Хороший мальчик

      Ваня любил бананы и рисовать. Причем второе даже больше, поэтому дома, в своей квартире, хозяин всегда прятал пишущие принадлежности сначала в коробку и на холодильник, а затем и в ящик под ключ, потому что енот свободно перемещался по шторам и похитил коробку в первый же день.       В новом доме Мася убрал все, что нашел, в кладовку, а вот про маркеры, хранившиеся на столе Тигры, благополучно забыл. Как обычно забравшись в ящик с бельем, Ваня разбросал у кровати трусы с корабликами, попробовал постирать чистые носки в аквариуме с удивленными гуппи, отнес их сушиться на подоконник и перебрался на стол, где приметил цветастые толстые карандашики. Они манили его, и он не мог противиться, хватая сразу два и неся их в комнату.       Хозяина не было, а вот аккуратно сложенные в две стопочки бумаги — были. — Маленький засранец, что ты натворил опять! — взвыл Виктор Степаныч, пытаясь наказать его скрученной в трубочку газетой. — Мои документы! Испортил все мои документы! Теперь ехать переподписывать, пока партнеры еще в городе!       Мася, подхватывая раздраженно подтявкивающего енота на руки, нахмурился: — Не бей его! Енот — это вечный ребенок, и каждый из них — индивидуальность. Мой вот, как видишь, творческая личность. — Выбирай — либо я, либо… — начал было Виктор Степаныч, но, поймав на себе холодный острый взгляд, поправился: — Ладно, животное, что с него взять.       Мася улыбнулся, и его взгляд сразу потеплел. — Не задерживайся, дорогой. — Постараюсь, милый.       Отпуская енота на пол, Мася закрыл за мужем дверь и заглянул на кухню, проверяя, действительно ли Олежик тоже отбыл в магазин. — «Дорогой», «милый», пфе! — произнес он, открывая ноутбук и присоединяясь к совещанию в рекламной компании по скайпу. — Добрый вечер, всем, кого не видел. Вы спросите, почему мы проводим совещание именно сейчас, после завершения рабочего дня? Отвечу: именно сейчас я вдруг вспомнил, что у многих еще не готовы отчеты за полугодие, хотя август не за горами, не подбиты клиентские базы и я до сих пор не увидел у себя на почте результаты мониторинга эффективности. Всем, кто не сдал: премия уже вычеркнута из ваших зарплатных ведомостей. А сейчас мне бы хотелось выслушать ведущего менеджера отдела продаж.       Масе легко было менять гнев на милость потому, что ни одно из этих настроений не являлось настоящим. Истина, как говорится, была посередине, и заключалась в ленивой раздраженности, которую он всегда испытывал к людям, вносившим дисгармонию в его мир одним своим присутствием. Его бесила привычка мужа хмурить брови, постукивать пальцем по столу, кряхтеть, нагибаясь и завязывая шнурки, само ощущение рядом его тела, с накрытым складкой жира достоинством между ног, блестящая от пота лысина и много чего еще. Его бесил Олежик, поглядывающий на нового хозяина с долей высокомерия. Его безумно бесил Тигра, зашедший в комнату и мешающий ему сосредоточиться. — На сегодня все. Не все молодцы, но все постарались меня вытерпеть и могут быть свободны, — проговорил он, отключаясь. — Чего тебе, медвежонок? Тепла и ласки? — Не помешало бы, — отозвался тот.       Мася, перешагнув игравшегося с газетными ошметками енота, опустился на колени к Тигре, который, убрав за его ухо прядь, задумчиво заглянул в глаза. — Ты меня приворожил? — спросил он вполне серьезным тоном. — Что за глупости? — фыркнул Мася. — Не порть наши отношения влюбленностью. — Это точно не влюбленность. Но меня еще ни к кому так не тянуло. И мне стыдно оттого, что совсем не жаль отца. Я, наверное, совсем конченный. — Ага. И очень испорченный… Тебе делали минет со льдом?       Мася почувствовал, как колени под ним напряглись. Усмехнувшись, он вынул из стакана с колой, который Тигра принес с собой, кусочек льда, положил в рот и, расстегивая молнию, сглотнул холодную слюну.       Главное — чтобы кубик успел подтаять до того момента, когда язык коснется эрегированного члена, иначе острые грани могут задеть нежную кожу на головке и испортить все удовольствие.       Рука альфы легла на его голову, когда холодный язык скользнул вдоль всего ствола, на миг прислоняя льдинку между твердых яичек, и из горла его вырвался судорожный выдох.       Мася умел настроиться и на нежность, он смутно ощущал, что это именно то, чего сейчас хочет Тигра, поглаживающий его шею. Он закрыл глаза, отдаваясь процессу, опираясь ладонями о расставленные колени. Вскоре слюны стало так много, что она начала стекать из уголков рта по подбородку, и пальцы Тигры размазали ее вниз по шее.       В том, как аккуратно тот прижимал его к себе, было что-то странное, но приятное до мурашек между лопатками. Утыкаясь носом в пах альфы, он чувствовал запах возбуждения, и помимо него еще с десяток налипших на кожу запахов: геля для душа, кондиционера для белья, солоноватого пота, теплого хлопка… Мускуса. Естественного аромата, который был только у оборотней и сводил его с ума, пробуждая внутри незнакомое прежде желание потереться об альфу, выпрашивая ласки и для себя тоже. Тигра сам оторвал его от занятия, приподнимая под локти и вновь усаживая на колени. Его язык перенял вкус собственной солоноватой и терпкой смазки, и это было настолько вкусно, что Мася растекся в руках безвольной тушкой. — Все альфы так на тебя действуют или только мне повезло? — не удержался Тигра, обхватывая крепкой ладонью его член. — Только тебе, — улыбнулся Мася, укладывая свою на его члене. — И думай теперь, правда ли это.       Дрочить друг другу — занятие само по себе любопытное, потому что в определенный момент начинает казаться, что ты делаешь это себе сам. Прикусив нижнюю губу Тигры, более пухленькую, в отличии от верхней, Мася сумел довести его до оргазма раньше, чем кончил тоже. Они еще целовались, когда телефон на столе завибрировал. Ваня, услышавший жужжание, смахнул телефон и нажал хорошо ему известную зеленую кнопочку. — Отдай сюда, — шикнул Мася, отбирая его. — Оле? — Это ты там так пыхтишь? — проговорил знакомый голос с капризной ноткой. — Это Ваня, он енот. Что случилось, Эдичка? — улыбаясь, Мася продолжал обводить кончиками пальцев влажную головку и наблюдать, как подрагивают ресницы Тигры. — Ты умеешь делать уколы? — вдруг поинтересовался Эдик полушепотом. — И даже капельницы. Чья попка должна пострадать? — У моего Арзу появилась какая-то аллергия, весь чешется, так мучается, мой сладкий, не могу смотреть! В общем мы были у врача, один укол ему поставили сразу, а еще один нужно сделать сегодня. А он боится. Без тебя никак. Поможешь, сладенький? — Ооо, если кому-то нужно сделать больно — я первый в списке на роль доминанта. Ставь чайник, выезжаю.       Мася отключился, роняя телефон на пол, облизнул пальцы и снова посмотрел во все еще затуманенные глаза Тигры. — Поехали со мной, один я не справлюсь, — предложил он. — Неужели все так печально? — вздохнул тот. — Ты веришь в драконов?       Мася, как умел, донес до него всю известную об этих существах информацию, и Тигра, сначала скептически сдвинув брови, слушал, не перебивая. Масе удалось подготовить встречу с представителем древнего рода, однако, увидев того вживую, Тигра едва не открыл рот. Гора мышц, открывшая им дверь, с трудом умещалась в прихожей. — Хренасе ты бодибилдер, — присвистнул Мася. — Проходим, раздеваемся, сейчас дядя Сима будет делать укольчик. — Я сказал — никаких уколов, — прогудел тот. — И точка.       На ручищу, подпирающую бок, легла лапка Эдика. — Сладкий мой, мы же только что с тобой разговаривали, — протянул он жалобно. — Если тебе не сделать укол, то завтра ты покроешься уже не пятнами, а волдырями. — Пусть, — упрямо замотал головой Арзу. — Пусть волдырями, но зад свой я никому не доверю. Даже тебе.       Лицо Эдика скуксилось, как сдутый шарик. Видимо, вопрос о девственности зада Арзу он поднимал не в первый раз. — Ладно, это потом, — сказал Мася, проходя в ванную и намыливая руки. — Снимай штаны, бубубушечка. — Еще один нашелся! — взревел Арзу с яростью. — Какого черта все хотят с меня снять штаны?! — Бубубушечка, — повторил Мася, вытирая руки. — Сладкая булочка. Быстро. Снял. Штаны.       Арзу, шагнув к нему, навис разъяренным буйволом, но вопреки ожиданиям, Мася остался на месте. Единственное, что могло как-то напугать его — сумасшедший с бензопилой. А безоружный большой альфа, скалящий белоснежные клыки — совсем чуть-чуть. Эдик, вереща, повис на ручище. Тигра, вздохнув, удалился в комнату, где наверняка разглядывал целый зоопарк на кровати, состоящий из плюшевых лемуров.       Сделав шаг в сторону, Мася потянулся к стоящей на столике в спальне ампуле с желтоватой жидкостью и шприцу. Вид иглы, появляющейся из упаковки, заставил Арзу нервно сглотнуть. — Давай по-хорошему, — предложил Мася. — Нет, — произнес Арзу так решительно, будто шел на эшафот и его вынуждали признаться в преступлении, которого он не совершал.       Мася кивнул подобравшемуся Тигре и, резко развернувшись, пшикнул в лицо с каменным подбородком любимыми духами Эдика, которые стояли здесь же, на столике. От рева Арзу задребезжали склянки на трюмо, и он схватился за глаза обеими руками. И, пока громила был ослеплен, Тигра смог сбить его с ног и повалить на пол. Мася, рывком сдернув спортивные штаны, воткнул иголку в накачанную ягодицу — времени протирать ее спиртом не оставалось. — Да, мы сделали это! Дай пять! — воскликнул он, протягивая Тигре руку ладонью вверх.       Конечно, потом досталось всем: Тигра был отброшен к стене, Эдик вопил, убегая в ванную и закрываясь там, а Мася отделался обычной матершинной характеристикой. — Выходи, он сдулся, — постучался Мася в дверь ванной. — Что он делает? — донеслось в ответ. — Включил телек и делает вид, что смотрит спортивный канал. С таким выражением, будто стал жертвой маньяка-насильника.       Эдик, осторожно выглянув, убедился, что буря миновала, вышел и деловито одернул рукава домашнего халатика. — Спасибо, сладкий, без тебя мы бы погибли, — сказал он. — Все так говорят. Пои нас чаем, зря приехали, что ли?       Эдик, кокетливо взмахнув длинными ресницами, продефилировал на кухню, где засыпал в кофеварку свежие зерна. Тигра остался с жертвой насилия, и сквозь прозрачную дверь кухни и открытую спальни было видно, что они о чем-то беседуют на спокойных тонах. — Этот медвежонок, он… — сощурился Эдик. — Мы просто спим, — предугадал вопрос Мася. — И все. — Уверен? — улыбнулся Эдик. — Ты-то, может, и просто спишь, а он нет. На «просто» омег так не смотрят. Ты ему нравишься, сладкий. — Знаю. Но кого ебет чужое горе?       Эдик хмыкнул со странным выражением, которое можно было истолковать как «ну-ну, заливай, заливай». — Я даже не знаю, как тебя отблагодарить, — произнес он. — Хочешь, я подарю тебе новый хайлайтер от… — Эдя. Завязывай. Нас, оборотней, слишком мало, мы должны держаться вместе и помогать друг другу. А, блин, ты же человек, я забыл. Ну все равно ничего не надо, можешь просто сделать кофе. И тортика тоже можно отрезать.       Домой возвращались в сумерках. В подъезде еще Эдиного дома, толкнув Тигру в темноту под лестницей, Мася прижал его к стене и горячо поцеловал. — На случай, если потом не получится, — выдохнул он в податливые губы.       Дома действительно бы не получилось: дверь открыл Олежик, оставшийся на ночь, и ботинки, в которых уходил муж, стояли в прихожей на полочке.       Тигра ушел сразу к себе, а Мася задержался в коридоре, заметив торчащий из-за угла серый хвост-колбаску. — Что ты здесь сидишь? — спросил он, поднимая тушку енота, который находился у закрытой двери балкона.       Мася не собирался подслушивать. Он просто пришел за Ваней, но услышал голос Виктора Степаныча, негромко отвечающего кому-то: — Я думаю, это лишнее. Я понимаю… Понимаю, как тебе обидно. Но что мне остается? Если я скажу ему, потребую что-то, он просто развернется и уйдет. Да, знаю. Хуже идиота… Я знаю, что они делают за моей спиной! Думаешь, я не способен учуять запах собственного сына?       Мася замер, вытянувшись в стойку. — И что, пусть… Я-то не способен его удовлетворить. В почти пятьдесят начинаешь смотреть на жизнь иначе. Ладно, кажется мои вернулись, спасибо, что рассказал.       Скрипнул плетеный стул, и Мася с повисшим на шее Ваней, шмыгнул в комнату. — Ты тоже целоваться лезешь? — хмыкнул он, почувствовав на своем носу мокрый язык. — Спасибо за наводку. Теперь я в курсе всех событий.       Взглянув на вошедшего мужа, он приветливо улыбнулся: — Я не слишком задержался сегодня? — Я сам приехал только полчаса назад. Тигра ведь с тобой был, значит и волноваться не о чем.       Возможно, Масе только показалось, что произнесено это было с иронией.