Круги на воде

Как говорилось в некогда хорошо известной детской книжке, “то красные гонялись за белыми, то белые за красными, то атаманы дрались между собой”. Примерно то же самое происходило в городе в ожидании выборов. Про “Бригантину” журналисты благополучно забыли в предвыборной суматохе и игра, бывшая уже на грани срыва, получила шанс все же состояться. Мышка туда не поехала, как ни уговаривали ее подружки. Резонно рассудив, что ничего интересного там не ожидается, а об остальном и так расскажут, Мышка, прихватив с собой Алассэ, решила поехать на старую отцовскую дачу недалеко от полигона, где должна была проходить игра, сперва заглянув на площадку “Чиндогу”, где репетировали свои танцы старые знакомые - Сонька и Гилфиниэн. - А, Мышка-с-кошкой! - приветствовала ее Сонька. - Как жизнь молодая? Штормовое предупреждение передавали - ты в курсе? - Ну вот, а я на старую дачу собралась… - ухватив Алассэ в охапку, Мышка явила собой эталон печали и безнадеги. Пушистый кошачий хвост свисал до колен и вилял кончиком. - Вот и дуй туда побыстрее, пока рекламные щиты летать не начали, - посоветовала Гилфиниэн. - Запусти генератор, если он там у вас есть, закрой кота в доме и не выпускай, и сама тоже не высовывайся. - И с электроприборами поосторожней. Комп не включай, - добавила Сонька. - Напряжение скакнет - и пишите письма. На бумаге. При свечах. - Даже в инете не полазить?! Вот тоска! Гилфиниэн, а поехали со мной? Вдвоем не так скучно будет. - А почему бы и нет? Гитара есть, свечи найдем, чего-нибудь пожарим, глинтвейн сварим. Что еще нужно для счастья? - Сахарная косточка Валету! - На рынке купим. Если до грозы успеем. А нет - так он и сам себе кого-нибудь по дороге поймает. В лесу много всякой мелочи водится. - Кого? - Лягушку. Или полевую мышь. Может и птичкой закусить - он не гордый. - Мышь? Это интересно, - фыркнула Сонька. - Да не ту Мышь! Помнишь, когда мы в Ростов ездили? Он тогда хомяка поймал. - И как мы тому шведу объяснить пытались всей командой, что это за тварь такая. - Ага. “Виз из Биг йеллоу маус”. - Ладно, Софи, мы отчаливаем. Аппаратуру в вагончик занесешь? - Танец еще пару раз прогоню и занесу, не забуду. - махнула рукой Сонька, - Ладно, бывайте. Мышке и Гилфиниэн повезло. Добраться до дачи они успели до урагана. Правда, как оказалось, вместо ключа от основного дома Мышка прихватила ключ от гостевого, но сожалеть было поздно. Едва они вошли в дом для гостей, переделанный из старой водонапорной башни, сложенной из потемневшего от времени кирпича, как небо потемнело, почернело, на улице стало темно, словно наступил поздний вечер. В круглой комнате - студии под самой крышей сгустились сумерки. Ветер, замерший было почти до полного штиля, налетел так, что лес гнулся под его порывами, будто не деревья это были, а простая трава. Вой и рев на улице стояли такие, что было тревожно даже при закрытых дверях и запертых окнах. Иногда сквозь вой ветра слышался треск - это в лесу падала, вывернутая с корнями, очередная елка. А потом пришел ливень, обрушивший на землю форменный водопад, подсвечиваемый молниями. Гром гремел не переставая. Гостевой дом, похожий на башню маяка, словно выпал из реальности. Ласик залез к Мышке на колени. Хорошо, что она сидела на диване, а то бы он не уместился. Кот свернулся клубком, обмотался хвостом и урчал, как трактор. Валет грыз свою кость у камина. Гилфиниэн зажгла свечи и затеяла варить глинтвейн. Мышка, которой делать было совершенно нечего, спихнула Ласика с колен и присоединилась. Кот словно ничего не заметил, продолжая изображать из себя мохнатую урчащую подушку. Глядя, как Гилфиниэн колдует над медным котелком, который родители специально для варки глинтвейна и держали, Мышка поймала себя на том, что совершенно не понимает, что и зачем делает Гилфиниэн. - Почему ты кладешь мед с пряностями в воду, а не в вино? И почему мед, а не сахар? - Сахар не дает нужного вкуса и аромата. Это ответ на второй вопрос. А вот ответ на первый. Вино и мед нельзя кипятить. Спирт испарится, остальное при кипячении разложится и вместо благородного и полезного напитка на выходе получится бесполезная бурда. Посему пряности кладут в небольшое количество воды, доводят до кипения, чтобы они отдали все нужное, потом добавляют мед, дают ему разойтись, и только потом уже доливают вино, подогревают, но кипеть не дают, а потом снимают с огня и дают постоять под крышкой, чтобы все дошло до кондиции. Поняла? - Ага, - кивнула Мышка, стараясь все запомнить. - А как шашлык правильно готовить? Только кусок в холодильнике здоровенный и с костями, до второй музыки разделывать и мариновать провозимся. И костер сейчас не разожжешь, зато у нас дровяной камин есть. Может, в камине и пожарить? - В таком случае, лучше мы приготовим не шашлык, а асадо. Тем более, что острый перец, крупная соль, чеснок и все остальное необходимое имеется. В результате получилось нечто, что не имело ничего общего с тем, что называли глинтвейном в “Бригантине”, а прилагалось к нему мясо, вполне пригодное для кормления огнеедов, с поджаристой корочкой, обладавшее совершенно неземным вкусом,. - Как у тебя так выходит? - Мышка нюхала содержимое своей чашки так, словно хотела распробовать на вкус исходящий от темно-рубиновой жидкости аромат, - В “Бригантине” никогда так не получалось! И мясо такое вкусное, хоть и острое... - А как вы варили? - Вино брали самое дрянное. Незачем хорошее на глинт переводить. Потом собирали пряности, какие под руку попались. Корица, гвоздика, черный и душистый перец, даже бадьян один раз кинули. А если купить пакетик готовых специй для глинта - тем лучше. И лимонные корочки. Или апельсиновые. Если апельсин только что съели - это хорошо, свежие корки лучше сушеных. Все это добро высыпали в кастрюлю с вином, туда же засыпали сахар и все вместе доводили до кипения. Вот. - Эру, спой меня обратно…- пробормотала Гилфиниэн, как делала всякий раз, сталкиваясь с Мышкиным невежеством. - Вино может быть и недорогим, но оно должно иметь выраженный аромат. А остальное я тебе уже объясняла. Вы все делали неправильно. А если делать черт-те-как, то и получишь в результате черт-те-что… Ладно , еще научишься. А теперь время песен. Вечер незаметно перешел в ночь, но Мышка не замечала этого. Гилфиниэн пела и ее гитаре вторили гром и ветер за стенами комнаты. Буря бушевала, то затихая, то поднимаясь с новой силой. Незнакомые песни хватали за душу. О бродяге и о дороге, где нет и никогда не было времени, о видящих беспредельность и не-завещании, о собачьей преданности и про город дождя… Мышка слушала и думала: “Это же не просто песни. Ведь это же она о себе поет! Наверное, она и Один все-таки любили друг друга…” А утром мобильник Мышки заквакал лягушкой - такой сигнал у нее был выставлен на звонки Касси. Катька шмыгала носом и хрипела. - Мышь, ты на какой даче? - На старой, а что? - Ой, как хорошо! А тут был такой ужас-такой ужас! Можно на тебя упасть помыться и переодеться, а то меня такую в обезьянник загребут? - Что, так все страшно? - Не то слово. Ща селфи пришлю. Во, лови. Касси напоминала выловленную из болота кикимору - только водорослей в волосах не хватало, да кувшинки за ухом. На заднем плане виднелся сломанный пополам деревянный шест и поваленные деревья. Мышка присвистнула. - Ни фига ж себе! Конечно, приезжай! Гилфиниэн, ты только полюбуйся! Они в лесу под ураган попали. - Пашка - кретин, - резюмировала Гилфиниэн. - Штормовое предупреждение не для него передавалось? - Да там не только штормовое предупреждение! - яростно прокричала в трубку Касси. - Приеду - расскажу! Мышке было не жалко - пусть Катька приедет, нельзя же ей, в самом деле, в таком виде по городу ходить. Отмоется, отстирается и обсушится. Да и любопытно было послушать, как игроки пережили ураган в палатках. Объявилась Касси часа через полтора, грязная, злая и в еще более жалком виде, чем на фотографии - рюкзак с мокрыми пожитками, размером едва ли не больше ее самой, красоты не добавлял. - Давай, приводи себя в человеческий вид, а мы с Гилфиниэн тем временем еще глинта сделаем. А потом расскажешь, что у вас там стряслось. Сухих и чистых вещей у Катьки не нашлось. Все слиплось в один мокрый и грязный ком, который она сперва отполоскала в бочке с дождевой водой от песка и глины, а потом запихнула в стиральную машину. Мышкины тряпки на нее не налезали, и пришлось пока выдать ей отцовские спортивные штаны и его же футболку. Штаны доходили ей до подмышек, а футболка - до колен. Плечи выпадали из выреза. В этом наряде Катька напоминала не то Гекльберри Финна, не то печального отощавшего слоненка. - А пожрать чего найдется? Я со вчерашнего утра голодная, блин. - Остатки асадо есть. Но предупреждаю - оно огнеедское. - Пофиг. Я готова хоть гвозди жрать. Мммм, вкуснотища! А рецептик можно? - Потом. Колись давай, чо там было? Чо было-то? Рассказывай. - Чо-чо… Дьец там был, - ёмко выразилась Касси, не жуя проглатывая очередной кусок. - Лютый, бешеный и полный. Мышка не выпускала из рук телефона, делая вид, что очень увлечена какой-то игрушкой, а сама тихонько нажала кнопку записи. - Да брось ты свой телефон! - разозлилась Касси. - Там такое было! - Все-все, уже бросила, - и Мышка положила айфончик так, чтобы не пропало ни единое слово. - Ну и? - Начиналось все просто шоколадно, - начала рассказ Касси. - Полигон шикарный, виды - обалдеть! Говорят, лоси с кабанами водятся. Да Мышь, ты же сама на нем бывала, что я тебе рассказываю… Ну, приехали мы, разбили лагерь… Я хотела “эгоистку” с собой взять, но передумала, нафиг ее еще на себе тащить, наверняка кто-нибудь вселит. Так как на грех - ни у кого вписки не нашлось! И брезентух армейских в этот раз не привезли, полный дьец. Из дриад заехали только я и Браэн Ушастая. Кстати, Мышь, ты в курсе, что Ушастая залетела? - Не-а, - по правде говоря, Мышка вообще не интересовалась, что творится у Чокнутой Браэн. Не до того было. - Вооо. Теперь знаешь. Пузо уже на нос лезет. Филавандрель Пузатая, блин. И кто на нее польстился - ума не приложу. - Не бывает некрасивых женщин, бывает мало водки, - щегольнула Мышка древней мудростью. - Знаешь, Мышь, я бы столько не выпила. Ну так вот. Пашка думал-думал, куда нас деть, и вписал к краснолюдам. Дескать, всего две дриады, куда вас еще девать. Ну дьец же. Краснолюды приезжие были. Не то из Уфы, не то из Челябинска. Как вы без костра-то жить собирались?- говорят. - И как всю локацию вдвоем отыгрывать собираетесь? На дриад много по игре завязано. А Ушастая - кто ее за язык тянул! - и отвечает: - Ничего, мы привычные. Как-нибудь. Мы, дриады, вообще по жизни не умыва… Тьфу… Не убира… тьфу, твою мать. Не-уны-ва-ющие, вот! А краснолюды ей: - Что ж вы, дриады, у реки живете, а все не умыва… да не убира… Мышка хихикнула. - Касси, она чо - датая была? - Да она по жизни датая. Несмотря на пузо. Родит урода - будет знать. Ну дьец же. Пришлось нам с краснолюдами жить. Застебали они нас - а давайте у мастера спросим, что будет, если краснолюд переспит с дриадой? Какие гибриды получатся? А потом купаться свалили. А на нас повесили лагерь сторожить и ужин готовить. Ну дьец же. Ну лютый же дьец. Я, между прочим, тоже искупаться хотела, а пришлось сидеть. Из жратвы они одну гречку завезли. Ну, оторвала я от сердца банку чоловичины… - Чего?! - На тушенке написано - говядина яловичина. Я на даче из подвала пару банок стянула. Мать там запасы держит на случай зомби-апокалипсиса. Так краснолюды ее сразу чоловичиной окрестили. Пашка, сволочь, все армейские пайки в мастерский лагерь забрал. И никуда не распределил, а каждый прибегал и хватал что мог. А нам ничего не досталось. Мы думали, он позовет человека от команды и выдаст нашу долю, как всегда было. Кому что досталось, потом всем полигоном менялись. Ну дьец же. “Правильно, дьец. Полный и абсолютный, - злорадно подумала Мышка. - “Кто занимался выбиванием полигона, распределением пайков, расселением беспалаточных, закупкой дров, техникой безопасности? Один. А вы не ценили. А без него все вы вообще ничто”. - Как командовать, так все чатлане, - непонятно выразилась Гилфиниэн. - Собрали хвороста, начали кашу варить, - продолжала Катька. - Пока за новой порцией бегаешь - вода уже остыть успевает. Дрова рубить нельзя - заповедник. И не только нельзя, еще и некому. Я не умею, а у Браэн пузо с три арбуза. Так и варили, блин, - то потухнет, то погаснет. Ушастая за котелком присматривала, а я носилась колбасой по всему полигону. Распределения-то не было, вот я и сайгачила то в мастерский лагерь, то обратно, то еще куда, как савраска почтовая. Одалживала то веревку, то топор, то соль, то крюки для котелка. Ну дьец же. Прибегаю - Ушастая сидит у потухшего костерка, лениво ломает прутик на равные кусочки, а каша и не думает кипеть. Ну дьец же. Законченный дьец. Кое-как кашу все-таки доварили. У добрых людей сухое горючее нашлось, и полешки для камина. Голодные игры, блин. Из дальнейшего рассказа, где “дьец” следовал через два слова на третье, стало ясно, что плюхнув в варево банку тушенки и как следует размешав, Касси решила поужинать. Ушастая, не реагируя на оклики, сидела под большим деревом, уставившись в одну точку. Пока голодная Касси кружила по лагерю, разыскивая, куда засунули одноразовую посуду и хоть какую-нибудь ложку, небо заволокло тучами и подул влажный ветерок. Касси погрозила небу перепачканным в золе кулаком. - Только дождя нам и не хватало! Манвэ, сволочь, убью! Отыскав наконец какую-то миску и вооружившись подходящей щепочкой, Касси навалила себе каши и только собралась спокойно поесть, как из соседнего лагеря притащился небезызвестный менестрель Лютик. Кроме ложки и гитары, у него ничего с собой не было. Лютик расшаркался перед дриадами и попросил накормить менестреля за песни. - Пой песни хоть тресни, только жрать не проси! - невежливо буркнула Касси. - Нам самим мало. Но тут Ушастая опять все испортила. Заявив, что она желает послушать баллады Лютика, ибо в них звучит зов иных миров, Браэн щедро наложила ему полную миску гречки. Лютик моментально уничтожил ее и потянулся за добавкой. “Козел! - подумала разъяренная Касси. - “Что краснолюды скажут, когда вернутся? Каша-то готовилась на всех, а полкотелка уже сожрано! Совесть-то у него есть?” Совести у Лютика не было. Ни по роли, ни по жизни. Петь он не умел. И подходящих к роли песен не удосужился выучить. Он знал множество прикольных песен, но ни одна из них не соответствовала миру “Ведьмака”. Исчерпав свой нехитрый репертуар и сообразив, что выпить здесь не нальют, менестрель ушлепал в соседний лагерь. Тем временем ветер уси­лился и закапал дождик. Сначала слабенький (Касси и Браэн спасались от него под густыми ветвями старого дерева), потом посильнее (и им пришлось растянуть на двоих и кучу рюкзаков чью-то плащ-палатку, которая была плохо пропитана и воду все равно пропускала). Вскоре и это перестало помогать. Лезть в чужую палатку не хотелось, тем более что Касси так и не выяснила, где именно их с Ушастой впишут. Теперь дождь хлынул как из ведра. Касси поднялась, собираясь плюнуть на все и залезть в первую попавшуюся палатку, как в лагерь снова явился мокрый Лютик, пряча под плащом гитару. “А не найдется ли у дриад куска пленки - гитару упаковать?” Касси популярно объяснила, куда ему следует пойти и где она видала и его самого, и его гитару, и эту игру. Лютик испарился. Браэн вышла из оцепенения, встала у костра во весь рост, торжественно вскинула руку и при шуме начинающейся грозы послала проклятие в адрес Манвэ. Тут же в ветвях сверкнула красная молния, налетел порыв ветра, пыль пополам с лесным сором запорошила Касси глаза, с треском сломалась и рухнула в костер, опрокинув котелок с недоеденной кашей, небольшая сосна, потом ливень пошел стеной, а где-то сзади продолжал слышаться треск падающих деревьев. Прибежавшие краснолюды, матерясь, успели откатить рухнувшую сосну от костра. Касси пыталась проморгаться, на четвереньках отбежав подальше от огромного дерева, под которым они с Браэн сидели. - Подыхать - так на открытом месте! - гордо заявила Браэн, но, как следует намокнув, влезла в указанную краснолюдом палатку. Ветер продолжал бушевать, с неба лило, и Касси последовала примеру Ушастой. Палатка протекала. Тут завыла чья-то несчастная дворняга, которую в спешке забыли отвязать от дерева. - Чья псина? - заорала Касси, перекрикивая ветер. - А хрен ее знает, не наша! - отозвались краснолюды, сбившиеся в кучу в соседней палатке. Собака продолжала скулить. Не выдержав, Касси, проклиная все на свете, вылезла из палатки и пошла выручать бедное животное. Мокрый узел на поводке затянулся и не развязывался. Перерезать было нечем. Провозившись с пару минут, вымокнув и продрогнув окончательно, Касси просто отстегнула карабин от ошейника, и насмерть перепуганный кобелек не нашел ничего лучшего, как рвануть со всех лап в ту же палатку, куда к троим краснолюдам подселили Браэн и Касси. Встретили его без особого восторга, потому что он немедленно начал шумно пыхтеть, чесаться, вылизываться и источать густой запах псины. Браэн, сжавшись в углу палатки, твердила, что ураган вызвала Касси. Обругала Манвэ - вот он и обиделся. О том, какими словами она сама награждала владыку ветра, Ушастая почему-то забыла. Перед рассветом дождь немного поутих и Касси даже удалось немного вздремнуть, положив ноги на теплый собачий бок. Но выспаться ей толком не дали - дворянин возился, чесался, сопел и пукал. Краснолюды воняли мокрыми кожаными доспехами, сопели еще громче, грелись водкой и под шумок лапали Касси. Утро выдалось солнечным и ясным, словно и не было никакого светопреставления ночью. Продрогшая Касси вылезла из палатки и, лязгая зубами, пошла искать хворост. Впрочем, по границе лагеря валялось довольно много поваленных ураганом деревьев, и вскоре обрадованные краснолюды напилили дров, надрали мокрого лапника и поручили девчонкам развести костер. “Сами бы попробовали!” - думала несчастная Касси. Ничья псина с чавканьем и хлюпаньем доедала из котелка остатки вчерашней каши, залитой дождем. Вода превратила гречку в кашесуп, но голодному кобелю все было нипочем. У Ушастой Тьмы в кроссовках обнаружилась бесплатная газета, которой Браэн пыталась хоть как-то высушить обувь. - А ну, дай сюда! - мрачно велела Катька. - Хоть что-то не насквозь мокрое, блин. Чадя и потрескивая, нехотя занялись от газеты тонкие веточки. Касси попыталась подложить в огонь сучья потолще, и костер с шипением погас. “Все, блин. С меня хватит!” И Касси решительно направилась собирать рюкзак. Всеобщее внимание привлек рев автомобильных моторов. Кто-то отважно ехал по ведущей к полигону грунтовке, превращенной ливнем и ураганом в подобие горной речушки. Поскольку заехать прошлым вечером успели не все, то игроки решили, что это кто-то из отставших, но не успели эльфы, краснолюды и иже с ними порадоваться тому, что можно будет откомандировать кого-то колесного в ближайшее сельпо за сухими топливными брикетами, как к мастерскому лагерю подкатили четыре затонированных гробоподобных черных джипа, каждый размером с небольшой сарай. - Это не наши, - тут же определил кто-то из собравшихся. - Гляньте, номера блатные. - Точно, не наши. Простите, а вы кто? - Конь в пальто! - весело оскалился фиксатой пастью бритый браток, опуская стекло джипа. - А вы чо за клоуны, в натуре? Цирк уехал, клоуны остались? - и он заржал, радуясь своей шутке. - А ну, собрали манатки и вымелись отсюда по-быстрому. Тут серьезные люди отдыхать будут, сечете? “Упс”, - подумала Касси. Она не заставила себя долго упрашивать, быстро и кое-как запихнула свое мокрое барахло в рюкзак и набрала номер Мышки. - Ну дьец же, девки! Полный дьец! Хорошо хоть, Ушастая не вздумала рожать прямо там, не отходя от кассы, - закончила она свой рассказ. - Пашка - кретин, - резюмировала Гилфиниэн. - Дважды кретин, - подхватила Мышка. - Трижды почетный потомственный самородный кретин! - припечатала Касси. - А кто это на джипах приехал, девки? - Шестипалые, - коротко ответила Гилфиниэн. - Кто? - Бандиты, - пояснила Гилфиниэн. - Действительно серьезные бандиты, не мелкая шушера с автозаправки. Хозяин собаки нашелся? - Нашелся. Ведьмак, который Крокодил, знаешь, небось. - Крокодил? Да кто ж его не знает. Великий бегун от алиментов. Четыре жены ушли, еще от двух сам слинял, сейчас седьмая на развод подает. Кошек заводил - три сбежали, одна сдохла. Теперь на собак переключился - значит, не позже, чем через полгода пристраивать придется. Красавец. Убить бы из соображений общественной безопасности, только ведь срок дадут как за человека. Вечером копия эмоционального Кассиного рассказа отправилась к Дине Бадаевой с припиской от Мышки: “Вот тебе материал на “Бригантину”. Делай с ним что хочешь”. Через пару дней в газете вышла разгромная статья с громким заголовком “Голодные игры в Энском лесу”. Дина клеймила Пашку за несоблюдение техники безопасности, безответственность и взывала к общественности - можно ли доверять таким людям работу с детьми? Статья прошла бы абсолютно незамеченной, если бы не две подружки из компании все той же Браэн - Илонка-брокилонка, она же Илонка с нехорошей квартиры, и реконструкторша Лика-испанка, больше известные в тусовке как Ло и Ли. “Вы чешете под одну гребенку всех ролевиков!” - возмущались они в комментариях к статье. - “Ну не все же такие!” Поскольку в интернете Дина их вопли проигнорировала, девицы перешли к решительным действиям. Они не нашли ничего лучшего, чем явиться к Дине под окно и крупными буквами коряво и с ошибками напшикать баллончиком на заборе: “No pasoran! Руки прочь от Брокилона!”. На свою беду, они не посмотрели, чей забор украсили и возмездие не заставило себя долго ждать. Едва Ли и Ло закончили свою работу, как бравые полицейские поймали незадачливых художниц с поличным. Оформив протокол за вандализм и поняв, что штраф платить им нечем, обеих без долгих разговоров вооружили ведром побелки и малярными кистями и заставили красить весь забор под присмотром скучающего прапорщика. Через пару часов за Илонкой приехала тетка, размахивая какой-то справкой с печатью и голося, что бедная “особая” девочка не ведает, что творит. Стражи закона лениво возразили, что Илонка вполне дееспособна. Это русским по белому отражено в справке с печатью, а значит - мамзель свои действия осознает и отвечать за них может и должна. Выпустить ее они не имеют права - порядок есть порядок, да и выборы на носу, из Москвы проверку за проверкой шлют, сами понимаете. “Две дуры, - прокомментировала случившееся Дафна на форуме. - “Одна просто дура, вторая - дура со справкой. Томы Сойеры недоделанные”.