Хороший мальчик

      Под предлогом купания в целебных источниках, Масе удалось отбиться от продолжения банкета. Пообещав вернуться к вечернему приготовлению шашлыков, он с Тигрой отправился в город — в планах была прогулка по парку и приобретение местных сувениров, которые Мася пообещал привезти своему приятелю Колюне.       Выбравшись из такси, он посмотрел на экран телефона и поморщился. — Да, дорогой, — ответил он звонившему мужу. — Что ты, все отлично, встретили как царей! Очень понравилось. Да, завтра вылетаем. Я тоже соскучился, милый, пока, целую.       Тигра, шагавший рядом, усмехнулся: — Какие чувства, какая страсть, Шекспир бы позавидовал! — Ты совсем не рад за отца, медвежонок, так нельзя, — покачал головой Мася. — Если бы я его не любил — не потащился бы за тобой сюда. — Ты потащился, потому что я тебе нравлюсь. — Нет. — Да. — Да нет же! — Ты меня хочешь. — Да не хочу я тебя! — не выдержал Тигра, и прохожие с любопытством обернулись. — Ты думаешь, тебя все хотят? Откуда такая самоуверенность? — Меня хотят не все, да и не нужны мне все, — произнес Мася, сдвигая темные очки ниже и посматривая на него искоса. — Мне достаточно и одного. А теперь заткнись и не мешай мне выбирать. Как думаешь, с орлом пару штук брать? На холодильник повесим.       Тигра, сложив на груди руки, демонстративно отвернулся и смотрел в сторону, пока он выбирал магнитики. Закончив, Мася положил в его рюкзак все приобретения, и похлопал по плечу: — Идем, нужно еще воды набрать до того, как пойдет дождь. Точно не хочешь на дырку посмотреть? — Нагибайся. — Ой, шуточки от бога остроумия пошли опять! У Петрусяна сосал что ли, чего такой дерзкий? Обхохочешься.       Однако до источника добраться не успели, дождь все равно начался уже через четверть часа и загнал их под крышу автобусной остановки. За то время, пока бежали, промокли до нитки, и Мася, отряхиваясь, поймал на себе изучающий взгляд Тигры. — Что не так? — спросил он. — Почему ты волосы всегда назад убираешь? — спросил тот неожиданно. — Чтобы в глаза не лезли. Неудобно. — Но тебе так больше идет. Ты такой… милый, когда растрепанный.       Мася перестал закатывать штанину и повернулся к нему, полоснув острым взглядом. Словами можно было обмануть, но интонация, с которой они прозвучали, заставили его подойти ближе и встать между его расставленных коленей: Тигра устроился на высокой скамье. — Так я тебе серьезно нравлюсь, медвежонок, — произнес он без тени насмешки. — Ты хоть сам это понял?       Тигра нервно сглотнул, вдыхая его запах. — Я просто сказал, что ты милый, и все, — ответил он. — Это не значит, что я к тебе что-то испытываю. — Врешь. Сейчас ты хочешь меня поцеловать, разве нет?       Тигра отвел глаза: — Нет.       Мася подался вперед, опираясь ладонями о его бедра. — Я ничего не расскажу отцу, — проговорил он. — И твой омега ничего не узнает, обещаю.       Он видел, что Тигра хочет этого не меньше, чем он сам сейчас. И ему удалось бы сломать этого хорошего мальчика, если бы за спиной не остановилась машина и задорный голос не произнес: — Эй, дорогой, куда едем? Садись, подвезу! — Никуда не едем! — рявкнул Мася, разворачиваясь. — Лучше сам езжай, пока я не подошел! — Такой красивый, слюший, и такой злой, — поцокал альфа, закрывая окно тонированной девятки и исчезая за поворотом.       Мася, подхватив ботинки, прошлепал по лужам, выглядывая наружу. — Дождь почти закончился, идем, — произнес он. — Или ждешь, пока я тебе пинка дам?       «Я же тебе серьезно нравлюсь» — Мася не знал, но эти слова плотно засели в голове Тигры и именно об этом он думал, сидя в самолете, который пару часов назад вылетел из аэропорта.       Пару часов назад он еще вежливо улыбался, принимая напутствия дедушки Арарата, который приехал провожать их вместе с многочисленными родственниками. Мася тому понравился, и это было главное, что они должны были вынести из этой поездки. — Ай джигит, Тигран, хорошего омегу выбрал отцу, еще себе такого где бы нашел, — сказал он, прощаясь. — Помни, главное — характер, если нет в человеке огня, то и твой погаснет без подпитки. А в нем огня за троих. Все, Тигранчик, лети, мой дорогой, ждем в гости!       Стоит ли говорить, что ему с трудом удалось отказаться от подарка новобрачным — живого барана, которого предлагалось провести как домашнего питомца, по ветпаспорту.       Да уж, огня точно за троих, подумал Тигра, наблюдая, как Мася сползает в кресле и засыпает, включив в наушниках агрессивное техно. Он не мог понять, как вообще можно было слушать нечто своеобразное, и уж тем более спать под него, но Масю такие вещи мало волновали.       Тигра получил отличную возможность рассмотреть его без помех. Странно, но когда лицо с острым носом было неподвижно, даже расслаблено, его сложно было назвать красивым — обычные среднестатистические черты, никаких особенностей. Привлекательность ему добавляли эмоции, которые растягивали губы в хищную улыбку, от которой все внутри будто напрягалось, прокладывали морщинку между бровей, щурили раскосые глаза.       Нравится? Наверное, в самом деле нравится, раз они едва не засосались вчера, причем сам Тигра захотел этого раньше, чем поступило предложение Маси. Тот и в самом деле, во взъерошенном виде, с липнущей к телу одеждой, с мокрыми прядями, падающими на лицо, выглядел притягательно. — Если ты думаешь, что я не чувствую, как ты пялишься на меня, то ошибаешься, — вдруг произнес Мася, не вынимая наушники. — Это моветон, медвежонок — рассматривать людей, решив, что они спят. Можешь не оправдываться — я все равно не слышу.       Помнится, Тигра грозился испортить ему жизнь совсем недавно. Как же он ошибался, явно не рассчитывая своих сил. Дело даже не в этом — сил бы хватило, а вот желания всерьез вредить Масе у него не было.       Тигру накрыло неожиданным приступом ревности, когда встречавший их у здания аэропорта отец поцеловал законного мужа в губы. — Я соскучился, — проговорил тот, получая в ответ улыбку Маси.       Пробыв с тем некоторое время наедине, Тигра научился определять истинность таких улыбок, и если она не была хищной — значит и настоящей не являлась тоже. Как и в этот раз. — Вы домой, а я поеду на такси, — проговорил он поспешно. — Тоже соскучился по своему. — Приветик от меня передай, — отозвался Мася, улыбаясь. Хищно и широко, щурясь от яркого солнца.       Пора бы уже и жить вместе начать, думал Тигра по пути к Толе. Чего он, собственно говоря, тянет? Столько лет встречаться, омега наверняка и думать перестал о том, что он решится связать с ним свою жизнь. Конечно, подобные разговоры были, и не раз, но чтобы сделать этот шаг серьезно… Вздохнув, Тигра попросил остановиться у цветочного магазина и к Толе пришел с букетом красных роз. — Почему ты не сказал, что приехал? — укорил тот, обнимая его на пороге. — Хотел сюрприз сделать, — произнес Тигра, подхватывая омегу на руки.       Тигра, с какой стороны ни подступись, все-таки оставался мужчиной, и стресс предпочитал снимать одним из известных способов. В спальне, утыкаясь носом в пахнущую лилиями нежную кожу, он слушал томные вздохи, привычные, негромкие, а хотелось — громко и со страстью, чтобы до боли и рычания. — Если хочешь, можешь и сильнее меня царапать, — прошептал он, прикусывая аккуратное ушко. — Ай, не кусайся, пуся, — немедленно воскликнул Толя. — Мне больше нравится, когда ты нежный, как обычно. Лучше давай помедленнее, я задыхаюсь.       Вздохнув, Тигра замедлился. На второй заход Толи не хватило — тот, сказав, что устал, отправился готовить ужин. — Заебись, — проговорил Тигра, усаживаясь на кровати и взглянув на вновь эрегированное достоинство. — Вот что тебе еще нужно?       Хотелось продолжения, страсти, громких стонов. Хотелось нового папиного мужа.       Прощаясь с Масей у дома, Виктор Степаныч вновь настойчиво поцеловал его в губы. — Приеду поздно, но надеюсь, ты еще не будешь спать, — подмигнул он, и у Маси опять похолодело внутри. — Конечно… дорогой, я буду ждать.       Поднявшись на свой этаж, Мася позвонил в квартиру и почти запищал от восторга, когда в открытую дверь деловито просунулась морда Вани, который тут же забрался ему на руки. — Слава богу, вы вернулись, — с облегчением вздохнул Олежик, впустив его. — Он совсем непослушный и избалованный! Не хотел есть овощи, разгрыз провод от миксера, висел на шторах и кидался с балкона в прохожих собственными, извините, экскрементами. — А, это он может, — кивнул Мася, угощая енота приготовленными заранее орехами. — Забастовка против заключения. Нужно было с ним погулять. Лапки ему, надеюсь, помыли? — Я ему все помыл, — буркнул домработник. — Вы такой молодец! Спасибо за участие, я куплю вам пончиков по пути.       Олежик обернулся с ужасом: — Вы опять уезжаете? — Ненадолго. Куплю кое-что и вернусь. Придется вам последить за ним еще немного.       Мася направлялся к недавно открытому в городе филиалу разврата: старый московский приятель-альфа, расширяя бизнес, перебрался на время в Питер и сейчас мог пригодиться, как никто другой. Кто может разбираться в альфах лучше, чем альфа, предпочитающий альф?       Колокольчики на двери звякнули, и Мася вошел в царство кожаных стрингов и сетчатых слипов. — О, мой сладкий мальчик решил зайти в гости к Эдичке? — воскликнул хозяин царства, быстро приближаясь и сверкая пайетками на вороте комбинезона, как золотой карп в императорском пруду. — Давно не виделись, старина, — хмыкнул Мася, прижимаясь к нему и шлепая по упругой ягодице. — Ты подкачал задницу или мне кажется? — В спортзал записался, — кивнул Эдик. — Только мой теперь тоже со мной ходит. Ему кажется, что все на меня пялятся и подкатывают. Такой ревнивый, ужас!       Мася с трудом вспомнил, что однажды видел его альфу на фото — гора мышц с квадратным подбородком. — Да, такого лучше не злить, — сказал он. — А я не просто так зашел. Мне нужно что-нибудь…       Эдя вскинул выщипанные бровки: — Сексуальное? — подсказал он. — Тебе не пойдут кружева, ты же знаешь. Нужно нечто изысканное, элегантное, чувственное… Тут недавно привезли один комплектик, вот прямо то, что доктор прописал — черный шелковый халатик с золотой вышивкой на рукавах.       Эдя, загоревшись идеей, метнулся в кладовку и вернулся с висящим на плечиках халатом, к которому прилагались трусики из той же ткани. — Они маленькие какие-то, — произнес Мася, с сомнением разглядывая белье. — Так их можно и не надевать, сладкий, — подмигнул Эдя. — Мне ли тебя учить?       Мася благодарно чмокнул блестящую хайлайтером щеку и отправился дальше — в соседний салон, где, бросив на стойку пакеты, заявил: — Мне стрижку. Можно сделать так, чтобы было немного растрепанно, будто я только что из постели и очень милый? Я, конечно, сейчас выражаюсь как полный идиот, но я хочу именно этого.       Наверное, дорогой костюм и ботинки от известного дизайнера играли на него, и мастер попался толковый, потому что сделал так, как просили: растрепанно, творчески-беспорядочно и очень мило.       Виктор Степаныч оценил его новый образ, проходя на кухню, заставленную зажженными свечами. — Ты решил меня порадовать сегодня? — произнес тот, ослабляя узел галстука и садясь за стол, уставленный фруктами. — Олежика я отпустил домой, а твой сын сказал, что раньше полуночи не вернется, — Мася подвинул наполненный шампанским бокал и сел на колени благоверного. — Весь дом в нашем распоряжении.       Одолженное у Эдика снотворное сработало быстрее, чем Масе пришлось отрабатывать потраченные с кредитки баснословные суммы — тот уснул во время того, как муж расстегивал его брюки. Проклиная массивную тушу, Мася затащил его в спальню, раздел, уложил в кровать и заботливо укрыл одеялом. Сопящий на подушке Ваня недовольно крякнул, затем скатился с кровати и перебрался на софу. Виктора Степаныча он не любил. — Смотри орехи ему в ноздри не засовывай, — погрозил пальцем Мася. — Я не хочу, чтобы нас обвинили в преднамеренном убийстве.       Вернувшись на кухню, он пошарил в верхнем ящике, обнаруживая между банок со специями заначку. Подкуривая, он сел на барную стойку и закинул ногу на ногу.       Оставалось дождаться Тигру.