный, с небрежной походкой, глазами необычного оттенка, но холодными, как лед, а губы как будто вечно кривятся в легкой презрительной усмешке. От него исходит дух спокойной и уверенной силы — можно было подумать, что он представитель дворянства, хотя положение Вани уже далеко от этого. Однако за время, что Иван тебя не видел, его чувства не изменилась. Ни твое изможденное лицо, ни круги под глазами не могли отвратить его чувства в годы до революции, когда отец Вани заставил его выглядеть в твоих глазах избалованным сластолюбцем. Какой же насмешкой должна была казаться юношеская влюбленность, будто дорогая вещица, спрятанная на нищенской чердачной комнате. Но не любовное влечение к старшему сыну Брагинских извела твою семью с квартиры, которую они сдавали, а голод и отчаяние перед безработицей и национальным притеснением. Продав все, что имело хоть какую-то ценность, вы уехали в Виленскую губернию, где проживала остальная часть семьи. Но едва насладившись спокойствием на восточных границах после четырнадцатого года, начались другие сражения. Все мужское колено твоей семьи присоединилось к большевикам, а тебя посетила мысль уйти работать сестрой милосердия в госпитале для раненых на Востоке России. По отметине на кольцевом пальце Иван понял, что в то время ты и встретила своего мужа, но гражданская война и отсутствие рядом мужчины позволили ему предположить, что он уже умер или пропал без вести. В годы потрясений легко оказаться на виселице лишь за то, что являешься человеком «небольшой партии». И после всех пережитых событий, в то время как он лишь окончил университет, а жизнь текла легко и беззаботно, когда одни развлечения и празднества сменялись другими, захотела ли ты быть с ним? Горести и беды войны навсегда легко стирают все прежние чувства в прошлое… Слишком поздно он вновь появился в твоей жизни, чтобы рисковать и претворять пустые фантазии в жизнь. Но каждый раз, выходя в вечернюю школу, Иван почти физически чувствовал волны тяги к безутешным чувствам. ㅤㅤ ㅤㅤㅤ ㅤㅤㅤ ㅤ[и]ㅤ Брагинский все время старался быть осторожным. Следил за тем, что говорил и что делал. И выглядел уже более скромно — не так обворожительно, как в студенческие годы. Дело вовсе не в том, что он опасался за свою жизнь, напротив, Иван давно уже доказал, если уж не свою лояльность новому режиму, то хотя бы смиренное принятие. В последний раз, когда он получал письмо от семьи, они уже были в Париже и все еще надеялись, что единственный сын последует за ними. Говоря правде в глаза, Иван сомневался. Ему нравилась новая роль школьного учителя, можно сказать, что единственного на всю стройку. Но теперь Брагинский был лишен прежнего комфорта: то, что можно назвать своим домом состояло из одной комнаты (по христианской доброте его приютила крестьянская семья), а сам дом уже был очень старым, крыша протекала, окна не открывались. Сбежавшие за границу родственники сочли бы его висящим на погнутых петлях, но Иван был полон жизни и знаний. Пережив суровые испытания, он надеялся в будущем стать замечательным учителем, и хотел, чтобы все его за это обожали. Многим он уже нравился. Брагинский очень красив, неудивительно, что он привлекал глаз женщин, но в первую очередь он хотел завести друзей, а потом можно было бы озаботиться и о другом… По вечерам он вел грамоту для взрослых, многие были неграмотными даже в основах. Среди них была и ты. Это не тревожило Ивана, поскольку он знал, что всю жизнь ты работала, и тебе не пришлось учиться. Для этого он и нужен — чтобы учить. Удивительно, что именно это вновь сблизило вас. Ты невольно бросала взгляд на его руки, когда Иван писал на доске мелом, изредка задавала вопросы, обмениваясь с ним глубокими взглядами. Так прошла одна неделя прежде чем ты набралась смелости подойти к нему. Но только хотела начать разговор, как была остановлена упавшей на нос каплей. По окнам барабанил сильный дождь, а крыша оказалась ненадежной. Вы оба подняли головы к потолку. «Я могу это исправить, — уверенно выдала ты. — Я работаю с детства и многое умею делать руками… Только писать не умею». Иван удивленно вскинул бровь. — Ты залатаешь крышу сама? — Нет, конечно! Но если желаете, можете к нам присоединиться… Когда занятия заканчивались, несколько рабочих помогали вам превратить старую-развалюху в прочное здание для школы. За общим делом вам оказалось гораздо легче разговаривать. Ивану понравилось, что даже за работой ты стремилась к знаниям. Иногда, когда вы присаживались отдохнуть, он читал тебе стихи, а ты пыталась пересказывать их по памяти. — В следующий раз, — решил Иван, — я попрошу ее ответить на мои чувства. ㅤㅤ ㅤㅤㅤ ㅤㅤㅤ ㅤㅤㅤ ㅤㅤㅤ ㅤ[сделать выбор]ㅤ Брагинский словно поднялся в небеса. — Хорошо, — согласилась ты, пожав плечами, — мы ведь уже любили друг друга когда-то. Ему казалось, что мысли кружит и куда-то несутся бурным ураганом. Мог ли он только подумать, что его смелый шаг в неизвестность так легко будет принят тобою? Хотя ты сама не смогла бы точно сказать, что имеешь в виду именно возобновление прежних отношений, но разум подсказывал, что у тебя не так много выбора. — А как же твой муж? — мысленно Иван ударил себя за этот вопрос. Первые секунды ты не нашла, что ответить, только лишь когда тишина стала давить на горло напомнила Ване, хотя скорее себе самой, что он мертв. — Ты любила его? — больше всего он хотел услышать ответ именно на этот вопрос. Ты беспомощно улыбнулась, а сердце Ивана сжалось от странной боли. — Он был хорошим человеком, и умер, защищая свои идеалы. Но пораженная и смущенная своей откровенностью, ты с надеждой добавила: «Я не собираюсь оставаться вечно вдовой, — как и любой человек, я нуждаюсь в любви». Иван не слеп и не глуп, чтобы не уловить в этой фразе желание подогреть в нем интерес ухаживать за тобой. И без слов, без всяких объяснений Брагинский притянул тебя к себе и впился губами в твои губы. Второй раз в жизни ты целовалась с ним, и это оказалось совсем не так, как когда он был юношей. Тогда это был совсем невинный поцелуй, как взмах крыла бабочки, а теперь стоило чуть приоткрыть губы, и поцелуй стал более требовательным, с восторгом отчаяния, словно в следующее мгновение потеряете друг друга навеки, поэтому хотели удержать его поцелуем. Но глядя на твое лицо и на темные тени вокруг глаз, Иван мысленно поклялся, что заставит тебя с ним забыть обо всех страданиях, какие бы не ждали впереди. Очень немногие смогли бы спокойно перенести последующие бушующие в стремительном движении вверх годы. Но каждый день, Иван думал бы только о том, как он любит тебя ценою собственной жизни и оставшейся где-то за океаном семьи. У него было только два решения, но один выбор.