I'm not good enough for you

      Теплые вечерние краски становились холоднее с каждой минутой, и луна медленно взбиралась на своё законное место.       Маттео не мог уснуть. Он продолжал ворочаться из стороны в сторону, хмуро закрывая глаза, уже в который раз, пытаясь подобрать удобное положение для сна. Проблема в том, что оно никогда не будет удобным, пока рядом с ним нет Давида.       Маттео думает, что это глупо, ведь, так или иначе, он уже давно не маленький ребёнок, который боится заснуть без своей мамы. Но он Маттео, который не может заснуть без Давида, потому что теперь, он боится вновь проснуться один, и почувствовать ту зудящую пустоту в сердце. Словно он может исчезнуть навсегда.       Прошло уже несколько дней после того, как Маттео покинул квартиру Лауры, но он может сказать, что стало только хуже. Страхи стали громче.       Он резко вздыхает, переворачиваясь на другой бок, чтобы посмотреть на пустую половину кровати, где была девственно гладкая простынь и бережно взбитая подушка, – Маттео заботится о его комфорте – и это только угнетало, потому что Флоренци в кровати один.       Давид здесь, в квартире, сидит на диване в гостиной и работает над проектом, но Маттео не может избавиться от неприятного чувства одиночества, хотя Ханс и Линн тоже здесь. Правда, Маттео чувствует, что один он не только в кровати.       Когда он совершает очередную попытку заснуть, голос, что всегда шептал в его голове, уже буквально кричит.       Один, один, один, один, один       Маттео корчится на кровати, хватаясь пальцами за волосы, чтобы хоть как-то унять своих упрямых демонов, но они только громче и громче смеются.

•••

      Тихо, практически бесшумно открыв дверь, Маттео проходит в гостиную, останавливаясь в нескольких метрах от дивана.       Давид напряжённо хмурит брови, перечёркивая карандашом какие-то заметки, испуская короткий вздох. Маттео любит наблюдать за тем, как Давид работает. Он отдаёт делу всего себя, без остатка, шлифует каждую неровность, дорабатывает, проверяет на ошибки около трёх ста раз, пока не будет доволен результатом. Это удивляет.       Флоренци знает, что этот проект многое значит для его парня, и что тот будет работать до тех пор, пока не потеряет сознание прямо на этом диване, и он уважает это, но... Давид также нужен Маттео, хотя бы чуть-чуть внимания, один поцелуй. Он чувствует приближение панической атаки. — И, поверь, Маттео, если с тобой что-то случится, он бросит всё на свете, только чтобы быть рядом с тобой.       Маттео громко сглатывает, и обнимает Давида за шею, уложив подбородок на его плечо. Сладкий аромат ягодного шампуня позволяет немного расслабиться. — Я думал, ты спишь? — Бормочет Шрайбнер, не отрывая глаза от записей.       Я не могу спать без тебя.       Он слабо качает головой, вырисовывая маленькие узоры на предплечье Давида. — Уже поздно, — Шепчет Маттео слегка хрипловатым от долгого молчания голосом, и Давид только мычит в ответ, — Почему бы тебе не вернуться в кровать? — Ты нужен мне, Давид. — Я не могу, — Небрежно бросает Давид, указывая на стопку бумаг, лежащую на журнальном столике. Он всё ещё даже не посмотрел на Маттео.       Поцелуй меня, пожалуйста.       Он прижимается губами к мягкой коже на шее, оставляя дорожку крошечных поцелуев, чуть-ли не умоляя Давида оторваться от этого проекта хотя бы на минуту.       Спаси меня.       Пальцы отчаянно хватаются за воротник чужой футболки, когда Шрайбнер отодвигается в сторону, сбрасывая с себя руки голубоглазого мальчика. — Маттео, пожалуйста, хватит, ты мешаешь сейчас. Я приду, когда закончу, окей? Мне нужно работать.       Это больно, с каким раздражением звучит его имя, и он просто не может двинуться с места. Проходит несколько секунд, прежде чем смысл этих слов действительно доходит до Маттео. Глаза опять начинает жечь.       Да, он сам не хотел того, чтобы Давид бросал все свои дела из-за него, но он не знал, что это на самом деле будет так больно. На самом деле, он ожидал, что когда-нибудь, Давид скажет это вслух, но не тогда, когда Маттео так нуждался в нём.       Через ещё полминуты, он вспоминает.       Ты мешаешь.       Маттео пытается подавить предательски рвущиеся наружу эмоции, и быстро вытирает глаза рукавом, хотя, Давид и так не заметит. Опускает взгляд в пол, нервно теребя края мятой футболки, прежде чем выдавить из себя хоть что-то: — Хорошо… — Он даже не уверен, что его услышат.       Паника вновь подступает, и дыхание перехватывает.       Также тихо, как и выходил, Маттео заходит в комнату, натягивая на себя первые попавшиеся штаны, пока слёзы уже бесконтрольно бегут по его щекам, а стуки сердца гулом отдаются в ушах.       Ханс стоит на кухне, поднимая бровь на идущего к входной двери Флоренци. — Бабочка? Куда ты идёшь?       Маттео рвано вздыхает, пряча лицо под чёлкой. — Думаю, мне нужен свежий воздух.       И через пару минут, ноги вновь перестают слушаться, двигаясь в уже давно знакомом направлении.