Приходи в пять двадцать. Куда угодно, только не опаздывай.

Постель смята, перекручена, а кусочек одеяла касается пола. На кровати, спиной к двери, лежало обнаженное существо с лохматыми волосами, опаленное утренним солнцем. Позвоночник, извиваясь, спускался по спине, скрываясь под грубым шерстяным одеялом. Это самое существо похожее на нечто женского пола сейчас должно обернуться на резкий звон, и тогда будет видно его лицо и острые ключицы. Когда это случилось, оказалось, что это была не девушка. Это был Намджун. Он спал, как всегда, разворотив постель, согнувшись в коленях. Ким потягивается, смахивая покрывало еще дальше, медленно встает, чуть шатаясь. День в институте будет сложным — сегодняшний день собрал довольно тяжелые по объему информации лекции. Намджун сам размалывает зерна кофе, закидывает их в кофеварку, попутно зевая раз пять. Заснул он ко второму часу ночи — мысли настойчиво роились в голове, касались персонажей книги, учебы, сестренки, Виен, и даже Хосока. С последним Ким дружбу заводить не собирался: у него итак есть подруга, которая выматывает, как двадцать Чонов. — Ты уже проснулся? — кричит Виен в трубку. — Время видела? Почему я еще должен спать? — раздраженно гудит Джун, убирая подальше телефон от уха. Можно было и вовсе положить в другую комнату — голос подруги все равно будет слышно. — Короче, не кипятись, Джун-и. Знаю, что ты по утрам всегда бука, поэтому перейду к благодарностям. Спасибо за Хосока! — Говоришь так, словно я его родил, — хмыкает Ким, включая громкую связь, чтобы ополоснуть чашку. — Мы не в омегаверсе, к сожалению. Кстати, думаю, ты был бы альфой. — Тебе уже двадцать пять, а не четырнадцать, будь серьезнее. — Это еще почему? Потому что так общество надумало? — Кхм, давай свернем, — просит Намджун, ведь Виен могла завести монолог о равноправии, свободе мысли и слова. В общем, затянулось бы это надолго. — У тебя все? — Обычно говорят «Пожалуйста» или «Не за что», Джун-и. — Потому что так общество надумало? Перестань перечить сама себе, ачжума. — По утрам ты и правда невыносим, Ким Намджун! — злится девушка, сбрасывая трубку. Джун не удивлен, он даже не выключает смартфон, когда тот переходит на главный экран по завершению звонка. Мужчина гладит свежую рубашку, случайно касается пальцем горячего утюга, кроет его и всех вокруг матом, подставляя под холодную воду. Место ожога тихо ноет всю дорогу до института, но Намджун не обращает внимания, что куда важнее — в метро чёртов час пик, его прижимают к стеклу несколько потных тел. Ким пытается держать спину прямо, сделать невозмутимое лицо, и чувствует себя самым счастливым, покидая вагон. Напротив входа в институт его ждут Виен и Хосок. Наверняка девушка надумала свести двух парней, создать святую троицу. Вот только Намджун не собирается помогать ей с этим прекрасным планом и проходит мимо, игнорируя возмущение подруги. — Мы семь лет знакомы, а ты делаешь вид, что нисколько! Джун, ты серьезно обиделся на меня? Эй! — Чего тебе. — Неужели рыбка умеет, блять, говорить! — Перестань материться на весь универ. — Я дружу с тобой, а еще дружу с Хосоком. Это значит, тебе было бы неплохо хотя бы познакомиться с ним, — с умным видом диктует Виен. — Правда? К сожалению, нет. — Он совсем один здесь, Ким Намджун! Приехал сюда из… Откуда? — оборачивается к Чону. — Ах, да, из Германии. Так вот, ему нужен друг, а не подруга. — Ох, у него огромный выбор, ачжума. Целый корпус, и, к слову, весь Сеул. — Почему ты называешь ее «ачжума»? — встревает в перепалку Хосок. — Не бери в голову, у него память, как у рыбки, три секунды! Сколько раз просила уже… — Когда это я успел рыбкой стать? — Ты часто надуваешь губки, как будто тебе не двадцать пять, а четыре, Джун-и, — сложив руки на груди, замечает Виен. — Мне тоже звать тебя «ачжума»? — весело спрашивает Чон. — Нет! — одновременно отвечают Намджун с Виен, переглядываются и отворачиваются друг от друга. «Детский сад, да и только», — улыбается мысленно Хоби, а вслух говорит: — Эй, заканчивайте супружеские разборки, вы прошли мимо нашей аудитории. — Кто это тут супруги?! — орет Виен. — Тише, ты слишком эмоциональна, — прерывает Намджун, заходя в кабинет. Они всегда с Виен садились вместе на одно и то же место, но теперь девушка демонстративно прошла мимо, присев с мальчиком в очках. — И часто вы так? — интересуется Чон. — У нее ПМС, видимо. Такое происходит каждый месяц. — Она смешная, — примирительно говорит Хосок. — Согласен. Не знаешь, в честь чего она решила нас подружить? — Говорит, что ты только с девчонками общался, — признается Хосок. — Айщ, — ругается Джун. — И что в этом такого? — Ничего, — пугается старший злого взгляда Кима, который, видимо, не первый раз участвует в таком разговоре. — Тогда свали, — указывает Намджун на стул рядом с собой, который занял Хосок. — И не подумаю! Там эти бугаи, еще как-то не так поймут мое присоединение к их компашке. — Ты про этих? — оборачивается Ким, смотря на задние парты, в которых остались единственные свободные места. Хоби кивает. — Перестань, они нормальные. Как думаешь, дошли бы эти «бугаи» сюда, если б дураками были? — У нас свободная страна: могу сидеть там, где хочу. Джун вздыхает, бросая: «Хорошо, просто заткнись, и не мешай», машет рукой, а потом приветствует вошедшего лектора. Чон и правда молчит, хотя изредка поглядывает на Кима, конспектируя за преподователем. Этот танец глазами раздражает младшего, но он не собирается отвлекаться от впитывания знаний. Наконец, Хосок, привыкший подмечать детали на лицах людей, вдоволь разглядев парня, полностью погружается в лекцию. Во время пятнадцатиминутного перерыва между двумя парами Намджун лишь щелкает ручкой, даже не смотря в сторону Чона, пытающегося вывести на диалог. Хосок, отбросив попытки, шипит: «Блять, ну и ладно, заебал», подходит к Виен, которая, ожидаемо, уже давно остыла. На это Джун лишь цокает языком, потирает виски, выдыхая. Ну не привык он к общению в течении занятий или на переменах. Вокруг все шумят, ходят, смеются — гораздо удобнее ему было говорить в тишине или шагая вдоль частного сектора. — Да не грузись, ты здесь не причем! Он просто предпочитает болтать дома, чтобы не подслушивали, — громко вещает девушка. — Вот будем идти с пар, тогда и разговорим его, окей? Виен с Хосоком закрепляют обещание сжатыми мизинцами и припечатыванием больших пальцев. Хоби так просто не сдастся. Намджуну просто плевать.

***

Дорога до дома Кима сопровождается трещанием двух молодых людей. У Джуна почему-то настроение совсем пошло под откос, не хотелось делать совершенно ничего, да и скорая встреча с сестрой заставляла печалиться еще больше. — Я постирал твою одежду, Джун, — вырывает его из мыслей Хосок, протягивая белый пакет. — А, ага, — кивает младший, открывая калитку, чтобы зайти домой. — Что еще за «Ага»? Мою вернуть не хочешь? — удивляется Хоби. — Да, точно. Подожди, — спохватывается Джун. Не разуваясь, со столика в столовой, забирает пакет с уже чистыми вещами, сует Чону в руки, возвращаясь во дворик, но старший вставляет ступню между калиткой и забором. — Что случилось? — с волнением в голосе осторожно интересуется Хосок. — Стоп, а сколько… Ясно. Сейчас его лучше не трогать, Хоби, — Виен была в курсе регулярных посещений семьи Кима, повторяющихся каждые две недели. — Почему это? — любопытствует Чон, а Намджун воспользовавшись замешательством, защелкивает задвижку. Ким надеется, что у Виен хватит мозгов не выболтать все его секреты Хосоку, с которым он знаком всего лишь второй день. Девушка может, кстати, она слишком доверчива. Спустя пять суток после их знакомства Намджун уже знал обо всех ее бывших, нынешних, и будущих. Ким обедает неполностью разогревшимся супом, который впитал запах всего, что находилось в холодильнике, заглатывает кружку зеленого чая — кофе пить вообще-то вредно, так что лучше не злоупотреблять, — разгребает портфель с тетрадями и папками, собирая нужное на завтра. Вешает рюкзак на ручку двери и со спокойной душой идет в мастерскую. Там к мольберту прикрепляет несколько распечатанных фотографий лисичек, которых сестра просто обожала, и принимается за рисование наброска. Телефон разрывается от сообщений, скорее всего, это Виен, которая волнуется за моральное состояние Джуна. С одной стороны было приятно, что хоть кто-то заботится, но с другой, Киму не нравилось, когда отвлекали от такого интересного занятия. Он заканчивает со скетчем миленькой лисы, слегка мультяшной, но мужчина уверен, что девочка будет в восторге. Берет в ладонь гаджет, вытирает о влажную салфетку ее ребро, которое испачкалось в грифеле, покидает комнатку, чтобы подышать свежим воздухом на лавочке в беседке. Не аджума: ты сдох? Джун-и… прости, если ты правда не хотел дружить с Хосоком… я хотела как лучше. Чо, реально сдох? не ответишь — прилечу. Намджун улыбается, отвечая: Вылетишь обратно. Ответ приходит через несколько секунд. Естественно, Виен сидела с гребанным телефоном в руках все это время, наверняка листая ленту Инстаграма. привезти платочки, а то, наверное, закончились, оппа?

Думаешь, я сижу дрочу?

плачешь… извращенец!

Могу себе позволить в свои двадцать пять.

ты, кстати, ничего не рассказывал про свой сексуальный опыт… только не говори мне, что…

Заебала со своими троеточиями!

злюка!

Но ты любишь меня.

как друга

Ах, тебя так смутило замечание Хоби?

лучше с обрыва сброшусь, чем за тебя замуж выйду

Какие цветочки положить на могилку?

Ответ не приходит спустя даже две минуты, поэтому Джун выключает звук и возвращается к рисунку. Он тратит три часа, чтобы покрыть ее маслом, которое было куплено бог знает сколько лет назад и так и не использованное. Ким боялся, что краска засохла, но, так как ее даже не открывали, все осталось в порядке. Довольный рисунком, мужчина фотографирует, отправляет матери в «Какао» с подписью: «Жду вас с подарочком :)». Замечает, что сообщений от Виен так и не пришло, поэтому уже в предвкушении направляется в спальню, чтобы дочитать книгу. Телефон вибрирует оповещением, Джун думает, что это ответила мама, но пишет незнакомый номер: привет, это Хоби: > Виен дала мне твой номер. — Еще один любитель писать с маленькой буквы, — хмыкает Ким. Что ж, молодец, подруга, позаботилась. Теперь Намджуну будут писать двое любителей сообщений. Мужчина записывает контакт как: «Хосок с универа» и отвечает лишь: Угу Ответ приходит так же быстро, как от Виен. Чёрт, да эти люди похожи. все там в порядке? ты выглядел хмурым…

Блять, только ты не используй эти троеточия! Все окей

в чем причина?

Причина чего?

хмурости

Не твое дело.

чего так грубо?

Любишь нежно?

эй! я тут о тебе вообще-то. забочусь

Я просил?

ну и катись тогда! Хосок в ярости откидывает телефон на стол. Он тут, значит, хочет помочь, а его буквально… посылают? Хоби немного обидно, но он не загружает этим голову, взрослый человек все-таки. Если Намджуну нужна будет поддержка, он обратится. Чон кивает сам себе и, чтобы успокоиться, вспоминает вид из окна в своей обшарпанной съемной квартире, которую оплачивают родители. «Мы, конечно, рады, что ты хочешь учиться в родной стране, но не обеспечивать же тебя полностью». В магазин зашел новый покупатель, поэтому телефон пришлось убрать совсем, чтобы пробить продукты. Работенка не суперская, но это единственное, на что хватает сил и времени. Еще остались проклятые задания с лекций, а Хоби уже в сон клонит… Весь энтузиазм еще и Намджуном сдувается, который никак не идет на встречу. Только вот у Чона и правда нет здесь никого, кроме Виен, да парочки ребят с группы, которые даже не дали своих номеров. — Какие люди, — слышит он знакомый голос, который вырывает из мыслей. — Намджун? — Собственной персоной. Пробьешь? — указывает Ким на банку рамена. — Почему ты этим питаешься? — спрашивает Хосок, складывая деньги в кассу и выдавая сдачу. — Тебе дело какое? — Кактус что ли… — То рыбка, то кактус. Человек я, блять! — злится Джун, заваривая лапшу кипятком из кулера рядом с кассой, намереваясь съесть свой нехитрый ужин прямо здесь и сейчас. — Да ты колючий человек, знаешь! — Мне Виен достаточно, Хосок. — Только в этом причина? — удивляется Чон. Хотя он понимал, что иногда людям легче довериться лишь одному человеку. — Просто я не очень общительный человек. Мне лень узнавать тебя с самых примитивных фактов. Это займет время, которого у меня нет. Вот и все, — пожимает плечами Намджун, прикрывая пар крышкой. — Понятно, — отвечает Хосок и улыбается, здороваясь с вошедшим покупателем.

***

Больше в тот вечер парни не говорили. Чон, поняв намек, не писал, однако номер все же не удалил. В компании с Виен они с Намджуном перебрасывались фразами, не выходя за рамки. Так прошло три дня. Ким просыпался, выпивал кофе, шел на пары, встречался около входа в институт с подругой и Хосоком, слушал лекции, возвращался домой, обедал. Иногда появлялась быстрая работёнка в виде написания рассказа на определенную тему. Намджун хватался, писал, отправлял и получал свои деньги. Чон вставал в шесть, как делал всегда в Германии из-за того, что школа находилась далеко от дома. Завтракал яичницей, запивая персиковым соком, встречался с Виен, потом они вместе ждали Намджуна, слушал лекции, шел на работу, а затем плелся в квартиру. На четвертый день Ким отказался идти с ними домой, так что Хосок проводил подругу домой и вернулся к себе в квартирешку. Неделю назад он отправил заявку на конкурс вместе с материалом. Нужно было сконструировать модель человеческого сердца. Тот, кто сделает это наиболее оригинально, получит денежное вознаграждение. Чон выиграл, потратив множество сил на задумку, пересмотрев тысячи вариантов в интернете, и, вдохновившись, создал свое. На почту пришло письмо с поздравлением и хотелось срочно кому-то рассказать… Виен написала, что будет занята, поэтому все попытки связаться с ней будут тщетны. Оставался только Намджун… Хоби почти не сомневался, радость и гордость зашкаливали, так что он просто выскочил из подъезда, вспоминая название улицы, по которому скользнул взглядом сегодня. С помощью навигатора он проложил себе путь, сел на метро, улыбаясь до ушей. Радовал и тот факт, что на работе выходной, а значит день свободен. Парень немного запутался в частном секторе, либо навигатор, либо сам Хосок тупил, но, спросив у женщины, смог найти нужный дом, около которого застал интересную картину.

***

У Намджуна чуть тряслись руки, пока он затягивал галстук. Сестренка Ким Чи, видя брата в костюме, представляла, что Намджун — принц, так хорошо он выглядел в официальной одежде. «Она больше не может говорить», — отправила мать сообщение, когда родители только выехали. Ким чуть не выронил телефон из рук, но вовремя спохватился. Мужчина не покажет свою слабость Чи. Сначала у нее стала подворачиваться ножка… Госпожа Ким думала, что это особенность. «Метахроматическая лейкодистрофия», — Намджун даже не сразу смог произнести. Постепенное самоуничтожение организма. Спустя время малышка не могла передвигаться без помощи. Потом вообще не могла. Следы ее ножек больше не будут оставлены на песке моря в Пусане, на которое они часто ездили с семьей. А теперь она еще и потеряла способность говорить… Больше Ким не услышит ее «Я люблю тебя, братик Джун-и». От этого желудок скручивало, а к горлу подступал ком. Ким взял сестру на руки, даже не позволяя зайти домой родителям. Он скучал, но это молчание со стороны болтливой девочки… вымораживало. Намджун прижал к себе ее маленькое тельце и та уткнулась куда-то ему в шею. — Хоть она не может говорить, ты должен научиться чувствовать ее, Джун, — глаза матери красные, с синяками и и полопавшимися в них сосудами. Они перестали звонить друг другу — разговоры теперь всегда заканчивались ее слезами. — Я научусь, мама. Ради нее сделаю все, — тихо говорит Ким как женщине, так и сестре. — Я приготовил тебе подарок, Чи, — выдавливает улыбку, сравниваясь лицом с Ким младшей.

***

Хосок смотрит на Намджуна, обнимающего сестру издалека и умиляется с картины. Вот кто может растопить сердце этого черствого мужчины. Чон уверенно подходит к семье Ким, уж очень хочет посмотреть на девочку. Интересно, они с братом сильно похожи? — Что ты здесь делаешь? — ошарашенно смотрит на него Джун. — Здравствуйте, — низко кланяется парень родителям Намджуна, а потом поворачивается к Киму. — Мне есть что тебе рассказать, — радостно искрит звездочками из глаз Хосок. — Сейчас не очень подходящий момент, Хосок… — О, нет, все в порядке! — восклицает мать. — Проходи, Хосок, да? Заходи, — быстро кивает женщина, подталкивая Чона. — Мам, — сквозь зубы цедит Намджун, даже забывая про Чи у себя на руках. — Чего ты? Он же твой друг, пришел к тебе… Нельзя прогонять. Новый человек. Для Госпожи Ким не существовало никого, кроме семьи и нескольких врачей из больницы. Хосок же был обычным мальчиком, который излучал счастье, а его так не хватало женщине. — Не друг он мне! — уже повышает голос Джун, проходя в гостиную. — Ох, прости его, Хосок-а. Он не очень общительный мальчик еще с детства. Намджун усаживает Чи на диван, стучит кроссовками о паркет, топая в комнату за рисунком. У него есть пять секунд, чтобы успокоиться, не больше. Ну узнает Хосок, что его сестра смертельно больна… А ведь даже Виен ни разу не видела Чи. Сестренке было два года, и за все эти семьсот тридцать дней подруга не знала, как выглядит девочка. А Чон теперь знает. — Как тебя зовут? — слышит вопрос Хосока к сестре Намджун, когда подходит к дивану. — Она немая, — слишком громко выдает Ким, даже девочка настороженно смотрит на него. Но тут же улыбается, заметив в руках брата рисунок. Чи вообще всегда улыбалась. Когда было невыносимо больно от очередного падения, она вставала, снова падала, потому что ноги уже не могли держать тело. Улыбалась и сейчас, когда потеряла голос. Чёрт, почему Намджун ведет себя так некрасиво по отношению к ней? Хосок в ответ понимающе кивает, представляется веселым: «Я — Хоби», протягивая большую ладонь. Чи с полминуты смотрит на руку, потом смотрит на мать и та понимает без слов. Подает небольшой блокнотик с фломастером и девочка принимается выводить свое имя. Намджун не может смотреть на то, как дрожат ее пальчики, пока она двигает пишущим предметом, поэтому отворачивается, заваривая чай к торту «Рыжику». В скором времени она не сможет глотать. Вы должны быть готовы. Кто знает, может Чи сегодня в последний раз ест торт? Навязчивые мысли крутятся в голове, убивая, и лишь Хосок неожиданно помогает, разбавляя атмосферу шутками. Он гладит девочку по волосам, те слегка жесткие, улыбается ей, а она — ему. Явно нашли общий язык. В какой-то момент Намджун расслабляется, даже позволяет себе натянуть вверх уголки губ. Он дружил с Виен семь лет, но никогда бы не подумал, что далеко не она поможет в такую трудную минуту.