Куда плывут облака

Лёха был готов ко многому. И он даже был готов к тому, чтобы просыпаться по гудку подъёма в десять часов утра. Но он, определённо, не был готов к тому, что после этого самого гудка на весь дом отдыха будет орать «Skibidi». Даже сквозь закрытое окно и балконную дверь басы били по ушам так, словно Лёха находился в паре метров от колонок. Каково же людям, которые спали с открытой дверью… Марк, сопевший у него под боком, поморщился и что-то промычал, перевернувшись на другой бок и накрывшись одеялом с головой. Похоже, он героически пытался досмотреть потревоженный громкими звуками сон. Лёха не особо сопротивлялся, когда брат перетянул всё одеяло на себя, завернувшись в кокон. В углу комнаты размеренно гудел маленький холодильник, но даже его было с трудом слышно. Над головой раздались гулкие, но вялые шаги, за которыми последовало весьма увесистое «бум!». Кажется, кто-то только что едва не сломал балконную дверь, стараясь отгородиться от звуков снаружи. Да, утро уже начиналось весело. Сбитый режим давал о себе знать, поэтому среди «ранних пташек» в семействе Лёхи, помимо него самого, были лишь его брат Лёня с женой Лизой и их дети: Надя и Сеня, которые, собственно, и были главной причиной пробуждения родителей. Позавтракав в уже знакомом Лёхе кафе, бодрствовавшая часть семьи решила отправиться на пляж. Впрочем, здесь и выбора-то особо не было. Начиналось самое жаркое время дня, и солнце нещадно жгло даже уже успевшую загореть кожу. Лиза загнала детей в тень, под крытый навес. Те не особо расстроились: усевшись на надувной матрас они с увлечением перебирали валявшиеся под ногами мелкие ракушки. Лёха и сам думал о том, чтобы пройтись вдоль косы и насобирать пакетик, но немного позже. Сейчас ему ужасно хотелось окунуться. Бросив брату короткое: «Я пошёл!», он, летящей походкой, направился к воде. Ломкие ракушки хрустели под пятками, и парню было даже немного жаль их: вдруг, среди них попалась бы красивая? Но, к сожалению, весь берег состоял из сплошного ракушечника, так что ни проехать, ни пройти, не сломав ракушек, было попросту невозможно. Вода, поначалу, показалась ледяной, обжигая холодом перегретую кожу. Поморщившись, Лёха вошёл в неё по колено и, поняв, что если не принять решительных мер, то он будет вечно топтаться на берегу, нырнул с головой. Всё тело тут же покрылось мурашками. Вынырнув в нескольких метрах от берега, парень, рассекая воду, поплыл напрямую к буйкам. Море сегодня волновалось сильнее чем вчера. Рябь разбивалась о лицо, и брызги залетали в глаза и нос, заставляя Лёху фыркать и щуриться. Вода перестала казаться холодной, напротив: казалось, она с каждой секундой становилась всё теплее. «И всё-таки, здесь хорошо…» Да, морская вода была, на удивление, слабо солёной, мутной, зеленовато-коричневого цвета и очень походила на речную, но всё же она была морской. Да, если он посмотрит вниз, то в этой мути не сможет разглядеть собственных ярко-голубых плавок, но он так давно не был на море, что все эти недостатки как-то незаметно меркли. Зато впереди, насколько хватало глаз, простиралась водная гладь, в которой каждый день тонуло багровое солнце, а над головой всё плыли куда-то облака. Правда, сегодня ветер был сильнее чем вчера, поэтому те не просто висели в бескрайней вышине, а медленно двигались в одним им известном направлении. Лёха для себя определил его как «куда-то». Едва заслышав звук мотора, он нервно дёрнулся. Проводив внимательным взглядом пронёсшийся мимо катер с «прицепом», парень ощутил некоторое раздражение. «Ну, неужели, реально, не могут подальше от буйков носиться?» Понаблюдав за катером, он всё же отплыл немного ближе к берегу. От греха подальше. Вдоволь наплескавшись, Лёха вернулся к заскучавшим уже племянникам. Те уже перебрали все ракушки и рассортировали их по цветам, форме и размеру, распихав в «стаканчики» надувного матраса. — Займёшь их чем-нибудь, пока мы окунёмся? — брат с надеждой заглянул в синие глаза пацана. — Нет проблем, — отмахнулся тот, присаживаясь на край матраса и оглядывая пространство под навесом. Заметив, что тень немного сдвинулась и покрыла собой небольшой участок с песком, он хитро улыбнулся и обратился уже к племяшкам. — Ну, что? Будем строить ракушечную крепость? В детских глазах вновь зажёгся огонёк. С радостным писком брат и сестра плюхнулись на колючий песок, начав сгребать его в, пока, бесформенные кучи. Работа закипела. Лёха едва успевал таскать им яркие ведерки с морской водой, и за один такой его поход племянники умудрялись и поработать, и поругаться, и помириться. Мало-помалу, крепость приобретала всё более масштабный и приличный вид. Время близилось к обеденному, когда к ним присоединилась выспавшаяся часть семейства. Дети наотрез отказались покидать постройку, чтобы пойти и перекусить, поэтому Лёхе снова пришлось идти на уловки. — А что если после обеда мы с вами пойдем и найдём самую красивую ракушку, чтобы поставить её на вершину нашей крепости? — лукаво спросил он, присев на корточки и приобнимая малых за плечи. — Она станет нашей главной ценностью, ради которой и возводилась крепостная стена! Ну как, вы за? Надя задумчиво осмотрела постройку. — Только помимо самой красивой, нам нужно собрать еще синих ракушек, чтобы украсить башни, — девочка улыбнулась с восторгом посмотрев на Лёху. — Тогда получится настоящий замок! С синей черепицей! — А по-моему и так будет зашибись, — хмыкнул Сеня, окинув взглядом крепость. — Ничего вы мужики не понимаете! — обиженно фыркнула Надя скрестив на груди ручонки. Лёха не сдержался и рассмеялся от этого заявления. — Да ладно тебе, найдём мы синих ракушек. Их по всей «косе» ого-го сколько валяется, — он потрепал племяшку по голове, и та оттаяла, обняв его за шею. — Спасиб, дядь Лёш! — пискнула она, предвкушая послеобеденное приключение.

***

У Лёхи уже начинало рябить в глазах от ракушек. Синие, белые, рыжие и черные — все они уже сливались в пятнисто-цветастое месиво. Солнце припекало, и это чувствовалось даже сквозь ткань кепки. Лиза была права, когда ворчала по поводу того, что он потащил детей на прогулку по косе в середине дня. Надо было выждать хотя бы ещё часок. А теперь, парень был процентов на девяносто уверен, что мать племяшек, а потом и его собственная, явится вечером в их с Марком скромную резиденцию и устроит разнос из-за «сгоревших» на солнце детей. Полные ракушек карманы позвякивали при каждом неторопливом шаге. Сеня с Надей поочерёдно подбегали в нему и восторженно протягивали ракушки, едва не тыкая их ему прямо в лицо. Он понимал, что малышня засиделась в теньке, и теперь им требовалось выплеснуть накопившуюся энергию, но это понимание не спасало от их писка и мелких перебранок из-за всякой ерунды в духе: у кого ракушка красивее? Лёхе они уже все начинали казаться одинаковыми. Нагнувшись за очередной синенькой, он заметил среди ракушек что-то блестящее. Приглядевшись повнимательнее, парень распознал в блестящей штуковине ключ. Подобрав его и распрямившись, он начал осматривать находку. Лицо его скисло. — Лёш, ты что-то нашёл? Покажи! — наблюдательный Сеня тотчас подскочил к нему, потянув за руку, в которой и находился ключик. — Ну, дядь Лёш, ну покажи! — племянница тоже быстро оказалась рядом и уже подпрыгивала от нетерпения, стремясь разглядеть, что у того в руках. Заметив, что это ключи, она просияла. — Ух, ты! Ключик настоящий! Что делать с ним будем? Себе оставим? Или в нашей крепости спрячем? — А может, откроем детективное агентство и выясним, чей это ключ на самом деле! — подкинул идею Сеня, всё ещё отчаянно стараясь выудить ключ из Лёхиных пальцев. — Может, он от сундука с сокровищами! Ну, дай же посмотреть! У нас в семье действует правило этого… ну, как его… — Коммунизма, товарищ Арсений Леонидович, коммунизма, — Лёха вырвал руку из цепких пальчиков и поднял её высоко над головой, сделав недосягаемой для малышни. — А наше детективное агентство закроется, так и не начав официальную работу. — Это ещё почему? — Сеня надулся, обиженно выкатив губу. — Потому что я, кажется, знаю, чей это ключ, — усмехнулся Лёха, поглядывая на покачивавшийся на ветру брелок. Он был почти на все сто уверен, что едва ли во всём доме отдыха найдётся ещё один человек, который, оторвав от своих ключей громоздкий конус с номером комнаты, прицепил бы на его место плоский деревянный брелок с вырезанным на нём именем «Никита». «Вот же ж распиздяй» Дети заговорщически переглянулись между собой. Сеня пребольно ущипнул дядю за ногу, заставив того вскрикнуть от неожиданности и боли. — Малой, ты чё, охренел?! — только Лёха приготовился отвесить ему легкий подзатыльник, в воспитательных целях, Надя подскочила и повисла на поднятой вверх руке. Будучи совершенно неготовым к такому повороту событий, он, под тяжестью девочки, опустил её вниз. Цепкие детские пальчики Сени тотчас вырвали находку у него из рук. — Эй, а ну на родину вернул, быстро! — возмутился Лёха такой откровенной наглости, и хотел уже выхватить у него ключ, но тот шустро нагнулся и перебросил его понизу сестре, которая, подхватив ключик, предусмотрительно отбежала подальше, сосредоточенно разглядывая брелок и широко улыбаясь. — Ни-ки-та… — прочитала племяшка по слогам. — Никита! Ты уже друга здесь нашел? Познакомишь нас с ним? — Ага, разбежались! Да и не друг он мне вовсе. Так, знакомый, — фыркнул Лёха, изловчившись, и всё же отобрав у неё ключ. — Всё! Баста, карапузики, кончилися танцы! Возвращаемся обратно, пока вы сгореть не успели. — Но мы же ещё не нашли самую красивую ракушку, — проныл Сеня, расстроенно обводя взглядом длинный полупустой пляж. — Это да, но ключ надо вернуть. А то его несчастный хозяин будет сидеть у себя под дверью, без возможности попасть в номер, — Лёха пожал плечами и махнул рукой в сторону территории дома отдыха. — Ничего, ещё поищем. А вы пока можете черепицу сделать. Слегка приободрившись, дети поспешили вслед за ним.

***

Направляясь в сторону своего корпуса Лёха напряжённо думал, как ему найти Никиту, не зная, где он, и смутно представляя, куда он мог пойти. Единственное, что он знал, так это то, что тот живёт с ним в одном корпусе, и что отдыхает здесь с семьёй. Ладно, это уже два, но Лёхе было, откровенно, по барабану. «Если этот придурок просрал ключ от семейного номера, то его, вполне возможно, уже нет в живых. А, вообще, я бы такому типу даже тапки свои охранять не доверил» К счастью, проблема разрешилась как-то сама собой. Никита нашёлся, дремлющим на лавочке в тени арки с виноградом, возле заднего входа в корпус. Ветер трепал его всё так же собранные в хвост волосы и разметал чёлку по лицу, но того это мало волновало. Руками он прижимал к груди какой-то блокнот. Парень выглядел настолько умиротворенным, что Лёха даже задумался: а стоит ли его будить? Однако, тряхнув головой и пониже опустив козырёк белой кепки, он подошёл к спящему и пару раз похлопал того по плечу. — Рота, подъём! Пацан подскочил как ужаленный, судорожно сжав свой блокнот, и закрутил головой, рассеянно моргая заспанными глазами. Заметив ухмыляющегося Лёху, Никита помрачнел. — А это ты. Чего тебе? — Ты ничего не потерял? — Лёха выудил из кармана шорт ключ и потряс им перед носом пацана. Тот прищурился, разглядывая его находку, после чего его тёмные глаза обрадовано сверкнули. — Это ж мои! Где ты их нашел? — Никита протянул было руку, чтобы забрать ключ, но Лёха отстранился, закусив нижнюю губу, в попытке сдержать улыбку, и лукаво посмотрел на него. — В паре километров отсюда. Дальше по косе. Что ты вообще там делал? — Да так, ничего, — парень отвёл взгляд, слегка нахмурившись. — Не хочешь говорить, и не надо, — фыркнул Лёха, закатывая глаза. — Не так уж и интересно. Он подкинул ключ в сторону Никиты и тот ловко, на лету, поймал его одной рукой. Второй он всё так же цеплялся за свой блокнот. «Да что в нём вообще такого?» — Спасибо, — слабо улыбнулся парень, с благодарностью глядя на него. Лёха молча ждал. Никита несколько долгих секунд вглядывался в его лицо и слегка прищуренные глаза, прежде чем нахмурился и вздохнул. — Понятно. Выкладывай: чего хочешь? — А ты учишься, — тут Лёха уже не сдержал широкой довольной улыбки. — Видел, пока гулял по пляжу, ларёк с коктейлями… Продолжать смысла не имело. Никита встал, потягиваясь после дневного сна и хрустя суставами. — Ладно, погнали. Я бы сейчас и сам попил чего-нибудь. — У тебя наличка-то с собой есть? — решил заранее уточнить Лёха. — Нет, — парень растерянно моргнул. — А должна быть? — Эх, балда! Иди бери, теперь-то у тебя доступ к комнате есть, — пацан придал ему ускорение звонким хлопком ладони по спине. — Да сейчас схожу, — проворчал тот, повернувшись к входной двери. Лёха последовал за ним. Вестибюль встретил их темнотой и прохладой. Вывернув из помещения направо, через широкую белую арку, они оказались перед лестницей ведущей наверх. Здесь, на лестничной клетке, всегда было светло: свет с улицы попадал сюда через большое, высотой в пару этажей, сегменчатое окно. При каждом шаге шлёпки звонко ударялись о пятку, и этот звук эхом разносился по всему корпусу. В течение подъёма Никита всё косился на Лёху краем глаза, но молчал. Нервы его сдали только, когда он начал подниматься на третий этаж. — Ты что, всё время за мной теперь ходить будешь? — глаз его слегка дёрнулся, когда Лёха, в ответ на это, усмехнулся. — Ну, во-первых, — начал он. — Я в этом корпусе живу. Парень обернулся, махнув в сторону арки, которую они только что прошли. — Вон там. А, во-вторых, если я снова найду что-нибудь твоё на пляже, я должен знать, куда это добро нести. Никита отвернулся и продолжил подъём. — Дешёвая отмазка, — тихо буркнул он, видимо, надеясь, что тот не услышит. Но тот услышал. И ему очень захотелось как-нибудь уязвить пацана. Даже, если это будет стоить ему коктейля. — Я вот одного понять не могу: на кой-черт ты снял с ключа конус с номером? Тебе повезло, что на него наткнулся я, и сразу понял, что подобную хрень мог сделать только такой придурок как ты… Парень недовольно зыркнул на него. — Ты вообще этот конус видел?! Он ни в один карман не влезет! Громоздкий, тяжёлый и только мешает. И попрошу без оскорблений! Это между прочим неплохой стратегический ход: если кто-то найдёт ключ без номера, он не будет знать, где живет его владелец и не сможет им воспользоваться, чтобы комнату обчистить. Зато, он сможет отнести его на ресепшн и сдать. Там я бы его и забрал, на нём не просто так моё имя написано, да и номер я свой знаю… — Да?.. — ехидно протянул Лёха. — То-то я тебя возле ресепшна нашёл! Заждался бедненький, наверное. Или ты так устал, что до него просто не дошёл и решил на лавочке прикорнуть? Никита, казалось, побагровел. — Либо ты сейчас заткнёшься, либо будешь покупать коктейль за свои деньги. — Ладно, молчу, молчу, — Лёха поднял руки, обезоруживающе улыбаясь. Своего он уже добился. Добравшись до третьего, последнего, этажа, парень решительно повернул налево, и скрылся под аркой. Лёха поспешил следом, едва не споткнувшись в темноте о еще несколько широких ступенек. Никита тем временем уже вставил ключ в замочную скважину и дважды повернул. Едва оказавшись в комнате, он с силой захлопнул за собой дверь, чтобы у Лёхи даже мысли не возникло о том, чтобы пройти внутрь. — Бе-бе-бе, — скрестив на груди руки, последний скорчил рожу двери, находившейся перед его носом. «Не очень-то и хотелось» Не зная, как скоротать ожидание, он поднял взгляд на тёмно-синюю пластиковую табличку с номером. На ней красовалось крупными белыми цифрами «307». «Прямо надо мной, выходит» В голове всплыло воспоминание об утреннем топоте и хлопке дверью. Лёха усмехнулся. Он знал этого парня всего ничего, но уже подумал о том, что подобное поведение — в его стиле. Особенно хлопок дверью. И, судя по всему, в номере он жил один. Он, конечно, говорил, что на отдыхе с семьей, но если планировка на этом этаже несильно отличалась от планировки на Лёхином, то комната Никиты представляет из себя двухместную. «Хотя, может, под семьёй он имел ввиду девушку?.. — парень фыркнул от собственной догадки. — Да какая у него может быть девушка? Он же полный придурок! Если бы она узнала о том, что этот долбан потерял ключ от номера, то тут же помахала бы ему ручкой на прощанье и укатила бы в закат на той поганой красной «таблетке». Да и вряд ли бы он тогда по дому отдыха в одиночку таскался» Его размышления были прерваны вернувшимся Никитой. Без блокнота, но с деньгами. Быстро замкнув дверь на два оборота, он сунул ключ в карман шорт и пошёл к лестнице. Как только они вышли из корпуса, парень пропустил Лёху вперёд, чтобы тот показывал дорогу. Последнему, откровенно, надоела повисшая между ними тишина. — А что это у тебя был за блокнот? — как бы невзначай поинтересовался он. Никита выдержал паузу в несколько секунд, раздумывая, стоит ли отвечать. Картинный вздох, по-видимому, означал, что скрывать ему, в общем-то, нечего. — Да так, скетчбук. Делал наброски для универа. На косе. Утром. — Оу, — в голове Лёхи сформировалась более полная картина случившегося. — А ключ-то как похерил? Парень неопределённо повёл плечом. — Не знаю. Из кармана шорт выпал, наверное. Ну, или когда я переодевался, тоже мог. Короче суть в том, что выпал, а как, понятия не имею. — На художника учишься? — Вроде того. Между ними опять повисла тишина, нарушаемая лишь звуками доносившимися с берега: тихим шумом прибоя, смехом и криками детей, жужжанием винтиляторов в батутах. Этот парень уже начинал раздражать Лёху своей немногословностью. Вытаскивание из него хоть какой-то инфы по уровню сложности сравнимо с допросом партизана. — Ты говорил, что с семьёй приехал, но что-то я тебя только одного вижу, — предпринял он ещё одну попытку разговорить его. — Как и ты, но твоих родственников я тоже не видел, — отозвался Никита, но, покосившись на Лёху и поняв, что тот готов психануть, добавил. — В смысле… мои мама с отчимом в основном на пляже время проводят, а мне зарисовки делать надо, да и с ними довольно скучно… бывает иногда… «Ну, да, одному же в разы веселее!» Впереди показался коричневый ларёк украшенный разноцветными изображениями кофейных зёрен. Во всей этой немного старомодной обстановке он выглядел даже как-то чужеродно. Но, это не отменяло того факта, что коктейли в нем делали что надо. Лёха ускорил шаг и уже через минуту впился глазами в меню, с интересом изучая его. Никита неторопливо подошёл к нему и тоже стал осматривать нарисованные стаканчики с написанным в них составом напитков. — Я выбрал, — наконец оповестил его Лёха, указав на плакатик над окошком. — Буду «Баунти». Парень, заинтригованный его выбором, вчитался в состав коктейля. После этого нахмурился и ещё раз вчитался. Бросив на Лёху оценивающий взгляд, он добил его вопросом: — Ты уверен? Лёха шумно вдохнул. Он был готов к подобному. — Абсолютно. С чего вдруг подобные вопросы? — А жопа не слипнется? Там три вида сиропа, мороженное и топпинг в виде маршмеллоу, сахарных звёздочек и прочей сладкой херни, включая ещё немного сиропа. Этот коктейль надо было назвать не «Баунти», а «Сладкая смерть». — С каких пор тебя волнует состояние моей жопы? — фыркнул Лёха и, пресекая дальнейшие споры, постучал в окошко, привлекая внимание сидевшей в киоске продавщицы.  — Можно, пожалуйста, один «Баунти» и… — он покосился на Никиту, всё ещё осматривавшего меню. Заметив это, он оторвался от своего занятия и, взглянув на девушку, закончил. — Один лавандовый коктейль. Продавщица улыбнулась ему и скрылась в палатке, начав смешивать напитки. Лёха так и замер, гладя на парня. — Лавандовый? Ты сейчас серьёзно? — Да, а что? — И этот человек говорит, что я тут извращенец, и пытается оскорбить мой выбор! — возмущению Лёхи не было предела, но к нему всё же примешивалось приятное чувство от того, что не он один здесь может носить звание «чудака». — Я такого не говорил! — тут же вскинулся Никита. — Ты громко думаешь, — парировал парень. Девушка с каким-то смущённо рассеянным видом подала им их напитки. Пока Никита вежливо поблагодарил её, Лёха уже успел присосаться к своему стакану, собирая на трубочку корону из взбитых сливок. Кофейный коктейль был тёплым и невероятно сладким. Опустив трубочку до самого дна, на которое осел голубой сироп, он отпил ещё немного. Облизнув немного липкие, сладкие губы, он покосился на Никиту. — Знаешь, даже если слипнется, это того стоило… Тот не смог сдержаться и усмехнулся. — Ну-ну. Подойдя почти к самой воде, они уселись прямо на ракушки. Те неприятно кололись, но это ни капли не портило им настроения. Неторопливо потягивая из трубочки коктейль, Лёха зарывался в них ногами. Прохладная вода накатывала волнами и, время от времени, задевала их пальцы, заливаясь в шлепки и занося туда мелкие осколки ракушек. Солнце снова клонилось к закату, окрашивая облака в персиковые, голубые, лавандово-фиолетовые оттенки. Лёха взглянул на Никиту. Тот сосредоточенно наблюдал за небом и морем, помешивая трубочкой напиток и то и дело прикладываясь к ней, чтобы сделать небольшой глоток. Казалось, он вообще всё делал как-то сосредоточенно. Может, дело в том, что его чёрные брови всегда были слегка нахмурены, и расслаблялись только когда тот спал? Лёха вспомнил, каким спокойным парень казался во время сна. В тот момент он как-то слишком сильно отличался от себя. Колючий и неприветливый во время бодрствования, открытый и даже немного беззащитный в состоянии сна. Быть может, он, на самом деле, не такой колючий, каким кажется, или хочет казаться. «А хочет ли?» — Ну, и как на вкус твоя лаванда? — очередной раз разорвал тишину Лёха. Никита задумчиво взглянул на свой стакан, ещё раз тщательно перемешав трубочкой содержимое. — Не знаю даже. Вроде и сладко, но не слаще чем обычное мороженное. Сначала показалось, что не очень, а потом распробовал: ничего так. Даже не знаю, как описать. Хочешь попробовать? — он протянул Лёхе свой стаканчик. Отказываться не было в его правилах. Взяв протянутый стакан, он сделал несколько глотков. Молочный коктейль оказался погуще его кофе, и слегка отдавал ароматом цветов. Вкус, и правда, был немного специфическим, но приятным. А главное — довольно сладким. — А ведь неплохо, — оценил его Лёха, возвращая стакан владельцу. — Но моё мне больше нравится. Не хочешь? Это даже будет честно. Едва заметная улыбка на лице Никиты стала немного шире. — Издеваешься? Если тебе на себя наплевать, меня в это не втягивай. Я, пока, хочу без сахарного диабета пожить. — Ну, и как хочешь, — буркнул Лёха, допивая остатки кофе со сладким сиропом. — Кстати, — добавил он, спустя некоторое время, увидев, что Никита собирается вставать. — Если будет скучно, можешь заходить. Мой номер 207. Если там никого не будет, значит ищи самую шумную семью на пляже. Не прогадаешь. — Спасибо за приглашение, — он помялся некоторое время, переводя взгляд с Лёхи на небо, после чего добавил. — Тогда, увидимся… наверное… Лёха не оборачиваясь кивнул. — Увидимся. Никита пропал из поля зрения. За спиной захрустели ракушки. Лёха сидел, глядя как солнце пряталось среди розовых облаков. Конечно, они увидятся. Как может быть иначе?