Вы еще молоды, Евгений

      Спустя пару дней после бала Александр появился в «Историческом обществе». Франтцы собирались остаться у него до конца месяца, но теперь, когда больше не нужно было готовиться к какому-то грандиозному событию, у Александра было больше свободного времени. — Почти расшифровано, — Лисянский радостно кинул на стол пачку исписанной бумаги. — Я собирался работать здесь сегодня, составите мне компанию? — Сожалею, но мне нужно уйти, — Онегин взглянул на часы. — Сегодня я обедаю у графини Фрезен. Александр понимающе улыбнулся. — Тогда передайте ей мой привет. — Хорошо. И я сообщу ей о Ваших успехах, чтобы она успела поговорить с его величеством о разрешении на выезд для Вас. Не дожидаясь ответа Александра, Онегин помахал ему рукой и поспешил сесть в экипаж. Ему не терпелось попасть к графине. Евгений был изрядно удивлен, когда спустя день после бала получил от Анастасии приглашение. Их расставание на балу было непонятным даже для Онегина, а уж что должна была подумать Фрезен! Он собирался откровенно поговорить с графиней, но была одна небольшая проблема: он и сам не знал, о чем говорить. Графиня нравилась ему, но были ли его чувства достаточно серьезны, чтобы сообщать о них? Честно говоря, он не понимал, что чувствует. Когда он увидел письмо от нее, ему стало лучше, хотя он и не знал, что в письме. Это было какое-то прекрасное и новое для него чувство удовольствия от того, что в кои-то веки ему пишут (а не наоборот). Ему, наверное, хотелось, чтобы это продлилось, но он не мог долго бороться с любопытством и сразу же открыл конверт. Затем еще полчаса он провел, тщательно подбирая выражения для ответного письма. Это было странно для Евгения и, несмотря ни на что, он собирался с этим разобраться. Графиню он застал в гостиной. На ней снова было светлое платье, на этот раз с открытыми плечами и рукавами-воланами. Она также укрывалась платком, который держался на ее тонких руках. Волосы Фрезен были заплетены на голове, но длинные локоны спускались ей на спину. Она выглядела очаровательно. — Добрый день! — поприветствовала она Евгения. — Добрый. Как Вы себя чувствуете? — спросил он. — Со мной все хорошо, спасибо, — ответила она холодно. — Неужели мое приглашение было настолько странным, что Вы решили, будто я больна? — Нет, я вовсе не это имел в виду, — смутился Евгений. Повисло неловкое молчание. Графиня заговорила первая: — А как Ваше самочувствие? — ее голос звучал уже теплее. — Все в порядке. Я только что из «Исторического общества». Александр говорит, что завершит работу над документом совсем скоро. — Ох, значит, я могу доложить об этом во дворец и получить для него разрешение на выезд, — она ненадолго замолчала. — Хотела бы я поехать в Аргентину с Вами. Евгений удивленно посмотрел на нее. Но прежде чем он смог что-то сказать, она объяснила: — Это невозможно. Я нужна при дворе. К тому же, несмотря на то, что мы с Алексом близкие друзья, я не думаю, что общество благосклонно отнесется к такой поездке. — Кстати об этом… Извините за резкий вопрос, но Вы не считаете, что общество может неправильно понять мой визит к Вам? — Меня не настолько волнует общественное мнение, Евгений, чтобы из-за него перестать общаться с человеком, который мне нравится, — усмехнулась Анастасия. Евгений замер в недоумении. «Который мне нравится» — что это было? Предложение дружбы? Признание в любви? Или, выражаясь таким образом, прямолинейная графиня имела в виду именно то, что Евгений ей нравится как человек? Это было бы на нее похоже. И все же, пока графиня как ни в чем не бывало пила чай, Евгений чувствовал, как его мозг медленно взрывается. Наконец, графиня заметила его смятение. — Что же Вы не пьете чай, Евгений? Онегин послушно взял чашку. Совсем недавно он жаловался на то, что пьет слишком много вина, а скоро начнет жаловаться на слишком большое количество чая. — Я много думала о том, что Вы рассказали мне на балу, Евгений, — сказала Анастасия. — И решила, что я у Вас в своеобразном долгу. Вы рассказали мне о своем прошлом, так что теперь я должна поведать Вам о своем. Онегин нервно глотнул чай. Прошлое Анастасии Фрезен… Это тайна, которую он хотел узнать с тех пор, как впервые увидел ее. Пожалуй, это волновало его даже больше, чем содержание загадочного документа и находки Александра в Аргентине. И в то же время он не знал, действительно ли ему нужно это знание. Наверняка у Анастасии и Александра были причины ничего ему не рассказывать. Графиня тем временем начала говорить. — С моим прошлым связана одна очень неприятная история. Моя мать, Елизавета Фрезен, была очень красивой женщиной. Многие мужчины сражались за ее руку и сердце, но она досталась моему отцу. Однако даже после свадьбы один из влюбленных в мою мать не прекратил попыток заполучить ее внимание. Она была порядочной женщиной и, естественно, отказала ему. Он этого не простил. Дождался момента, когда она гуляла в парке в одиночестве, и выстрелил в нее, а затем застрелился сам. Мне было всего семь лет, когда ее не стало. Графиня тяжело вздохнула. Евгению показалось, что в глазах у нее блестят слезы, хотя это могла быть лишь игра света. Боже, а он думал, что у него трагичное прошлое! — Смерть матери сломала что-то внутри моего отца, — продолжила она после небольшой паузы. Ее голос по прежнему был тверд, но она говорила тише. — Он увез меня из Петербурга, ограничил количество слуг до минимума, запретил мне выходить за пределы поместья. Ему везде мерещились враги, он перестал принимать у себя гостей, жил отшельником, никого не хотел видеть, кроме меня. Я думаю, он любил меня и желал защитить, но не знал меры. Я долгое время жила взаперти, куда дольше, чем полагается девушке. Он воспитывал меня сам, но никогда не заострял мое внимание на том, как мне следует вести себя в обществе. Наверное, он рассчитывал, что мне и не нужно будет никогда выходить в свет, что я смогу прожить с ним всю свою жизнь. Графиня больше не останавливалась, она говорила, говорила, говорила, а Евгений слушал, и все сильнее погружался в страшно одинокое прошлое этой женщины. Он представил себе маленькую Анастасию, предоставленную самой себе, без подруг и близких людей, ребенка в большом поместье, запертую там собственным отцом, и вздрогнул. — Но мой отец тяжело заболел. Я думаю, ему пришлось пережить слишком многое. Он скончался, когда мне было семнадцать. Девушки выходят замуж в этом возрасте, а я впервые выходила в свет — да что там, впервые за десять лет я оказалась за пределами поместья! Я была совершенно не приспособлена к жизни в обществе. Я уехала назад в Петербург, потому что не могла больше ни минуты находиться в доме, где столько лет меня держали в заточении. Как-то, гуляя по Петербургу, я забрела в «Историческое общество». Александр помог мне попасть ко двору — он был знаком с его величеством благодаря «обществу». Меня не волновали любовь и брак — спасибо воспитанию отца — как моих ровесниц, поэтому я быстро поняла «правила игры» и смогла подняться до придворной дамы ее величества. Вот и вся моя история. Последнюю фразу Анастасия сказала очень тихим голосом. Она не плакала. Она сидела в неестественно ровной позе и смотрела в одну точку. Кажется, она глубоко ушла в себя и даже не замечала Евгения. Вероятно, поэтому она вздрогнула, когда он сел на диван рядом с ней и взял ее за руку. Кружка с чаем, которую держала графиня, с треском разбилась, и чай разлился по полу. — Евгений, мой отец хотел вырастить меня достойным человеком. Возможно, его понятие «достойности» отличалось от общественного, и именно за это он так ненавидел общество. Меня, как и его, выводят из себя общественные рамки, весь этот кодекс правил, предписанного дворянам поведения. К сожалению, в отличие от него я обязана играть по правилам, если не хочу лишиться места при дворе — а я не хочу. Но я думаю, что могу доверять Вам, Евгений. Больше всего на свете я не люблю недосказанности. Скажите, Евгений, как Вы ко мне относитесь? Евгений смотрел на сидящую перед ним женщину и думал над тем, что ответить. «Я люблю Вас» — всего три слова, которые могли бы навсегда изменить его жизнь. Он был почти уверен, что графиня влюблена в него — иначе к чему была вся эта история? Признайся он ей в любви, она, вероятно, бросилась бы ему на шею. Даже мысль об этом грела душу Евгения. «Я люблю Вас» — а что потом? Свадьба, орава детишек, счастливая супружеская жизнь… Счастливая? Да, наверное, Евгений мог бы быть с ней счастлив, но разве сможет он принести счастье в жизнь этой девушки? «…если не хочу лишиться места при дворе — а я не хочу»… Выйди она за Евгения, ей скорее всего придется покинуть место при императрице. Нет, не мог Евгений сломать жизнь еще одной невинной душе. Да и не уверен он был, что то, что он испытывал к этой девушке, называлось именно «любовью». Он посмотрел в карие глаза Анастасии, которые смотрели на него с такой надеждой и…нежностью? Онегин собрал всю храбрость, которая у него была, чтобы слабо улыбнуться Анастасии и сказать как можно увереннее: — Боюсь, мы не можем быть вместе. В конце концов он не врал. Евгений опустил глаза так быстро, что успел заметить, как Анастасия отдергивает руку.