Приходи в пять двадцать. Куда угодно, только не опаздывай.

"Я хочу хоть с одним человеком обо всём говорить так как с собой". Ф. М. Достоевский. "Идиот"

BTS - LOVE YOURSELF Highlight Reel 起 - Smyang Piano

— Хосок, можно отвлечь тебя на минутку? — находит Намджун Чона в университетской библиотеке. Хоби читает книгу и, когда слышит голос друга, смотрит исподлобья. Ким отодвигает стул напротив, обдав тихое помещение противным скрипом ножек, садится и ёрзает, не зная, с чего начать. — Ты ведь всё слышал, так? — сглотнув ком в горле, спрашивает Джун. — Слышал. Но это ничего не меняет, правда, — Хосок не смотрит на собеседника, его взгляд устремлен в книгу, но глаза не двигаются. Мужчина кутается в широкую серую куртку сильнее — какие-то проблемы с отоплением, поэтому студенты и преподаватели расхаживают в верхней одежде. — Хоби... Просто скажи, это ведь неправда? Намджун — трус. Виен намекнула, что Хосок ответил ей положительно. Чон вообще теперь часто говорил с подругой о своих чувствах, больше всё равно некому, а девушка в свою очередь пыталась сохранять самообладание — она искренне верила, что Хоби не ранит Кима. Даже, наоборот, сможет излечить, заставит улыбаться чаще, но... Намджун еще не может отойти от прошлых отношений. — Что — неправда? — строит из себя дурочка Чон. Он еще надеется, что друг говорит о чем-то другом. — Я... правда нравлюсь тебе? — предложение ухает куда-то вниз, на пол, как и сердце старшего. Он вопроса даже не слышит, скорее, читает по губам. — Чёрт, Виен... Почему сердце такое? Почему оно не дает выбрать, а тупо ставит перед фактом? Почему любить так больно? — Перестань. Любить Намджуна больно. Других нет. Согласна, тут тебе не очень повезло... Но, если постараешься, он пойдет на встречу, Хоби. — Да. Нравишься, — теперь Хоби смотрит прямо в глаза, скорее, в душу. Ким тоже задыхается. Потому что не верил. Как такой солнечный человек может обратить внимание на угрюмого нытика Намджуна? Джун вечно недоволен, сварлив, и, что самое главное... постоянно ранит. — Почему? Почему я? — все-таки озвучивает свои мысли младший. — Не знаю. Это не мой выбор. — В нашем университете куча парней, которые красивые и умные. С какого это именно я? Что тебе во мне нравится? — Признаюсь: ты меня дико бесил. Потом мы стали сближаться и я понял, что ты весьма неплохой человек. Конечно, у каждого есть загоны, и это абсолютно нормально. В какой-то момент, кажется, когда ты заиграл на пианино, мое сердце пропустило удар и... после этого пришлось осознать, что я к тебе неравнодушен. "С каким же сожалением он об этом говорит", — замечает Ким. — Виен уже рассказала тебе? — О чем? — О том, почему я не могу принять твою любовь? — Нет, — слишком тихо выходит у Хосока и он перемещает взгляд на свои руки. Смотреть на Намджуна сейчас просто нереально. — Если коротко, то мой прошлый парень ухаживал за мной. Обещал воздушные замки. А потом изнасиловал. Думаю, не надо размусоливать все в подробностях. Но я больше не верю людям. И отношения начинать нет сил. — Намджун... Ты же сам сказал, что он был твоим прошлым парнем. Я... Я — не он, — спокойно говорит Чон, все еще нервничая, сжимая уже закрытую книгу в ладонях. — Я знаю. Но прошлое невозможно забыть и отпустить так легко. — Ты хотя бы пробовал? — Он вставил мне в задницу грёбанный искусственный член, даже не свой. Ему нравилось смотреть на то, как меня разрывает физически и морально. Так что да. Конечно, я пробовал отпустить. Безусловно. Вот только картины прошлого и его ухмылка словно выбиты на моих глазах, — видно, что говорить Киму удается с трудом, он не хочет выдавать эту информацию. Намджун говорит, почти срываясь на крик, но вовремя одёргивает себя, понимая, что здесь не место. — В наших отношениях может не быть секса, Джун. Это необязательно. — Ты не должен страдать из-за меня. — Это не такие уж и страдания. Хуже, чем сейчас, уже не будет. — Ты не обязан любить меня в ответ, Джун, все в порядке. Постарайся меньше мелькать перед глазами, и оно пройдет само собой. — Только усилится. — Что? — Твои чувства только усилятся. Так всегда происходит. — Послушай, ты итак сейчас делаешь мне больно. Ты и до этого делал. Игнорировал, а потом просил помощи, но я не получал в ответ того же. Тем не менее, я привык. Потому что любил. И люблю. Но в данную секунду я чётко ощущаю, как ты вырываешь мое сердце. Мне больно. Просто уходи. Наконец, спустя несколько месяцев, Хосок высказался. У него хватило смелости выплюнуть эти слова, но посмотреть Намджуну в глаза — нет. Младший молча встает, направляется к выходу, и Чон слышит, как хлопает тяжелая деревянная дверь библиотеки.

***

MISSIO - Can I exist

— Да ты все каникулы только и делал, что смотрел в потолок. Нельзя же так убиваться! Быстро вставай! - вторая попытка Виен за сегодня вытащить Хосока из постели. Тот исхудал, щеки потеряли румянец, и даже снег за окном не дарит былой радости. — Не хочу. — Захочешь! Я специально купила нам два билета в кино! Экшон и комедия, как ты любишь! Давай же, Хоби, самое главное — первый шаг. Второй сделать легче! Хосок всю неделю лежал в постели, вставал только в туалет или за кофе. С таким успехом он и правда здесь откинется. — Я чертовски ценю твою заботу, ачжумма, но сегодня хочу побыть дома. — Там такая потрясная погода! Выпал снег, а ты еще не оставил первые следы! Ну, Хоби, будешь первым, кто пройдет по нему! — Плевать. — Агх! Я же не отстану! — И не надо. Полежи со мной, — просит Хоби. Виен вздыхает, раздумывает, но все же обнимает друга поверх одеяла, не обращая внимания на запах его немытых волос и влажность подушки. Девушка пыталась поговорить с Кимом, просила дать старшему шанс, но тот ни в какую не хотел соглашаться. "Ты ведешь себя как ребенок!" — однажды выкрикнула Виен. "Нет, ребенок тут только ты. Бегаешь между нами, все пытаешь свести, но не выходит". Тогда девушка просто хлопнула дверью и к Киму больше не возвращалась. Отныне она ходила только к Хосоку, который, в отличие от Джуна, не мог делать вид, что все в порядке. Мало того, что Хоби пришлось принять свои чувства к мужчине, затем узнать, что тот бисексуален, а потом услышать отказ. И это после всего, что Чон пережил, после того, как бегал в больницу к Чи, после того, как помогал, ведь Намджуну тяжело там одному с матерью и отчимом. День рождения в феврале Хосок проводит в компании Виен, она покупает огромный торт, который простоит в холодильнике еще неделю. Доест его, кстати, тоже Виен, так как Хоби не ярый поклонник сладкого. Чон не будет отрицать, что ждал Намджуна с извинениями. Ждал его даже без подарка, потому что приход им бы и являлся. Но Ким не пришел. Поэтому, Хоби загадывает: "Хочу забыть Намджуна", и задувает свечи. Джун не пришел и на следующий день. И после. Хосок окончательно отпускает человека, которого до сих пор любит.

***

I'M YOUNG - WINNERрекомендуется прочесть перевод песни

Ким теперь ходит в компании с Винхо и еще двумя ребятами. Виен устроила другу бойкот и все внимание переключила на Хосока. Никто бы из этих троих не подумал, что всё закончится вот так. Хоби за следующие месяцы до лета не разговаривал с Намджуном. В этом не было необходимости, да и желание отсутствовало. Прошлое ворошить не хотелось, а именно так Чон теперь говорит об их дружбе. Всё, что происходило ранее, уже не имеет значения. Да, было приятно проводить время вместе: смотреть фильмы, мечтать о всяких глупостях, представлять, как будут втроем купаться на Мальдивах во время каникул. Было, но больше не будет. Нужно просто смириться. Летняя сессия окончательно разделяет их. Если во время учебы они виделись на совместных парах, кивали друг другу в знак приветствия, то теперь все силы были сосредоточены на экзаменах, и скором отдыхе. Это время года Хоби не любил — в квартире не было кондиционера и приходилось подыхать под маленьким вентилятором. Виен же была в восторге, грозилась увезти их обоих в Пусан, и бороться за право именовать себя ихтиандром. Девушка уверяла, что может задерживать дыхание на минуту, а если постарается, то и на одну с половиной. Хоби, уже отошедший от страданий, просто фыркнул на это, но идея покинуть шумный город казалось весьма привлекательной. Разве что денег не было, а Виен всё никак не могла добраться до починки машины. Намджун теперь проводит время дома у родителей, играет с сестрой, которой несколько дней назад исполнилось три годика. За это время девочка потеряла зрение, и Ким не сдержал слезы, когда та, услышав, что он вошел в палату, искала взглядом, но так и не смогла остановить темные глазки на его лице. Кроме Виен и Хосока никто из новых друзей так и не узнал правду об сестре Джуна и теперь с проблемой пришлось справляться самому. Некому было звонить и просить приехать. Никто больше не мог выслушать, осторожно запустить пальцы в волосы, взъерошить, а потом убедить перестать грустить. Намджун не признает, но сегодня ночью он пытался вместо своей руки представить ладонь Хоби, но это было совершенно не то. Лишь Чон умел гладить его по голове именно так. Младший несколько раз подрывался к Хосоку. Несколько раз хотел плюнуть на прошлые отношения, ведь уже давно понял — Хоби не обидит, ведь по-настоящему любит. Однако, гордость и привычка не позволяли в сию же секунду вскочить, надеть обувь, и понестись к другу домой. Намджун сдался всего один раз. Когда Чи потеряла слух. Стремительно подкрадывалась осень, и мужчина не мог поверить, что с Хоби они знакомы уже почти год. И что они так много потеряли из-за упрямства Кима. — Джун? — искренне удивляется Хосок. В его голосе нет радости, он не кричит: "Я ждал тебя!", даже не запускает внутрь. Действительно, а чего ожидал Ким? — Я зайду? — Ну проходи. Наверное, Хоби уже давно ничего не чувствует. Иначе, почему он так спокойно ставит чайник кипятиться, с улыбкой на лице спрашивает, какой чай хочет Намджун? — А какой ты обычно пьешь? — Фруктовый, - отвечает Чон. "Ненавижу фруктовый", — думает Джун, но отвечает: — Значит этот. — У тебя что-то случилось? — все же выдавливает из себя Хоби, потому что Ким, блять, тупо молчит. — Ничего. Просто соскучился. "Она больше не слышит. Больше не видит. Но улыбается", — хочется крикнуть прямо в лицо от отчаяния. "Он снова ранит. Идиот", — думает Хоби, но в ответ лишь вздыхает. За это время он как-то принял то, что, как объяснила Виен, у Намджуна это выходит неосознанно. — Как Чи? "А обычно он спрашивал обо мне", — совсем тихо мелькает в голове у Кима. — Знаешь, в ее положении лучше быть не может. Терпимо или хуже. — И как у нее сейчас? — Хуже, — все-таки признается Джун. — Ты ведь поэтому пришел, — даже не вопрос. — Всего одна из причин. — Я никогда не отказывал тебе в помощи, — напоминает Хосок. — Что? — Я. Никогда. Не отказывал тебе в помощи. Ты сам решил, что не можешь приходить. — Думаешь, я бы смог? — Раньше мог, — кивает Хоби, грея руки о кружку с чаем, который никто из них так и не начал пить. — Раньше ты ко мне ничего не чувствовал. "Если бы я только не поймал его взгляд тогда на диване. Всё было бы по-другому?" — спрашивает у себя Чон. — Это единственное, что нас сломало? Серьезно, Намджун, мы шикарно проводили время. — Ты мог бы делать вид, что ничего не происходит? — Да. Ты тоже мог бы. А сейчас давай попьем чай. У меня есть зефир, воздушный, как ты любишь. — Мне жаль, — чётко произносит Намджун, но Хосок ничего не отвечает. Потому что поздно. Столько месяцев прошло, а мужчина извинился только сейчас. Он лишь кивает. А Киму больше и не нужно. — Мы можем общаться, как раньше? — с надеждой спрашивает Намджун. — Всегда могли. Я же сказал. Или нужно прямо ответить, что сколько раз бы ты не отшивал меня, я приду? Хосок не хотел. Правда не хотел выдавать себя. — Хоби, ты... — Я всё ещё. — Прости. — Здесь нет твоей вины. Мы будем общаться как раньше. Потому что ты так хочешь и я так хочу. Мне двадцать шесть, тебе тоже скоро стукнет, так сколько мы ещё будем вести себя не как дети? — Прости. — Хватит извиняться. А то вмажу. Куда делся тот вечно равнодушный Джун-и? — пытается разрядить атмосферу Хосок. И даже получается. Спустя минут пять они уже менее скомкано беседуют, жуют зефир, спустя еще немного улыбаются. Сделал бы этот такой легкий шаг Намджун раньше, и всё произошло бы иначе. Вот только судьба ведет нас по заранее протоптанным следам.

***

the only - nvrm/на повтор/

Через два года. Продолжение видеозаписи — Хосок показал мне, что такое любовь. Он гладил мои мокрые волосы после дождя, а потом сушил их феном. Сплетал наши пальцы во время... Он сжимал меня крепко, но не больно, всего лишь показывая чувства, напоминая, что рядом. Хоби любил меня, оберегал, словно я сокровище, но в тот момент, когда мне показалось, что он научил меня чувствовать правильно, и я могу сказать эти три слова, Хосок... Прошлое — Если честно, у меня есть причина, по которой я пришел, — признается Намджун. — Ты хочешь, чтобы я побыл с тобой, и помог справиться с тем, что Чи полностью отрешена он мира, — кивает Хосок. — Нет. Я смог научиться справляться сам. — Тогда что? Ким встает из-за стола, и его взгляд меняется, превращается в нечто странное и еще более темное. — Подойди ко мне, — Хосок не понимает, что происходит, и почему Намджун так резко изменился в лице, но выполняет просьбу. — Ближе, — тихо говорит Ким. — Если я подойду ближе, мы станем в плотную, — сглатывает Хоби. — Это именно то, о чем я прошу. — Что с тобой, — отшатывается Чон. — Успокойся. Ты ведь сказал, что ничего не получал от меня в ответ, верно? — Хосок медлит, молчит, понимает, что его ответа ждут, и осторожно кивает. — Поэтому, я хочу отдать тебе самое важное, что у меня есть. — К чему ты клонишь? — Я хочу отдать тебе себя, Хоби, — наконец, выдыхает Ким. — Ты выпил, — утверждает Чон. — Просто выпил. — Лишь чай. — Уходи. — Нет. Ты никогда не уходил. Даже если я просил. — Мне это не нужно. Не заставляй себя. — Это мое желание. Честно. — Ты снова обманешь. — Больше нет. — Сложно поверить. — Попробуй. — Пробовал много раз. — Поверь в последний. Только на сегодня. Намджун хочет отдать себя Хосоку, потому что чувствует вину перед старшим. Чон не может взять, потому что собирался забыть. Но это только на сегодня. — Ты же понимаешь, что это скажется на нас? — все еще стоит на месте Хоби. — Знаю. Но сейчас я хочу отдать тебе всего себя. Так же, как ты отдавал себя — мне. — Дороги назад не будет. — Отлично, — слово тонет в аккуратном поцелуе. Хосок дрожит, сминает губы Намджуна, и млеет, когда тот осторожно отвечает. Хоби не спешит распускать руки, он лишь целует пухлые губы, раскрывает их, скользит шершавым языком, оглаживая нёбо и дёсны. Намджун цепляется за его шею, плечи, пытаясь устоять на ногах. Бывший никогда так не целовал. Никогда не смаковал момент так чувственно. Чон заставляет себя остановиться, отстраняется, когда воздуха не хватает совсем, но снова припадает к губам Кима. Он не проникает языком в рот, зубами оттягивает нижнюю губу, зализывает, коротко целует верхнюю. Прокладывает влажную дорожку от подбородка до левой скулы, положив теплые ладони на щеки младшего. Намджун млеет под ласками, которые не понимает, чем заслужил, нехотя отрывается от Хосока, направляясь в спальню. На постель ложатся уже без одежды, оставаясь лишь в белье. Хоби целует шею, грудь, бедра, оглаживает бока, но не пытается затронуть эрогенные зоны. Хотя, Намджун сейчас — сплошная эрогенная зона. Каждое прикосновение губ Чона к своей коже ощущается мурашками и теплом, и Ким жалеет, что не может полюбить так же в ответ. Джун отдавал себя, думая, что Хосок решит отыграться. Что он, без прелюдий, будет вбиваться в тело, доставляя удовольствие только себе. Как младший мог так в нем усомниться? Хоби любит. Это слышится в каждом вздохе и звуке, каждом робком касании и, даже несмотря на то, что оба оголены почти полностью, в его действиях нет похоти. Нежность течет из-под подушечек пальцев, цепляется за кожу и остается там. Навсегда. Чон красивый, прямо сейчас, с заметной испариной на лбу, чуть тощим телом, но прекрасными глазами. И почему Намджун только сейчас осознал, что Хосок — лучшее, что когда-либо случалось в его жизни? — Знаешь, тебе нужно было предупредить заранее. У меня ничего нет, — шепчет старший в самые губы, опаляя их дыханием. — Не думай обо мне. Хоть раз подумай о себе. — Вот почему ты всегда такой? Почему не можешь просто принять, что не все хотят сделать тебе хуже? — Намджун чувствует, как мочка уха захватывается зубами. — Придется подождать, пока я тебя подготовлю. — Ты знаешь, что делать? — Да. Доверься мне. Хосок медленно стягивает белье с младшего, вылизывает указательный палец, проникая внутрь сжимающегося колечка. Намджун чувствует дискомфорт, даже думает, что не разглядел и Хоби вставил два или три. — Прости, но без этого ты не... — Я в порядке, — выдыхает Джун. — Просто продолжай. Намджун цепляется за простыни, за спину Чона, притягивает к себе ближе пятками, а Хоби успокаивает поцелуями. В движении пальцами нет ничего приятного, чувствуется наличие лишнего, но Хосок, который покрывает его тело своими губами, заставляет забыть об этом, и просто свыкнуться. Хоби смакует губы чуть грубее, от такого Намджуна едет крыша: от его отдачи и полном подчинении. Он добавляет уже третий палец, не перестает шептать какие-то глупости на ухо и двигает ими быстрее, дыша более рвано. Намджун не слышит, даже закрывает глаза, боясь поцарапать спину Хоби ногтями после очередного глубокого толчка. Джун хочет попросить не медлить и уже войти, но Хосок же упрямый, пока не почувствует, что достаточно растянул, не начнет. Чон смачивает слюной пальцы, медленно, не отрывая взгляда от Кима, спускает нижнее белье одной рукой, водит по вставшему члену, размазывая влагу и предэякулят. Ему страшно, что если сейчас войдет в Джуна, то тому будет слишком больно, но мужчина готов, он же вот уже минут десять крутил внутри него пальцы... Хосок отходит за презервативом, а Намджун на секунду думает, что тот ушел на совсем. Что он уже не хочет Кима, и передумал. Но Хоби возвращается, тут же падая в объятия раскрасневшегося мужчины. Первый толчок, медленный, который Хоби едва не сделал резким, выбивает у младшего хрип. Он снова сжимает простыню, жмурится, пытается привыкнуть к органу в себе. Второй толчок отдается более сильным дискомфортом, потому что Хосок насаживает сильнее. Мужчина сплетает их пальцы, целует, начиная двигаться в умеренном темпе. Намджуну не приятно. Но и не больно. Удовольствие доставляет даже не то, как Хоби входит до упора, касаясь простаты, а то, что в этот момент он сжимает ладони Кима сильнее. Спустя еще несколько толчков Ким чувствует, как становится комфортно, как он сам поддается на встречу, ближе прижимает Хосока, цепляется за его руки, хрипит и даже плачет. Потому что звёздочки перед глазами. Потому что Чон любит, а Намджун нет. Потому что это только на сегодня. Намджун повинуется, позволяет толкаться Хосоку так, как он хочет, даже если быстро, даже если сносит крышу. Сегодня можно зайти настолько далеко, насколько это возможно, использовать этот их первый и единственный раз полноценно. Чон не позволяет Киму сделать нормальный вдох, заставляет дышать часто, а сердце биться в бешеном ритме. Нежность, вроде, никуда не девается, но Намджун чувствует, как с каждым движение бёдрами Хосок говорит. Заставляет ощущать душой и клеточками тела. Хоби становится более несдержанным, с его уст срывается тихое рычание, он целует грубее, снова и снова. Хочется остановить время, набрать в легкие как можно больше воздуха и продолжить. Чон пробирается правой ладонью по прессу Джуна к члену младшего, сжимает его, наконец, вырывая первый стон. Намджун вообще не здесь, а это движение ладони мужчины возвращает его к реальности. Хосок доставляет удовольствие тому, кто почти год насмехался над ним. Ким притягивает Хоби к своим губам за волосы на затылке, впервые целует сам, отдавая то, чего никогда не имел. Чувства. Чон чуть приподнимается, смотрит на покрасневшие от поцелуев губы Джуна, водит по его члену рукой, быстро, потому что сам уже чувствует приближение оргазма. Намджун может довести для него без прикосновений, просто находясь рядом, а тут он под ним, требует поцелуев, тянет на себя, низко стонет. От этой картины, узости Кима и мыслей Хосок кончает в презерватив, но не выходит, пока Намджун не изливается себе на живот следом. Первое и последнее занятие любовью. Потрясающее. Крышесносное... Подошло к концу. — Мы можем полежать еще рядом, — предлагает Джун. — Да, — с закрытыми глазами укладывается рядом Хосок, отправив презерватив в мусорку возле стола. И как ему теперь спать на этой кровати? Как просыпаться, осознавая, что Намджун не сопит рядом, а где-то далеко? Как вообще находиться здесь, вспоминать их поцелуи и прикосновения? Невозможно. Они молчат. Потому что уже все попросту сказано. С каждым толчком Хосок говорил, с каждым стоном Намджун отвечал. — Спасибо, — слушая ритм сердца Кима, шепчет Чон. — Это я должен тебе говорить, Хоби. — Не должен. Ты мне ничего не должен. — Ты сделал для меня слишком многое. — Я всего лишь полюбил тебя. — И я знаю, что это было и будет самым лучшим, что случалось в моей жизни, — уверяет Намджун, не расцепляя их ладоней.