Круги на воде

Спустя неделю, накупив у туземцев кучу грошовых сувениров, Мышка с родителями вернулась домой. Время осуществления Великой и Ужасной Мести наступило. Все прошло именно так, как предсказывал Злоязыкий. Падкая на дармовщинку и сплетни старуха заглотила наживку вместе с крючком, едва не выдернув удочку. Ахая и охая, она готова была слушать любой бред. Мышка врала вдохновенно, смешивая правду и ложь в такой коктейль, что и сам черт не разберет. “Сегодня же Клавка доложит о секте в клубе сплетсовету и пойдет деза гулять, - хихикнула про себя Маринка, вежливо прощаясь с прабабушкой Ягой. - А теперь следует навестить служителя культа. Пусть причинит пользу и нанесет добро хоть раз, старый панк”. Отец Савватий, глава местного прихода, был городской достопримечательностью не хуже Ушастой Браэн, а в чем-то даже затмевал ее. “Поп Савва - дурная слава. Добрая слава лежит, а Савва - бежит” - поговаривали о нем за глаза. Но сейчас он действительно мог “причинить добро и нанести пользу”. Напялив поверх джинсов длинную унылую юбку и повязав голову платком похоронной расцветки - “в самый раз кладбищенских упырей пугать” - Мышка двинулась во владения попа Саввы. Переступив порог церкви, потупила глазки, перекрестилась на иконостас, усилием воли подавив желание расчихаться - ладаном что-то несло сильнее обычного… Пай-девочка, да и только, аж самой противно стало. Но - на что не пойдешь ради дела! Дождавшись конца службы, она засеменила к попу. “Хоть бы не узнал!” - Батюшка Савватий, как заказать освящение комнаты? Бабушка одна живет, ей страшно. Говорит - дух прежнего жильца мается, уйти не может. Тот в бога при жизни не веровал, вот и не нашел покоя. Прогнать бы… Жалко бабушку, старенькая она. Мышка назвала адрес, и поп Савва, ничтоже сумняшеся, принял мзду из нежных девичьих ручек. Мимо кассы. - Неупокоенные души - ересь, дочь моя. Ступай с миром да причащайся почаще, - напутствовал он ее. Когда Мышка затерялась в толпе выходящих прихожан, поп Савва скрылся с глаз, снял облачение, широко зевнул, перекрестил рот, отхлебнул из бутылки кагора, приготовленного для причастия, и пробормотал: - А чего б и не зайти. Чи бог, чи бис, абы яйца нис. Назавтра Мышке стало не до "Бригантины", не до Клавдии Артуровны и вообще ни до чего. Ее свалил какой-то редкостно противный вирус, с высокой температурой и массой желудочно-кишечных спецэффектов, не то привезенный из теплых краев, не то подхваченный во владениях попа Саввы. Больница, капельницы, таблетки, строгая диета и постельный режим - словом, в лицей предстояло вернуться только к концу января. Из больницы Мышку отправили домой с указанием соблюдать лечебную диету и пить привезенные из Москвы лекарства. Мышке до смерти надоели овсянка на воде, паровые котлетки без специй и травяной чай. Хотелось шоколада, картошки-фри, пирогов и жареной курицы. Она лениво играла в онлайн-игрушки, вяло почитывала ролевой форум, пыталась рисовать портрет Гилфиниэн по самайновскому наброску, но вдохновение не приходило. Словом, Мышка умирала со скуки. Домработница принесла ей обед. Мышка брезгливо покосилась на пресные диетические блюда. Все плохо. Вкусное запретили, лицей она пропускала, в инете было скучно, а Гилфиниэн, похоже, сдернули на какой-то очередной поиск очередного дедушки Альцгеймера, и трубку она не брала. Да Мышка не очень-то и настаивала. Ей не хотелось показываться Гилфиниэн в таком виде - растрепанной, бледно-зеленой, с серыми губами и черными кругами под глазами. “Я похожа на несвежего зомби”, - подумала Мышка, разглядывая свою физиономию в карманное зеркальце. - Не хочууу бульооон! С детства бульон из индейки ненавижу! Да еще и без всегооо! - заныла она для приличия. - А надо! - велела Ефросинья Гавриловна. - Кушай, а я тебе новости расскажу. Мышка ожидала узнать, в каком же виде вернется к ней любовно состряпанная сплетня, но ее ждало разочарование. Ефросинья Гавриловна залилась соловьем про крестный ход в честь святой Варвары, возглавленный отцом Савватием. “Санта-Барбара, блин. Путешествие таракана вокруг стакана с ночевкой”, - решила Мышка и попыталась свернуть Ефросинью Гавриловну с наезженной колеи. - Если он такой хороший, почему его тогда все зовут “Поп Савва - дурная слава”? - Да Горелого работа, - охотно ответила домработница. Мышка навострила уши. - Давно дело-то было, только-только батюшке Савватию наш приход дали. Святой источник-то наш, на Войно-Ясенецкой улице, знаешь где? Еще бы Мышка не знала. Дорога к лицею пролегала как раз мимо часовни на источнике, и очереди за водой она видела каждый церковный праздник. Никого не смущало, что водица эта пованивает примерно так же, как радужный ручей. Камволка, керосинка, депо, авиазавод, порт с его складами мазута, отстойники - словом, граница промзоны, район еще тот. Михаил не поленился как-то взять пробу воды из святого источника и отправить ее на экспертизу в лабораторию. - Меня спросили, из какой канализации я пробу брал. Там же половина таблицы Менделеева, - посмеиваясь, рассказывал он - А в придачу треть справочника по инфекционке плавает и прекрасно себя чувствует. Но прихожан ничего не брало. Люди наполняли “чудотворной” водицей ,бутыли и канистры, приезжая для этого чуть не с четверти области, и лечились ею от всех болезней. - Ну так вот, - неспешно продолжала домработница, - В самую засуху это было, когда крестный ход во дарование дождя устраивали. Светлый праздник тогда был, какой - не припомню уж. Люди-то за водицей с утра в очереди стояли. Набрал водицы, к образку святому приложился, денежку в церковную кружку опустил, сколько не жалко, отошел, дал место следующему. А тут - Горелый. Мы, по правде сказать, тогда еще не знали, что он Горелый. Мало ли волосатых ходит. Котелок армейский подставил, воды набрал, денег не положил, а отошел в сторонку и в котелок, прямо в водицу святую - таблетку какую-то! И давай разбалтывать. Подождал сколько-то, да и говорит - вот теперь это можно пить. И выхлебал, зараза. Как только руки не отсохли, грешник окаянный. Люди по капельке тратят, а этому ироду, видите ли, пить захотелось! “Ох уж мне эти ветераны броуновского движения и съезда крыш! Год был сухой, по всей России леса горели. Смог над городом висел - ужас. Луна красная, вампирская по ночам светила. Мы-то почти все лето в Финляндии пересидели, только к осени вернулись, а Одину куда деваться? И почему нельзя взять воду из святого источника, если пить охота? Вода в жару нужнее, чем хлеб”. Мышку в детстве перекормили основами православной культуры и результата добились прямо противоположного: девчонка выросла с искренним отвращением к любой религии. - Батюшка Савватий при кружке стоял и такого непотребства никак спустить не мог, - продолжала Ефросинья Гавриловна, - “Богохульник ты, - говорит, - За дела свои в аду гореть будешь”. А Горелый-то водицу допил, губы вытер да и говорит: “Уже сгорел” - и космы с рожи откидывает. А там - мать честная! Страх господень. “Да уж видела, - подумала Мышка. - Это тебе не об адских сковородках рассуждать”. “Бригантина” с “Ормалом” видели все - кто раньше, кто позже. Хотя обычно Один старался никого не смущать, прикрывая шрамы от ожогов и отсутствующий глаз длинной челкой или банданой. - Тут отец Савватий пожалел калеку убогого. “Его жалеть - только злить. За эту жалость девчонкам в “Ормале” крепко влетало. Быстро отучил страдать чужим страданием”. Подходит батюшка к Горелому да ласково так говорит: - Я отец Савватий, здешний священник. Скажи мне свое имя, и я помолюсь за тебя. А Горелый в ответ ухмыльнулся нехорошо: - Поп Савва - дурная слава. Добрая слава лежит, Савва - бежит. Помолись, раз так свербит. Одином меня кличут. А тут, как на грех, алкаши на водку клянчили. Они услыхали, подхватили и разнесли. Под рассказ домработницы Мышка справилась с противным бульоном и сразу повеселела. - Очень интересно, я и не знала, что это Один запустил. А новости-то какие, теть Фрося? Ты новости обещала рассказать. Из Ефросиньиного рассказа Мышка уяснила, что чем параднее улыбки в официальной городской газете, тем хуже идут дела в реале. Особенно впечатлял букет уголовной хроники - причем заведомые уголовники всегда ухитрялись отмазаться. - А еще, - Ефросинья понизила голос - говорят, в клубе, что в доме с фонтаном, секта завелась. Сатанисты! Свечки черные по ночам жгут, богам нехристианским молятся, жертвы приносят, оргии за железной дорогой устраивают. И рога на головах носят. “Реконструкторские шлемы. Ну, прикол! Ну, пенка! Вот она, моя деза вернулась! Ай да Тхури, ай да молодец!” - как выяснилось, в коммуналку к Клавдии Артуровне Мышка сунулась вовсе не зря. За время ее болезни сплетня окончательно дозрела, обросла множеством подробностей и теперь цвела махровым цветом. К тому же Клавдия Артуровна в рекордно короткий срок ухитрилась припрячь к “борьбе с сектантами, развращающими молодежь” отца Савватия, живо выведшего сплетню из кулуаров сплетсовета в инет. Едва запахло в воздухе хорошим, сулящим прибыль и дешевый пиар скандалом, Савва побежал призовым рысаком, тряся необъятным брюхом, всюду суя горбатый нос, сияя плешью и шустро перебирая кривыми лапками. Для него “борьба с сектантами” была просто находкой, поскольку обеспечивала бесперебойный приток пожертвований в кассу храма. Злоязыкий опять оказался прав.