Тьма, скрытая под солнцем

POV Василиса Пожалуй, пора объяснить, кто я такая, и какие поступки привели меня к тому, что есть сейчас. Для этого придется вернуться лет на семь назад. Примерно с того момента моя жизнь пошла наперекосяк. Семь лет назад Сижу на кровати. На мне черная водолазка и черные джинсы. Свои огненно-рыжие волосы я завязала в конский хвост, который спадает мне до лопаток. Руку приятно облегает стрела, а шею греет воротник. Сейчас зима. Ветер дует в мою комнату из окна, занося снег и холод. Мои щеки уже покраснели, а если выдохнуть воздух, то я увижу пар. Но я не обращаю на это внимания, сидя на кровати и улыбаясь, смотря в пол. И прислушиваясь. В замке сейчас самый настоящий ураган. Никто не зашел за мной сегодня утром, что не удивительно. Сейчас отец думает не о своей дочке-фейре. Его голова забита совершенно другими мыслями. Астариус умер. Эта новость разнеслась по всей Эфларе со скоростью молнии. Каждый житель сейчас говорит только об этом, все обсуждают смерть великого часовщика. Но, то, что беспокоит всех также, как и его смерть, это то... Кто же теперь займет его место? Усмехнувшись, я поднимаюсь с кровати. В эту комнату я уже больше никогда не вернусь. От этого на душе так хорошо становится, что хочется даже петь от счастья. Я беру заранее собранный рюкзак с деньгами, телефоном, зарядкой для него и наушниками. На всякий случай я положила деньги еще в часолист, но не думаю, что они мне понадобятся. Ведь я знаю, что завтра моя жизнь уже будет совсем другой. Есть еще две очень важные вещи. Нужно проверить, вдруг я каким-то образом их забыла. Вызываю часолист, открываю его на нужной странице. Нет, я все взяла. Две часовые стрелы. Кто молодец? Я молодец. Я выхожу из комнаты, в которую больше не вернусь. Я иду по коридору, по которому больше не буду ходить. Спускаюсь вниз по лестнице, на которую больше никогда не наступлю. Иду мимо множества горничных, которых больше никогда не увижу. Я спускаюсь вниз, в главную залу. Если и уходить, то красиво. В главное зале за большим столом сидят отец, брат с сестрой, мегера и старая фея. Они так бурно что-то обсуждали, что даже не заметили меня. Ну и ладно. Видимо, так увлечены своим интереснейшим спором, что я смогу пройти мимо них, и они даже не заметят. Напевая себе под нос песню, я прохожу мимо стола спокойным шагом и уже хочу открыть дверь, как слышу за спиной голос отца: - Норт, останови ее. Старший братец поднимается с места, довольно быстро добегает до меня и дергает за хвост с такой силой, что я не выдерживаю, спотыкаюсь и падаю на спину, больно ударившись головой об пол. Норт накручивает мои волосы на свою руку и поднимает меня, улыбаясь высокомерной улыбкой. - Куда ты идешь, Василиса? - спрашивает отец, даже не смотря на меня. - Думаешь, сможешь уйти сейчас? Скоро ты станешь основой моего плана. Ты будешь моим главным ору... - Я убила Астариуса. Мне показалось, что кто-то остановил время. После этих моих слов все затихли, даже воздух будто застыл. На всякий случай проверяю, но нет, я могу шевелиться. Потом Дейла и Елена начинают заливисто смеяться, а отец с Черной Королевой хмыкают себе под нос. Норт вновь дергает меня за хвост, довольно резко, но я уже не дергаюсь за ним, хотя его движения приносят боль. - Не смеши нас, Василиса. - усмехается Норт. - Ты слаба и ужасна, ты никогда бы не победила Астариуса. Ты жалкая фейра, которая к тому же еще и лгунья. Я ловким и изящным движением достаю из-за спины длинное лезвие и быстрым движением вонзаю его брату в грудь. Он издает хрип, кашляет кровью и падает на спину, отпуская меня. Теперь из-за него водолазка кровью пропахнет. - Василиса. - в голосе отца появляются нотки стали, а бабушка испуганно ахает. - Ты что творишь, а? Ты будешь наказана. - Я заткнула твоего тупого сына, отец. - усмехаюсь я, чертя стрелой круг и вызывая часолист. Затем открываю страницу, вытаскиваю стрелу Астариуса и выпрямляю ее. Длинная медная стрела длиной в пол метра спокойно лежит у меня в руке. - Узнаете, взрослые? Впервые в жизни я вижу, что отец удивлен. Его рот приоткрылся, а глаза расширились. Мегера и сестра одновременно вскакивают с места, и стул Дейлы с громким стуком падает на пол. - Ну что, теперь верите мне? - я ловко и умело верчу в руках стрелу Астариуса, затем выпрямляю свою и начинаю вертеть и ее. Они проделывают круги так быстро, что даже не видно их очертаний - они словно два больших вертящихся круга. - Что же... Я делаю шаг, но уже оказываюсь около Дейлы. Увеличив стрелы в руках так, что они стали длиной в метр, я умело начинаю вращать ими. Сестренка, спотыкаясь, пытается убежать, но вот ее платье уже разорвано в клочья от острых наконечников стрел, а вся спина и руки в длинный узких красных линиях. Они визжит, падает на пол, не в силах подняться. Я замахиваюсь стрелой, но... Вовремя отпрыгнув назад, я делаю еще два сальто назад, одновременно отбивая атаки Елены. Блондинка стоит с направленной на меня стрелой, злобно вдыхая носом воздух. Она выглядит по-настоящему разъяренной. Словно бык, который увидел красный флаг. Я сама не осознаю, когда рот расплывается в широкой счастливой улыбке. Запрыгнув на стол, я бегу на нее, продолжая вертеть стрелами, отбивая ее эферы и кресты. Добежав до края, прыгаю на нее. Она выпрямляет обе своих длинных изящных руки вверх, словно желая защититься. Как же давно я мечтала сделать это... Я делаю два быстрых и сильных взмаха стрелами вперед. Сделав сальто, приземляюсь сзади нее. Затем оборачиваюсь на ее истошный, полный боли, крик. Две ее руки лежат на полу. Она падает на пол, продолжая кричать и махать полуотрубленными руками, с которых в разные стороны брызгает кровь, заливая пол и ее. Я отпрыгиваю назад, затем еще назад, слыша сзади знакомое дыхание. Не оборачиваясь, я наношу удар с разворота стрелой Астариуса, но отец вовремя уклоняется. - Что ты творишь? - со злостью шипит он, выпрямляя свою стрелу. - Я делаю то, что хотела сделать уже давно. - со спокойной улыбкой говорю я. - Я ухожу отсюда. И, пора бы тебе позаботиться о твоих недоразвитых двойняшках и тупой преспешнице. А то ведь и помереть могут. Занеся стрелы назад, я бегу вперед на полной скорости, расправляя крылья. Взлетаю и взмахиваю своей стрелой. Стена передо мной разрушается, и я лечу дальше, на свободу. Передо мной расстилается целый мир. ...После этого дня все изменилось. Но, если кратко о моей семье, то: Моя мать, Лисса, Белая Королева, Белка, приемная дочь Черной Королевы, сильнейшая часовщица после Астариуса, была убита Еленой и Фальклором Ляхтичом. Они направили крест на меня, но моя не очень умная мать бросилась и защитила меня. Затем они произнесли ее часовое имя, разбили статую и уничтожили остатки. Но она успела привязать свою душу к моему временному коридору, а умная я забрала ее стрелу. Мой отец, Нортон Огнев, дух, великий часовщик, завидовал своей любимой, так как она была сильнее его, но после ее смерти возненавидел Елену еще больше, чем раньше (да, если вы не поняли, он ее ненавидит даже больше, чем меня). Сын Черной Королевы, который мечтает занять место Астариуса. Черная Королева, моя бабушка. После смерти Лиссы она заняла и трон Белой Королевы вместо Диары Дэлш. Она бесхарактерная и бесхребетная, хотя, всем кажется, что она волевая женщина. Я так не думаю. Всегда перед отцом пасует. Брат и сестра. Это не люди. Они тупые, как пробки, слабые, как два засохших листка клена и не достойны внимания. Ну, есть еще Астариус, точнее, Родион Хардиус. Он мой прадедушка, великий часовщик, которому стало скучно жить. Он решил покончить с жизнью самоубийством, чтобы посмотреть, как мир будет существовать без него. Так же, как моя мама, привязался к моему временному коридору, заранее отдав мне свою стрелу. Моя семья - семейка Аддамс на максималках. После того дня я решила пойти к Астрагору. Но перед этим я решила, что мне нужно кое от чего избавиться. Этим кое-чем являются мои чувства. Они всегда мешали мне. Ненависть с несправедливому миру, боль, отчаяние и вечные страдания. Я не помню ни один из моментов своей жизни, когда была по-настоящему счастлива. Думаю, такого момента не существует. Мы решили зачасовать чувства, вынести их из моего временного коридора. Как оказалось, у чувств есть вполне видимая оболочка, состоящая из разноцветных крупиц. И с этими оболочками можно творить все, что хочется. Это был болезненный ритуал. Каждый раз, когда Астариус взмахивал стрелой, прорисовывая крест, я чувствовала себя так, словно кто-то всадил мне нож в сердце, не убирая его, а круча внутри, словно вырисовывая на нем узоры. А чувств, если вспомните, много. Если бы было возможно, я бы убрала физическую боль. Но ее зачасовать нельзя, увы. Я не знала, что спустя пару лет свободы от обязательств, прозванных эмоции, я стану умирать. Не зря же все-таки существуют эти звездочки разных цветов. Мои волосы стали седеть. Начались головные боли. Кожа стала бледнеть все больше и больше. Я перестала высыпаться, страдая бессоницей. Боль, боль, боль, боль. Непрекращающаяся. Неужели жизнь тоже меня ненавидит? Лежу на диване, смотрю в потолок, заложив руки под голову. Я не хочу подниматься. Голова болит, но уже привычной и почти незаметной для меня болью. День явно будет неплохим. Не считая того, что мои чувства решили еще и вернуться, при этом продолжая меня убивать своим отсутствием. Как-то нелогично выходит. Я поднимаюсь с дивана. Встаю на ноги и смотрю в зеркало на гардеробе. Высокая девушка с пепельными волосами, красивой фигурой, которую видно, даже несмотря на свободную футболку. Красивое лицо с фарфоровой чистой кожей, курносым носом, розовыми губами и... Спотыкаясь, подбегаю к зеркалу и широко раскрываю глаза. Может, зрение меня совсем подводит? Может, я дальтоник? У девушек ведь тоже наверняка бывает... Но нет. Мои глаза стали красными. Васильковый светлый цвет, который они имели, бесследно исчез. Вместо них появились большие бездонные красные глаза. Я чувствую, что опять готова расплакаться. Бью кулаками зеркало, хриплым шепотом крича. Мои удары слабые, еле ощутимые. Я продолжаю монотонно бить зеркало, которое ни в чем не виновато, еще несколько минут, пока не понимаю, что даже такое действие заставило меня устать. Медленно опускаюсь на колени, наклонив голову вниз. Слезы все-таки начинают течь по щекам, я кусаю себя за руку, чтобы удержать всхлипы и крики в себе, но выходит плохо. В итоге на руке остается красные следы от моих зубов. Мне казалось, что я уже ничего не имею. У меня ничего нет. Никого нет. У меня теперь даже нет моего цвета волос. Я потеряла цвет своих глаз. Единственное, что нравилось во мне. Я все потеряла. Кто-то ласково обнимает меня за плечи, опираясь на меня. Слизывает слезы со щек, нежно берет мои руки в свои и лижет укус. - Ты не все потеряла. - Фэш улыбается мне, подхватывает меня под коленями и под шеей и поднимает. - Тебе идут пепельные волосы и красные глаза. Я безвольно лежу в его руках. У меня нет сил даже ответить ему. Слезы теперь текут вниз по вискам, по волосам, падая вниз. - Василиса... - Фэш укладывает меня на диван, положив мне голову на подлокотник и согнув мои ноги. - У тебя есть много чего. - видя, что меня такой бредовый ответ не устраивает, он, усмехаясь, берет мою ногу, осторожно сжимая ее, а затем целует в колено. - У тебя есть я. Я никогда тебя не предам. Я люблю тебя. Говоря это, он прокладывал дорожку поцелуев от колена и выше, дойдя мне до талии. Он слегка задирает мне футболку, залезая руками под нее, а затем, наклоняясь ко мне, целует. Нежно и осторожно, словно боясь, что я ваза, которая может разбиться. Слезы перестают течь. Я отвечаю на его поцелуй, поднимая руки и обнимая его. Он осторожно гладит меня под футболкой, и сквозь поцелуй я издаю сдавленный вдох, задирая голову назад. - Ну что, Василиса... - он целует меня в подбородок, спускаясь вниз, целует в шею, затем в ключицу. - Убедилась, что цвет твоих глаз никак не влияет на мою любовь к тебе? Ты идеальна. Я чувствую, как щеки слегка краснеют. После его поцелуев остается приятное тепло. - У тебя есть я, только я люблю тебя, Василиса. - Фэш снимает с меня футболку, оставляя в одних лишь трусах. Я падаю на диван, опустив руки. Он улыбается мне искренней, но по-кошачьи хитрой улыбкой. - Я люблю тебя. Только я люблю тебя. Он целует меня в губы, углубляя поцелуй. Я полностью отдаюсь ему, забывая обо всем. Все-таки, Марк и Маар неправы. Если человек любит тебя, ты обязан ответить ему взаимностью. Ведь только он любит тебя таким, какой ты есть. Так ведь?