Куда плывут облака

Лёха смотрел в небо и, откровенно говоря, наслаждался жизнью. Обед уже давно прошёл, а солнце всё так же нещадно жгло смуглые щёки и слепило глаза, заставляя щуриться и жмуриться. Одним словом, совершенно не давало как следует разглядеть пушистые клочки облаков, проплывавшие высоко-высоко над головой. Вода приятно охлаждала разогретое тело. Море было, на удивление, спокойным. Небольшая рябь на нём ритмично покачивала тело парня, раскинувшего в стороны руки. Хорошо. Спокойно. Не хочется думать совершенно ни о чём, но Лёху, как ни странно, всё же волнует один вопрос. «Интересно, куда плывут облака?» Парень щурится, всматривается, но эти несчастные пушистые клочки ваты словно зависли на одном месте и не дают ни одной подсказки о том, куда же они направляются. Краем глаза, Лёха замечает в небе точку, она долго маячит на периферии глаза пока, наконец, не оказывается прямо под облаками, донося до него далекий рёв турбин. «Самолёт!» — понимает парень, когда точка, наконец, обретает более чёткую форму. Однако уши находятся под водой, а потому, всё, что находится там же, слышно в разы лучше, чем звуки с поверхности. Вода с лёгким плеском разбивается о покачивающиеся под боком буйки. Здесь хорошо: не так много людей и шума как у берега. Далёкий вой турбин самолета резко заглушает рёв приближающегося катера, кажется, даже подпрыгивающего на волнах. Или, может быть, подпрыгивал вовсе не катер, а то что было к нему привязано. «Как же задолбали эти экстремалы на «таблетках»…» Лёха поморщился, понимая, что сейчас волна от пронёсшегося катера дойдёт до него и, наверняка, накроет лицо. Вода, конечно, не особо солёная, но он не горел желанием распробовать на вкус все находящиеся в ней микроскопические водоросли, которых, судя по её цвету, было немало. Хотя, порассуждать на тему водорослей он так и не успел. Мотор с новой силой взревел подозрительно близко. Парень хотел было уже принять в воде вертикальное положение, но так и замер, оглушённый воплем, пробившимся даже сквозь слой воды в ушах: — БЛЯТЬ! В следующую секунду, Лёха уже не видел ни неба, ни самолета, ни буйков. Видел лишь мутную воду, чужое барахтавшееся тело и пузыри, которые он сам и пускал. Глядя на то, как мимо проносится драгоценный воздух, он мог думать лишь о том, что невероятно хочет вновь оказаться на поверхности, и как этому мешает жуткая боль в рёбрах и этот хрен пойми откуда взявшийся человек, который в своём отчаянном желании всплыть, продолжал пинаться и оставил на Лёхе не меньше десятка дополнительных синяков. Соль жгла глаза. Когда сквозь муть он увидел, что незнакомец всё же вынырнул, и перестал молотить всё вокруг ногами с такой интенсивностью, то тут же последовал его примеру. Оказавшись над водой, Лёха и не знал, что ему делать: то ли жадно глотать так необходимый ему воздух, то ли отплевываться от той гадости, которой он уже наглотался под водой. В итоге, из двух возможных, он выбрал третий вариант. — Ебать, ты вообще живой там? — парень, послуживший спонсором его погружения, смотрел на него тяжело дыша и широко раскрыв глаза. — Ты охуел?! — тотчас заголосил Лёха. Он относился к тому типу людей, которые сначала проорутся, а потом уже будут слушать других и делать более-менее логичные выводы. А потом еще немного поорут. Ну, чтоб уж наверняка. — Я там чуть не утонул, нахуй! Ты откуда вообще свалился?! Какого хрена?!.. Незнакомец, по-видимому, сам еще не до конца отошёл от пережитого, и поэтому мог лишь с растерянностью смотреть на парня, которого чуть было не утопил. — Да хер с ним, что упал, ты мне выплыть не давал! Сам надышался и давай вопросы спрашивать! Это ж!.. — Эй, пацаны, вы там как? — прервал его гневную тираду чей-то бас. К ним медленно, на своём транспортном средстве, подплыл хозяин катера. Судя по широко распахнутым глазам, он сам был в шоке от произошедшего, но губы его периодически подрагивали, оттого что мужик с трудом сдерживал смех. — Да он меня чуть не убил! — не унимался Лёха, изливая на него свой справедливый гнев. — Извини, я случайно! — с некоторым надрывом отозвался всё ещё плававший рядом незнакомец. Его длинная чёлка облепила лицо, отчего он напомнил Лёхе одну породу собак. Кажется, она называется Бобтейл. — Да уж, — влез в их разговор владелец этого безбашенного аттракциона, всё же не сумев сдержаться и разразившись басовым гогочущим смехом. — Да та ручка, за которую ты так хватался, была единственным местом твоего соприкосновения с «таблеткой»! Давно я такого не видел! Похоже, ты слишком лёгкий, для того чтобы кататься на таком… — Да нормально всё было! — возмутился парень, подплывая к нему. — Если бы не этот, то вообще всё круто… — Этот?! — Лёха, поддавшись праведному гневу, зачерпнул воды, сколько мог, и обдал тучей брызг обидчика. — Этот?! Извини, чувак, но ты в край охуел! Хотя, чего мне извиняться-то. Ты в край охуел! Парень отчаянно зафыркал, отплёвываясь от воды и пытаясь убрать прилипавшие к лицу волосы, и, сердито зыркнув на него тёмными глазами, окатил в ответ. — Я не виноват, что ручка выскользнула, и извинился уже, чего ещё тебе надо от меня? На коленях прощения вымаливать не буду! — к буйкам вслед за лодкой подплыла злополучная красная «таблетка», на которую тот попытался взлезть, соскальзывая с её гладких резиновых боков. И тут Лёхе в голову пришла идея. И эта идея так его порадовала, что он коварно улыбнулся, глядя на бесплодные попытки парня вскарабкаться на покачивающуюся на волнах «таблетку». — Для начала, чтобы ты обращался ко мне по-человечески. Меня вообще-то Лёхой звать. А вообще, хочу компенсацию! Мне теперь с синяками до конца отдыха ходить! Так что… — А хотелка не отвалится? — фыркнул пацан, всё же забравшись на эту красную хреновину и выжимая волосы, которые, как оказалось, были собраны в хвост. — Не твоего ума дело. И если не хочешь, чтобы я называл тебя просто Уебаном, будь добр, имя своё озвучь. — Никита, — буркнул он, прожигая Лёху злым взглядом, в котором слишком отчётливо читалось: «вот доебался-то». — Ну вот! Ты уже близок к тому, чтобы называться человеком. А теперь, прошу всё же возместить ущерб, — парень был очень доволен тем, как складывалась ситуация. Всё же, немного халявы никогда лишним не будет. Раздражённо вздохнув и пробормотав что-то нечленораздельное, Никита с тоской взглянул на «таблетку» и спрыгнул с неё в море, внеочередной раз обдав водой Лёху. Тот лишь поморщился, но наезжать не стал. В конце концов, так можно и перегнуть: сорвётся халявная еда, на которую он уже успел настроиться. — Похоже, я на сегодня накатался, спасибо, — парень махнул рукой хозяину катера. Тот понимающе усмехнулся. — Ладно, бывайте, — гаркнул он напоследок и умчал с подпрыгивавшей на волнах пустой «таблеткой» позади.

***

— Слушай, я делаю это только потому, что мне реально неловко из-за случившегося, — Никита пристально наблюдал за Лёхой, который с самым сияющим видом, уперев руки в бока, оглядывал пляж, очевидно, раздумывая, куда пойти. — Так что не наглей. — Да не парься, — отмахнулся тот от его слов. — Я не жадный. Не возьму больше, чем съем. — Это-то и пугает, — скептически заметил новый знакомый, нахмурившись. — Выбирай уже быстрей. Взгляд Лёхи упал на двухэтажное кафе, второй этаж которого представлял собой веранду. Парень вскинул руку вверх, указывая пальцем направление. — Туда! — решительный шаг вперёд отозвался громким хрустом мелких ракушек под шлёпком. — Значит, кафе «Пляжное»? — Никита незаинтересованно посмотрел на изрядно выцветшую на солнце, но всё ещё довольно яркую вывеску с жирными буквами. — Ладно, иди и занимай место, а я сейчас подойду. — И куда это ты лыжи навострил?! — Лёха резко развернулся с подозрением глядя на него. — Значит, сейчас свалишь, и оставишь меня ни с чем? Так не пойдет! — Да мне карту нужно взять! — раздраженно повысил голос парень, разводя руками. — Я её с собой на пляж не таскаю, знаешь ли. — Хм… — Лёха ещё раз смерил его недоверчивым взглядом. Для пущей убедительности, прищурился так, что глаза превратились в две узких щёлочки. — Ладно… Но тогда я пойду с тобой. — О’кей, — почти прорычал Никита, сжимая кулаки, и решительно прошёл мимо, направляясь к одному из корпусов дома отдыха, и Лёха мог поклясться, что слышал, как тот едва слышно проворчал: — Да чтоб тебя черти дрючили… «Вот так всегда! Ты к человеку со всей душой, а он тебя нахуй шлёт и всяческих непотребств желает», — вздохнул он про себя. К его удивлению, парень остановился перед входом в его собственный корпус. — Ты можешь здесь подождать? — спросил он, покосившись в сторону «пострадавшего». — А что такое? Ссышь меня к дверям подпускать? — ехидно усмехнулся Лёха. — Когда такой человек как ты, знает, где я живу, это крипово, — поморщился Никита, очередной раз выжимая воду из своего хвоста. — Ладно, иди уже, — Лёха махнул на него рукой и, приметив рядом скамеечку, плюхнулся на нее, приготовившись ждать. Парень ещё раз настороженно покосился на него, перед тем как войти, видимо, проверяя, не собирается ли он следом, и скрылся в тёмном вестибюле. Лёха раскинул руки на спинке скамейки и запрокинул голову. Прямо над ним свисали с металлического проржавевшего каркаса виноградные грозди. Часть ягод уже созрела, тогда как другие имели ещё слишком бледный, даже зеленоватый оттенок. Судя по толщине лоз, которые в пору было назвать стволами, этому винограду уже много лет. Да и покрыл он своими густыми широкими листьями почти всю широкую арку-туннель, создав под ней приятную тень. Рядом со скамейкой стояла металлическая сушилка-растопырка с чьими-то полотенцами и платками. С находившегося неподалёку пляжа доносились детские визги. «Интересно, сколько сейчас времени?» При себе не было ни часов, ни телефона. Тени стали длиннее. Солнце медленно, но верно клонилось к горизонту. «Спрошу у него, как выйдет» В гулком коридоре отчётливо послышались торопливые шлепки сланцев: кто-то спускался по лестнице. Они всё приближались и приближались, пока из корпуса не выскочил Никита. Найдя глазами Лёху, он направился к нему. — Ну, пошли? — Ага. Не подскажешь, который час? — Лёха потянулся и неторопливо поднялся на ноги. — Не знаю, не посмотрел, — нахмурился парень и бросил взгляд в сторону небольшой танцплощадки возле пляжа, находившейся как раз напротив облюбованного Лёхой кафе. — Если музыка ещё не играла… наверное, где-то половина пятого. — Воу, а ты ориентируешься, я смотрю, — тот оценивающе взглянул на собеседника, направляясь к месту «полдника». — Давно здесь? — Недавно, — пожал плечами он. — Пару дней как. А ты? — Вчера ночью приехали. Я здесь с семьей. Они сегодня утром искупались и ушли досыпать. — А по тебе и не скажешь, что только приехал, — Никита внимательно осмотрел его. Выглядел Лёха, действительно, не как только приехавший. Как минимум, сбивала с толку довольно смуглая кожа, на которой, с трудом, но всё же различались немного более тёмные мелкие веснушки. Долговязый, с широкими плечами и длинными руками, он скорее походил на местного жителя, который каждый день, в перерывах от работы плещется в море, подставляя знойному солнцу и без того усыпанное веснушками лицо. — Да, — Лёха неловко потер затылок, растягивая губы в косой улыбке. — в деревне у родителей пол-лета пропахал. Так что загар такой непонятный: то ли рабочий, то ли цыганский. Присмотревшись, Никита, и правда, заметил, что кожа на руках, лице и ногах у того немного темнее, и, судя по характерным полосам, работал он в футболке и коротких шортах. — Рабочий вижу, а вот насчет цыганского не уверен, — усмехнулся парень, — но карту тебе не рискну доверять. — Эй! Это сейчас обидно было, — Лёха обиженно засопел, по-детски выкатив губу, но долго обижаться не смог, так как они уже добрались до кафе. Народу было немного. Видимо, мало кто заходил сюда между обедом и ужином. У парня глаза разбежались от количества свободных мест, но, спохватившись, он подбежал к деревянному столу возле такой же деревянной скамьи. Место на углу, действительно, было неплохим, да и находилось в тени, так что Никита не стал спорить, просто пристроившись на стул напротив развалившегося на скамье Лёхи. Официантка с вежливой улыбкой принесла им два меню, после чего поспешно удалилась, спрятавшись за барной стойкой, от строившего ей глазки Лёхи. — Может, выберешь уже что-нибудь, — стараясь хоть как-то отвлечь этого горе-ловеласа, Никита кивнул в сторону меню, к которому тот даже не притронулся. Нехотя оторвав взгляд от девушки, он всё же пролистал меню, не забыв перед этим недовольно зыркнуть в сторону парня. — Возьму шаурму, — наконец, сделал он выбор. — «пикантную» со свининой. А ты? — Я не хочу ничего, — тот сидел, подпирая рукой подбородок, и смотрел куда-то мимо Лёхи. Скорее всего, в никуда. Его волосы уже начали подсыхать и теперь немного завивались из-за соленой воды, и, почему-то казалось, что их стало в разы больше. Они уже не облепляли его лицо, а, скорее, обрамляли и падали на него беспорядочными локонами, образовывая прическу наподобие маллета. Он щурился, жмурился и, временами, отмахивался от них, когда ветер настойчиво задувал волосинки ему в глаза, под которыми пролегли тёмные круги. Кажется, кому-то не помешало бы выспаться. На нём болталась старая, изрядно потёртая, красная майка со слегка топорщившимся карманом на груди. Похоже, он нацепил её на себя в корпусе. Лёха пожал плечами. — Как хочешь. Дело твоё. Сделав заказ, парень откинулся на спинку скамьи и стал с любопытством осматривать пляж. Он ещё не успел толком прогуляться по территории. Со второго этажа открывался неплохой вид. Мимо кафе проходила заасфальтированная дорожка, вдоль которой рядами выстроились палатки с сувенирами и всякой развлекухой для туристов. Там же, между палатками, находилась небольшая парковка с велосипедами и скутерами напрокат. По дорожке сновали туда сюда дети, катаясь на маленьких электрических машинках, которые надрывно визжали, когда их водитель с силой давил на педаль. Впрочем, их визг тонул в криках и хохоте детей. Лёха, будучи маленьким, и сам любил кататься на таких, и это навевало воспоминания о детстве. Позади палаток, ближе к берегу, возвышались батуты. Забавные раздутые фигурки торчавшие из них мало походили на свои оригиналы, нарисованные на боках аттракциона. Стоявший напротив желтый батут с миньонами вообще выглядел как участник ночного кошмара. Взгляд упал на немного возвышавшийся над другими палатками тир. Его клеенчатые стены были плотно изрисованы самыми разными мультяшными персонажами, на ядовито-голубом фоне, от чего он казался до смешного пестрым и нелепым. «Интересно, зачем вообще лепить кашу из мультяшек на место, куда люди приходят, чтобы из винтовки по банкам из-под пива пострелять?» Вообще, несмотря на всё это скопление, пляж выглядел довольно пустынно. Было видно, что дом отдыха не так давно начали облагораживать и приводить в божеский вид. Тем не менее, место казалось уютным, и от него веяло чем-то старым: если не советским, то атмосферой начала двухтысячных годов. Тишина подзатянулась. Не то чтобы она была тяжёлой, но подобное затишье обычно как-то беспокоило Лёху. Возможно, потому что вокруг него всегда было шумно. Когда у тебя большая семья, подобное затишье является редкостью и, чаще всего, не к добру. — Так… ты один на отдыхе? — прервал её Лёха, обращаясь к соседу. — Нет. Тоже с семьёй, — коротко отозвался Никита, провожая взглядом пролетевших мимо крикливых чаек. Официантка принесла заказ и поспешно удалилась. Лёха взглянул на свою порцию. Длинная палка шаурмы была наискось порезана пополам и выглядела внушительно. Кажется, он не осилит её полностью, да и ужинать они с семьёй пойдут через несколько часов, так что обжираться не хотелось. Покосившись на Никиту, всё ещё отстранённо наблюдавшего за окружением, он немного смущённо улыбнулся. — Слушай, чувак, я не думал, что здесь такие царские порции. Кажется, я один всё не осилю. Не хочешь, половину? Парень оценивающе взглянул на деревянный поднос с едой. — Да, тут они мяса, да и всего остального, не пожалели, — он поджал губы, похоже, прислушиваясь к собственным ощущениям. — Ладно, помогу тебе. — Отлично, — поняв, что еда не пропадёт, Лёха с энтузиазмом схватился за один из кусков, тут же вгрызаясь в него. — Это укушно! — прошамкал он с набитым ртом. — Ага… — Никита немного помялся, но тоже взял кусок и принялся за еду. Наблюдая за тем, как тот каждый раз, испачкавшись в соусе, которого тоже здесь не пожалели, поспешно вытирается салфеткой, тихо бурча про себя какие-то ругательства, Лёха с трудом сдерживался, чтобы не захохотать. Наевшись до отвала, Лёха вновь почувствовал себя счастливым. Всё же, такая компенсация его порадовала. — Ты будешь? — Никита указывал на маленький кулёк с картошкой фри на подносе. За шаурмой его раньше даже видно не было. — Не… Ощущение, будто я наелся на годы вперёд, — отказался он. Никита пожал плечами и забрал кулёк себе, начав активно поглощать его содержимое. Лёха усмехнулся. — И этот человек сказал, что ничего не хочет. — У тебя какие-то проблемы? Я тебя накормил? Накормил. Так сиди и не выёживайся, — сердито зыркнул на него парень. — Сам отказался ещё и предъявляет теперь… Недовольно ворча и, при этом, не переставая уплетать картошку, со стороны тот походил на хомяка. Поняв, что сдерживать смех становится всё сложнее, Лёха встал из-за стола. — Да ладно тебе, хорош нудеть. Спасибо за угощение. — Уже уходишь? — Никита даже перестал жевать, с некоторым удивлением взглянув на него. — Ага. Твою ворчливую компанию становится с каждой минутой всё труднее выносить, так что я, пожалуй, пойду. — Это кто тут у нас такой охерительно дерзкий? — парень смерил его злым взглядом. — Совесть имей! — Я сказал: «спасибо», так что, думаю, мы в расчёте, — Лёха решительно направился к выходу из кафе, но у самой лестницы притормозил, бросив напоследок. — До следующей «таблетки»! Выражение полной растерянности на Никитином лице стоило того.