Вы еще молоды, Евгений

      Я отложил перо и потер глаза руками. Стопка лежавших передо мной бумаг поражала своими размерами, но зато я с гордостью мог сказать, что работа завершена. Сейчас, оглядывая всю эту кучу бумаг, я понимал, что Анастасия, скорее всего, просто решила разыграть меня. Я потратил на перевод документов почти месяц, но не узнал никакой новой информации. Просто описание местных обычаев охоты. Наверняка ценно для какого-то музея, но не для «Исторического общества».       Да, точно, «общество». Стоит заехать туда сегодня и узнать, не появлялся ли там Евгений. Я спустился на первый этаж и застал Лену сидящей в гостиной. — Ты куда-то уходишь? — обеспокоенно спросила она. — Ненадолго, — ответил я. — Я закончил одну работу, хочу отнести ее в «общество». — Удачи, — улыбнулась Лена. Мне показалось, что ее глаза были красными, как будто она плакала. В последнее время Лена действительно вела себя странно. Господи, да все вокруг вели себя странно! Евгений уже несколько дней не появлялся в «обществе». Настя рассказала о их последней беседе… Девочка пыталась держаться так, будто ничего не случилось, но я же вижу, что он ей не безразличен! Что только творится в голове у этого человека? Я догадывался что и ужасался от мысли, что мне никогда не удастся это исправить. В конце концов, какое право я имел на попытки исправить его? Евгений был взрослым и самостоятельным человеком, мне не было никакой нужды врываться в его жизнь и пытаться улучшить ее, подогнав под свои стандарты. Настя часто говорила мне, что я защищаю людей против их воли. Но ведь самой Насте нужна была моя защита, не так ли? Я вышел из дома. Вечерело. Нужно управиться как можно быстрее, чтобы вернуться домой до того, как стемнеет. И, пожалуй, нужно все-таки поговорить с Леной. Погода была пасмурной, небо затянули тучи. Наверное, ночью пойдет дождь. Промозглый ветер забирался под полы пальто, заставляя меня закутываться в него еще сильнее. Когда-то мне нравилось ходить в «общество» пешком даже вечером. К сожалению, сейчас у меня не было на это времени. Я сел в экипаж. Петербург, конечно, был красив в любое время суток. Настя часто спрашивала, что я нашел в этом сыром и сером городе. Не знаю, но здесь было какое-то свое очарование. Наверное, что-то такое есть у любого родного города. Насте ведь он тоже нравился, но как место, ставшее глотком свежего воздуха после долгих лет заточения. Ну что ж, место, которое освободило одного человека, вполне может стать клеткой для другого. Если это и был розыгрыш, то очень неудачный. Впрочем, Настя знала, что я не смогу долго злиться на нее. Экипаж несся по улицам города, брызги из-под копыт лошадей летели во все стороны. Мне повезло оказаться в «обществе» всего лишь спустя 22 минуты. Пока что я укладывался в график, что не могло не радовать. Внутри здания института стояла звенящая тишина. Возможно ли, но всего месяц назад я бы не обратил внимания на эту тишину. Теперь же, когда я не слышал перепалки между Евгением и Пьером или звонкого голоса Насти, нашедшей очередную подсказку, это место казалось мне каким-то зловеще пустым. Однако пустым оно не было. Я наткнулся на Пьера в библиотеке. Он сидел над какой-то книгой, но одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять, что его мысли находятся далеко от текста. Я слышал, что его свадьба с Кристиной Оберн должна была состояться в начале следующего месяца, так что сейчас он наверняка раздумывал о прелестях супружеской жизни. Хорошо бы уехать до того, как он отправит мне приглашение на эту чертову свадьбу. Мне не хотелось отвлекать Мартинеса от его размышлений, но обстоятельства вынуждали меня. — Добрый вечер, Пьер! Евгений не появлялся сегодня? Пьер вздрогнул, услышав мой голос. Затем он медленно покачал головой. Что ж, придется действовать в соответствии с планом «Б». — Если Анастасия Фрезен зайдет, передайте ей, что я закончил работу над документом. — Вы не покажете его мне? — вдруг спросил Пьер. Меня почему-то очень разозлил этот вопрос. Ну правда, последнее, что заботило меня сейчас — это то, кому можно показать эту ничего не стоящую бумажку. — Вы же знаете, у меня приказ от его величества, — резко ответил я. — Доброго вечера! — Доброго вечера, — грустно отозвался Пьер. Он снова уткнулся в книгу. Мне показалось, что в его глазах мелькнула злость. Господи, а с ним-то что такое?

***

— Евгений, откройте дверь, я знаю, что Ваша болезнь — всего лишь оправдание! Я постучал в дверь еще раз. В конце концов, если его нет дома, я проделал весь этот путь зря. Нет, если я хоть что-то знал о Евгении, так это то, что он вряд ли выйдет из дома в таком состоянии. Я оказался прав: дверь открылась, и на меня уставилось хмурое лицо Евгения. Я сразу понял, что не только Настя сильно переживает по поводу их последней беседы: Евгений выглядел так, будто он не смыкал глаз с того самого памятного разговора. — Александр, — мрачно констатировал он. — Ну что ж, проходите. Прошу прощения за небольшой беспорядок… Небольшой беспорядок?! То, что происходило в жилище Евгения можно было скорее назвать «маленький хаос». Повсюду были разбросаны листы бумаги, некоторые были скомканы, все видимые поверхности занимали книги самого разного содержания, на одной полке я даже обнаружил горшок с хризантемами — я мог бы поклясться, что в прошлый раз их здесь не было. — Боже, Евгений! Неужели Вы опять взялись за старое? — воскликнул я. Перед моими глазами встала фигура Евгения, который пытается написать Насте письмо, объяснить свое поведение, но нужные слова никак не идут, он перечеркивает их в сотый, тысячный раз, а затем решает, что и вовсе не стоит ничего писать, пытается забыться, читая книги, но ничего не выходит… Мне стало ужасно жаль этого запутавшегося человека. — Анастасия пересказала мне содержание Вашего разговора, — сказал я, тщетно пытаясь найти свободное место, на которое можно было бы сесть. — Да? — хмуро отозвался Евгений. — Я хотел бы узнать Вашу версию событий. — Это лишнее. Думаю, графиня Фрезен сказала правду. — И все же: что, черт возьми, происходит между Вами двоими? — Абсолютно ничего, — голос Евгения выдавал его волнение. — И ничего не может происходить. — Да, именно так Вы ей и сказали, — задумчиво ответил я. Я поднял с пола одно из несостоявшихся писем. Читать чужую корреспонденцию было ужасно невежливо, но Евгений не возражал: «Дорогая Анастасия, Я хотел бы извиниться за то, что сказал Вам в понедельник. Меньше всего на свете я хотел Вас обидеть. Несмотря на то, что Вы мне крайне симпатичны, я считаю, что было бы ошибкой допускать между нами отношения большие, чем дружба. Я недостоин ни Вас, ни Вашей любви» Здесь письмо обрывалось. Да уж, похоже, это был тяжелый случай. — Евгений, ну почему Вы продолжаете думать, будто Вы недостойны людей, которые Вас окружают? — обреченно спросил я. — Я счастлив быть Вашим другом, а Анастасия была бы счастлива быть Вашей женой. Онегин лишь молча не сводил глаз с письма в моих руках. Я думал, что он вовсе не ответит: за весь наш разговор он хорошо если произнес двадцать слов. Однако он заговорил: — Потому что вы с Анастасией — лучшее, что случалось со мной за последние годы. Вы словно луч света в окружающем меня мраке. Я не хочу испортить вам жизнь. Оу. Это даже было несколько поэтично. Тем не менее, ужасно глупо. — Признаюсь, Вы создаете куда больше проблем своим желанием их не создавать. Анастасия ужасно расстроена. Я никогда не видел ее в таком состоянии, а жизнь у этой девушки была нелегкая. В других обстоятельствах я бы на Вас рассердился, но я понимаю, что Вы просто не смогли нормально поговорить друг с другом. Пообещайте мне, что завтра же пойдете к ней и все объясните. Евгений кивнул. Кажется, мои слова на него подействовали: он уже не выглядел таким хмурым. — Я рад бы был остаться еще ненадолго, но меня ждут другие дела, — честно сказал я. — К тому же, вам предстоит долгая уборка. Онегин слабо улыбнулся. Я воспринял это, как победу. Когда я уже стоял в дверях, он окликнул меня: — Александр, а Вы сами когда-нибудь влюблялись? Такой вопрос застал меня врасплох, поэтому я немного помедлил с ответом. И тут же об этом пожалел: Евгений был моим другом, к чему эта скрытность? — Да, — сказал я и вышел на улицу. В памяти немедленно всплыл образ светловолосой девушки с большими голубыми глазами. Я отогнал от себя непрошеные мысли. Домой я возвращался в полной уверенности в том, что одержал победу. Эти двое помирятся, мне дадут разрешение уехать в Аргентину, а там как получится. Жизнь определенно начала налаживаться не только у Евгения Онегина… Всем моим надеждам на светлое будущее суждено было разбиться в один краткий миг. Ступив на порог собственного дома, я услышал громкие рыдания. Я поспешил в гостиную, откуда они раздавались. Лена лежала на диване, уткнувшись лицом в подушку. Ее плечи вздрагивали, когда она в очередной раз всхлипывала. Рядом с ней лежало письмо.