delirium

Вот он все слушает, слушает, кивает своей головой, при этом так внимательно и до ужаса пронзительно разглядывает мое лицо своими карими глазами, вникая в каждое слово... и, знаешь, мне ничего не остается, кроме того как рассказывать... Продолжать заполнять его уши такой грязью, которая для него слышна приятной корицей, прилипающей не хуже кучки дерьма к телу. Но у него все иначе... Он такого еще не видал и не слыхал. Будто плоть окружают бабочки невиданной красоты, совсем не похожие на черные пятна пустоты, сливающиеся с кожей как с родной частью. Совсем нет... это же прекрасно, не так ли? Купаться в тех иллюзиях, о которых ты мечтал? Верить в то, что на самом деле так ничтожно и пусто... ПОЧЕМУ ТЫ ТАК ПОСТУПИЛ? ПОЧЕМУ ТЫ ПОВЕРИЛ? ПОЧЕМУ Я ТАК Поступил? ЗАЧЕМ Я ЛГАЛ? Воспоминанием продолжает отдаваться в сознании новая картинка, где залитое грязью прошлое воссоздается, будто феникс возрождается из пепла. Теперь то, что было забыто, нуждается в чистом и светлом. Совсем не потому, что оно хочет... Потому что хочет тот, кто сам его себе создал для другого и вскоре об этом пожалел. Я не хотел такого исхода... Не хотел бросать его в тот бассейн, в котором по его расчетам он бы не утонул и выжил, закаленный внутренней чуйкой на лживых людей... но ошибся. Будь он даже опытным "пловцом" и имея лучшую защиту, доверие к лучшему другу подкосило бы и ослепило его хрупкое сердце, позволяя ужасной черноте заполонить его светлую душу. Теперь он либо верил на сто процентов, либо считал предателем. Я стал исключением из правил, вселяющим в него то самое доверие, которое в реальности сыпалось черными осколками и ранило сердце. Он нервно улыбнулся, вспоминая знакомые спокойные черты лица поврежденные частыми нервными срывами. Этого человека ни одна проблема еще не сумела свести в могилу, но была одна... Одна, изменившая его... Запись 13 сентября. Год 2002. «- Почему ты меня не слушаешь, Хён! - выкрикивал судорожно Чимин, обхватывая голову руками: пальцы глубоко засели в мягких прядях волос и сжимали их с нервной силой. Игривый ветер, как раз в попытках их развить, подул еще сильнее. Они сидели на скамейке, которая находилась перед входом в больницу. - Собирайся, друг, ты должен – серьезно отвечал он - Если ты не пойдешь сейчас, то я затащу тебя туда силой. Все резко рухнуло. После таких слов, даже его сердце замерло на несколько секунд, как и все, что окружало его, а к горлу поступил самый настоящий ком. Душа заныла от нахлынувших воспоминаний, и как бы он не пытался держать себя в руках, предательские слезы медленно появлялись на глазах, быстро скатываясь по щекам, обжигая их. Они как будто сами застыли вместе со временем в немом действии. Убрав руки от головы, он тихо встал со скамейки и посмотрел на Чона так, как не смотрел на него никогда. Чимин в миг изменился и стал неузнаваем, а голос дрогнул. -Ты сейчас серьезно? Улавливая возможность, подул холодный ветер, сметая листья с асфальта, и взъерошивая без того беспорядочно разбросанные волосы на голове Пака. - Да… - на несколько минут он замолчал, даже не глядя Паку в глаза. Чимин сдавлено усмехнулся, посмотрев вперед. В своей собственной голове он перебирал пустые ничтожные мысли, которые смогли бы заглушить его боль сейчас. Почему обстоятельства повернулись так? Возможно, в предыдущей жизни его не сильно помотала судьба, раз сейчас отрывается на нем по полной программе. - Всегда ли мы можем быть началом чего-то свободного? «Всегда ли свобода может быть частью нас?» —произнес слабо он, смотря на обычную черную статую «Орла» изображенного взлетающим как бы вверх, устремив свой взор куда-то в ясное небо. - Что? – удивленно спросил Хосок, не ожидав услышать что-то подобное. Усмехнувшись, он продолжил молчать, смотря на всю ту же черную статую, поблескивающую на солнце. Снова подул достаточно холодный ветер, который сумел окончательно запутать его волосы, запустив туда пару листьев и сухих травинок, тем самым «украсив прическу». - Jūyōde wanai - внезапно продолжил он все с той же с ухмылкой. Чон удивленно таращился на него все это время. Jūyōde wanai* - не важно.