Приходи в пять двадцать. Куда угодно, только не опаздывай.

First Love - BTS

Гром бьет по перепонкам, заставляя Намджуна сжаться всем телом. Чёрт, в эти выходные они с Хосоком собирались сгонять в двухэтажный домик Виен, который она отжала у своего парня, с которым (ого) провстречалась уже четыре месяца. Длительные отношения у девушки были довольно давно, поэтому первая неделя сопровождалась ее восторженными разглагольствованиями по поводу нового молодого человека. Теперь, слыша слово, начинающееся на «Тэ» и заканчивающееся на «Мин», у Хоби с Намджуном возникал рвотный рефлекс. Зато Виен была счастливой, так как парень имел такой же слишком громкий голос и эмоциональность. В общем, если кому-то не хватало одной бомбы замедленного действия, так теперь появилось две. Капли дождя заполняли углубления в асфальте, проезжались по камешкам, траве и пожелтевшим листикам, оставляя после себя петрикор и грязь, которая так бесила Джуна. По просьбе Хосока, а точнее, ультиматума, Ким чаще стал носить светлую обувь. Одну из пар ему купил Чон, взяв обещание, что теперь будет видеть в них Намджуна в университете каждый день, но погодные условия не позволяют надеть их снова, да и поехать отдохнуть. Настроение резко портиться, уголки губ съезжают к подбородку и Хосок, заметив погрустневшее лицо своего парня, принялся прыгать перед ним, изображая спрута, короче, вести себя так, будто в него вселился демон. Джун, в принципе, давно привык к такому способу развеселить, просто чуть улыбается и Чон успокаивается, снова забираясь на высокий стул. Этот предмет мебели был приобретен недавно и только для того, чтобы на высоком подоконнике было удобнее заниматься. Да, отныне Намджун делает задания только там: солнце освещает бумагу и не нужно тратить электричество для мерцающей настольной лампы, которую следовало бы поменять, но у Кима, конечно же, совсем нет на это времени. Учеба проходит спокойно, святая троица, а она ей и осталась, так как Намджун был категорически против присоединения к компании Тэмина (к слову, то же самое он говорил и про Хосока, и что мы видим теперь?); написала себе чёткое расписание по подготовке к сессиям и лекциям, выделив пару часов на отдых. Ким смог написать несколько рассказов на страниц шестьдесят-семьдесят о любви мужчины и женщины. «Он и она» — так назывался первый, в котором Джун просто по дням и событиям красочно описывал их отношения с Хосоком. Неплохо устроился, но, когда уже забытый писатель объявился в издательстве, те посчитали произведение довольно милым, легким и уютным. Теперь Хоби мог читать о том, о чем Намджун в силу своего противного характера никогда не скажет. Мужчина вообще редко говорил о своих чувствах, и как понял Хосок, предпочитая показывать их через действия. Первые деньги, полученные за продажи романа, потратились на подарок Чону. Намджун ему вообще редко что дарил, и вот, когда появились «лишние» сбережения, купил парню огромную плюшевую игрушку в форме сердца. Своеобразное признание, после которого Ким ходил еще несколько часов красный, как рак . Всё правда шло хорошо. Намджун был вроде счастлив, любим, да и друзей дела налажены. Однако… Чи. Ким Чи, девочка, которая всегда улыбалась, теперь уже не могла двигаться. Она проживала последние дни в постели дома, обставленная множеством пикающих и трещащих металлических коробок, питаясь через трубку, и больше не сжимая ладонь матери в ответ. Потому что малейшее движение причиняло боль. А Намджун, который был полностью погружен в водоворот отношений и переосмысления своих действий, даже не был в курсе такого состояния своей сестры. Госпожа Ким, шокированная известием об их отношениях с Хосоком, долго переваривала известие, и на просьбу промолчать перед отчимом коротко кивнула. Она не хотела разрушать, пусть и такие странные, но отношения сына, поэтому со временем смирилась. Но тянуть до самого конца не имело смысла. Женщина собиралась в понедельник, когда Ким приедет на учебу, попросить приехать домой, чтобы в последний раз коснуться уже ничего не слышащей и не видящей сестры. Госпожа Ким опоздала. Намджун расположился под козырьком ларька, в который Хосок зашел, чтобы купить пирожных для матери. «Вот будет сюрприз», — подумал Ким. Раз они не едут отдохнуть, а свободное время есть, почему бы не навестить семью? Хоби, шурша пакетом, толкнул ручку двери от себя, накинул капюшон, и, взяв Намджуна свободной ладонью, пошагал к машине. Ким был рад в какой-то мере этому ливню, потому что заляпанные грязью колеса и низ дверей сами себя не отмоют, казалось бы. Однако, природа решила сегодня помочь, организовав бесплатный душ для его крошки. Хосок кое-как поелозил в влажных волосах Кима пальцами — ручная сушка — но это, к его удивлению, не очень-то помогло. — Я же сказал надеть ветровку, твою мать, Джун, хочешь заболеть к нашему приезду? — раздраженно спрашивает Хосок. — Успокойся, сейчас отогреемся. Лучше дай мне термос с заднего сидения, — просит младший, плавно выезжая на середину дороги. Несмотря на нервозность характера водил Намджун мягко, чем восхищал Чона. Хосок повинуется, вздыхая, в пластиковый стаканчик выливает клубничный чай — вроде, там были кусочки подсушенной ягоды, придавая напитку изысканный аромат — и подает мужчине. Тот делает глоток и отдает обратно — чай до сих пор слишком горячий. Хоби отпивает следом, довольно резко, кашляет, чуть не расплескивая остатки чая, и правой рукой Намджун вытирает капельки слез, выступившие на глазах. Странно, а он ведь даже не оторвал взгляд от дороги — настолько они уже изучили тела друг друга. Ким, например, никогда так бурно не реагировал на кипяток. Подъехав к дому родителей, как необычно, в тишине — Хосок, который не замолкал ни на минуту, подолгу и с множеством подробностей рассуждая про новую сумочку или пуловер их однокурсницы, причитая о том, какая она безвкусная (тут как-то непонятно, сама девушка безвкусная или аксессуар), теперь сомкнул губы, словно превратился в рыбу. Намджун не допытывался до него в такие, хоть и крайне редкие, но случающиеся моменты, и предложил припарковаться не совсем около дома, чтобы быть уж совсем неожиданными гостями. Хосок лишь кивнул, даже не стал читать лекции про вред холодного уличного душа здоровью. Намджун, бодро шагая, направлялся к воротам уютного, но такого пропахшего печалью родительского дома. Он уже представлял, как вручит матери ее любимое пирожное, угостит клубничным чаем, расспросит про успехи и подарит, как обещал, экземпляр «Он и она». Женщина никогда не тратила деньги на печатные версии книг, предпочитая электронные, но роман Джуна еще никто не сканировал, а самому автору было как-то не до того. Никто, даже, скорее всего, сама Вселенная не ожидала того, что ждет молодую пару за поворотом влажного деревянного забора дома соседей. Скорая помощь, с выключенными мигалками, стояла около ворот. Мужчина в белом халате, укрывая от дождевых капель маму Намджуна зонтом, что-то говорил ей. Лица матери видно не было, так как она стояла спиной, и Ким мог поклясться, что его сердце в этот момент на несколько секунд перестало биться. Шаг Джун приближается к женщине и врачу. Второй шаг Киму закладывает уши, когда он слышит: «Мне правда очень жаль. Если бы вы почувствовали раньше, возможно, мы бы успели. Но сердце девочки больше не могло выдерживать… " Ещё шаг Его распахнутые широко глаза встречаются с покрасневшими от слез. Госпожа Ким не ожидала увидеть сына здесь, не хотела, чтобы он узнал о случившемся таким способом. Падение на колени Намджун понимает всё и сразу. Он даже не пытается убедить себя в том, что ошибся и не так расслышал. Не желает подниматься с асфальта даже тогда, когда мать, прилагая все оставшиеся силы, просит его встать. Джун не слышит собственного крика, не понимает, делает ли он это у себя в голове или весь район и даже Хосок слышат его неестесственный вой. Точно, Хосок. Хоби, такой родной и теплый, поможет справиться с любой болью, даже с потерей собственной сестры. Но… где он? А Чона попросту нигде нет. Намджун всё же заставляет себя покинуть мокрую дорогу, оглядеться в поисках полюбившихся черт. Он ищет Хосока везде. За поворотом, впереди машины скорой помощи, спрашивает у заплаканной матери, не видела ли она Хоби. Даже дергает за плечи врача, который лишь мотает головой на вопрос: «Вы не видели, куда ушел тот парень, с красными волосами?» Нет, этого не может быть. Чон не мог в такой момент бросить его. Не мог просто развернуться и уйти, покинув того, кого любит. Не мог же, правда? Оказывается, даже такие, как Чон Хосок, постоянно пытающиеся убедить в правдивости собственных чувств, в мгновение отчаяния, пожирающего Намджуна с каждой секундой всё сильнее, могут бросить.