Круги на воде

Невезение, раз начавшись, преследовало Пашку по пятам. Шмотки свои он забрать не успел. Заскочил сначала в автосервис к приятелям, узнать, не одолжат ли машину. Получив отказ, направился в бар, горе залить и, чем черт не шутит, подцепить там какую-нибудь цыпочку, если фонаря под глазом не испугается. Цыпочек не нашлось, зато нашлась Нинка из “Савоя” под ручку с каким-то амбалом. Плюнув в сердцах, бывший руководитель “Бригантины” отправился к Лехе Вереску, где и заночевал, и к Дафниной квартире явился утром - словно только затем, чтобы увидеть, как трудолюбивые таджики грузят остатки его коллекции в мусоровоз. Возле мусорных баков не осталось ничего, кроме пары-тройки наиболее никчемных книг. “Блин, а она, оказывается, всерьез. Я думал - побесится и остынет. Ну я ей сейчас!” - подумав так, Пашка вытащил ключи, поднялся на этаж и попытался отпереть дверь. Его ждало разочарование - замок был сменен, а на звонок из-за двери рявкнул голос дяди Димы: “ Пшел вон!”. “Катись ко всем своим шалавам! Мне после тебя лечиться надоело!” - поддержала Дафна. “Черт! И вот чего ей не тик-так, - подумал Пашка с бессильной злостью, - И ее ублажал, и других не обижал. На конец ничего не цеплял, проверялся регулярно. Если ей мало, то так бы и сказала. Может же быть у настоящего мужика личная жизнь, в конце концов, или нет? Так что пропаду добровольно без вести и начну жизнь сначала”. Двигать к матери, катающей истерику с талантом плохой актрисы не хотелось. Позвонил ей, сказал, что предложили денежную работу и нужно срочно выехать, пока место не перехватили. Снова вписался на ночь к Лехе Вереску, благо, тот вообще никогда не считал, сколько и каких у него гостей зависло, позвонил Леголасточке и договорился,что на днях доедет. Леголасточка, вроде, была не против, но энтузиазмом отчего-то не пылала. Обшарпанный плацкартный вагон не радовал ни состоянием, ни удобствами, но выбирать не приходилось - ничего другого в нужном направлении все равно не имелось. Вонял сортир. В тамбуре кто-то постоянно курил дрянные дешевые сигареты. Полка Пашке досталась боковая, где с одной стороны устроился целый табор непрерывно галдящих не то цыганят, не то еще каких детей солнечного юга под присмотром пузатой и столь же крикливой мамаши, с другой - две обвешанные баулами потные тетки предпенсионного возраста, жравшие бутерброды с чесночной колбасой и храпевшие ночью как пьяные грузчики, с третьей же какой-то не менее вонючий хмырь резался в гнусно пищавшую игрушку на телефоне, постоянно шлялся мимо Пашкиного места к проводнику за чаем, потом с хлюпаньем пил его, противно позвякивая чайной ложкой в стакане, шел в сортир выливать из организма скопившийся чай и цикл повторялся. Пашке не хотелось никого ни видеть, ни слышать. А тут еще и его собственный телефон без конца давал о себе знать. Звонили все подряд. Звонила матушка, продолжавшая изображать примадонну третьесортного театра на трагических ролях. После пятого или шестого звонка Пашка отправил ее номер в черный список. Не помогло. Место матушки заняла сестрица. Лёка хныкала, зачем Пашка отправился в такую даль, можно было найти местечко и поближе, да и с мамой нужно кому-то быть. В итоге, рявкнув, что с мамой может побыть и Лёка, поскольку все равно ни черта не делает, Пашка отправил в черный список и ее. Тщетно. Следующей позвонившей оказалась начальница, с вопросом, где он, Пашка, находится. Пашка сообщил, что в поезде дальнего следования. Моль Дохлая взвилась. - Ты со своей порнухой и игрушками приволок такое, чего ни в одной антивирусной базе нет! Сисадмины не знают, что теперь с этой мерзостью делать, все компы встали! Уволен без выходного пособия! За систематические прогулы и причинение ущерба компании! А убытки по суду возмещать будешь... - Да пошла ты… - пробормотал Пашка, выключая телефон нафиг. Серое небо напоминало дырявый мешок, в котором кто-то пытался носить воду. Когда поезд подползал к вокзалу, Пашка попытался дозвониться Леголасточке, но трубку она не снимала. Тогда он обзвонил еще нескольких местных приятелей, чтобы договориться о вписке на всякий случай, но откликнулась только Видумави, почему-то оказавшаяся дома. Пашка мысленно сплюнул - лично против нее он ничего не имел, но на ее квартире сроду не обитало меньше дюжины кошаков и десятка-другого вписчиков. Но на безрыбье, как говорится… Оставалось надеяться, что Леголасточка забыла только телефон дома, а не свое обещание пересечься на вокзале. На перроне Леголасточки не оказалось. Проискав ее по платформе и залу ожидания, Пашка помянул дивную эльфийскую деву недобрым словом и двинулся к выходу - похоже, что отвертеться от вписки у Видумави была не судьба. Хотя - чем черт не шутит, все, что ни делается, все к лучшему. Конечно, тащиться с рюкзаком на другой вокзал, а потом еще через хрен знает какие гребеня до ее вписки, а потом еще ночевать на полу в компании полубродячих кошаков (Видумави утром выпинывала все стадо через форточку во двор, а вечером сзывала обратно), восторга не вызывало, но вдруг там окажется кто полезный? Но едва успел Пашка выйти с вокзала, как рядом обнаружилось два навороченных тонированных джипа, на которые он поначалу не обратил внимания. Но когда из них вылезло штук пять бритых качков во главе со старым знакомцем Вадиком, Пашка почуял, что никто не забыт и ничто не забыто, дело пахнет керосином и не худо бы сделать ноги. Но никакого общественного транспорта, в который можно было бы заскочить, чтобы уехать, как на грех, не наблюдалось, до метро было далеко, а нырять в ближайшую подворотню и пробовать смотаться дворами было поздно. Леголасточка, приехавшая с очередной игры и с вечера до рассвета просидевшая в сети за послеигровым разбором полетов, отключив все сигналы у телефона, чтобы не мешал, вспомнила про свое обещание, лишь случайно взглянув на часы и обнаружив, что до времени прибытия поезда и назначенной встречи осталось всего-ничего. Включать звук у телефона и просматривать скопившиеся звонки и СМС-ки не хотелось. “Постою в зале ожидания, погляжу, каков он по жизни. Не понравится - тихонько сольюсь, я не я и хата не моя”. Собиралась она неспешно. Пока то, да пока это... “Ничего, подождет. Нефиг мужиков баловать”. Свернув к вокзалу, она становилась купить себе мороженое. Погода была мерзкая, настроение тоже. И зачем обещала, спрашивается? Сидела бы сейчас в тепле и сухости, смотрела бы видео с “Ветра перемен” - куряне из синдарской локации обещали скинуть… Опоздала, конечно, безбожно, ну да ничего, Пашка подождет, не сахарный, под дождем не растает. Но когда она увидела пару немыслимо дорогих внедорожников с блатными номерами и Пашку в сопровождении крепких ребят, садившегося в один из них, то решила сделать вид, что она совсем не она и вообще идет по совершенно другому делу. “Нафиг мне такие проблемы! Ну, оно и к лучшему - не придется ничего объяснять. Я вообще-то его только погостить звала, а он здрасьти-пожалуйста. Я к вам пришел навеки поселиться. Да нужен ты мне . Раз впустишь - потом не выпинаешь. Знаем мы этих провинциалов. Если спросят, так и скажу, что опоздала. Пашка дожидаться не стал - а я при чем?. Я что - Жучка за ним носиться? Пойду к проводнику, поинтересуюсь, был ли такой”. Так она и сделала. Проводница, глянув на фотку в мобильнике, охотно сообщила, что похожий хайрастый парень с рюкзаком и синяком под глазом был, но сошел. Помаячил на перроне, а потом проводнице стало не до него - надо было вагон к следующему рейсу готовить. Ушел, небось, куда-то. Обеспечив алиби, Леголасточка вознаградила себя еще одной порцией мороженого и со спокойной совестью поехала домой. От вокзала джипы понеслись по набережным. Сквозь тонированные стекла мокрый от дождя город казался еще более серым и мрачным, чем на самом деле. Даже трамвай, неспешно ползущий куда-то по своим трамвайным делам, вдруг показался Пашке маскирующимся бронепоездом. Расспрашивать, куда его везут, он не рискнул - ни Вадик за рулем, ни его спутники желания общаться не вызывали. Позвонить тоже было никак - мобилу у Пашки отобрали еще около вокзала. Путь закончился в районе частной элитной застройки. Пашку впечатлил забор под четыре метра, со скосами наружу и колючкой поверху. Только пулеметных вышек по углам не хватало. “Дом поросенка должен быть крепостью” - подумалось ему ни к селу ни к городу, когда его вели через мощеный серыми гранитными плитами двор к коттеджу, похожему на украшенный средневековыми башенками трехэтажный барак с зоны, - Куда это они меня?” А привели его в просторный кабинет, обставленный с царственной роскошью. У дверей стояла фигура мента, согнувшаяся в угодливом полупоклоне. В руках страж порядка держал поднос для визиток. “Мрак”, - подумал Пашка. - “Воровской гламур. Я про такое только в РоГах и читал, в разделе уголовной хроники”. На антикварном столе стоял стационарный, немыслимо навороченный компьютер, почти четверть боковой стены занимала телевизионная панель. А в широком мягком кресле напротив панели расположился никто иной, как Тушкан собственной персоной. Пашку прошиб холодный пот. - Ну что, бегунок, добегался? А я ж предупреждал, руки у меня длинные. Должок отдавать будешь или как? - Да нечем мне! - Ай-яй-яй. А я тебе для чего телефончик хорошего человечка дал? Нехорошо. Ну да ладно, я сегодня добрый. Отработаешь мне долг. - К-как отработаю? Я ж еще и на работу тут не устроился… - Это дело поправимое. Поучаствуешь в шоу, где Берсерк выступал. На него хорошо ставили. Если на тебя столько же поставят - прощу долг. Все, что сверху, - твое. “Шоу? Что еще за шоу, куда Одину в шоу выступать?” - А чо делать-то надо? - робко поинтересовался Пашка. - Да все очень просто. На ринг выйдешь, мечом помашешь и свободен. Бои без правил. У Пашки от сердца отлегло. Он видел по интернету американские бои без правил - это ж цирк, чистая показуха, Человек-Гора против Человека-Паука. Один такой засветился в шоу, а потом в киноартисты подался. То он повелитель скорпионов, то спартанский царь, то герой из будущего. Блин, круто! Не думал, что это все еще осталось, говорили, что еще в девяностых сгинуло! А за это еще и платят! Главное - себя подать. Да, ведь и лесник что-то нес про то, что Один на боях без правил выступал… Из головы выветрилось. Эх, хорошо, доспех привез с собой. Хранил не у Дафны, а у Лехи Вереска в гараже. Дафна до него не добралась, а то бы и его на помойку вынесла, курица безмозглая. - А платят сколько? Тушкан сказал. У Пашки отвисла челюсть. “Блин! Цена однушки на окраине! Это за один выход! Чего ж Один в такой нищете жил? Давно бы уже приличное жилье себе купил. Вечно полуголодный, вечно в одном и том же камуфле, но на спортзале явно не экономил. Интересно, в какую качалку он ходил? Ни в одной городской качалке его не видели. Ладно, спортзал - это кошкины слезки по сравнению с платой за один выход. Куда он остальное-то девал? Может, копил на что? Точно, небось на пластику за границей. На что ж еще? Надо накопить и на проживание, и на операции, и на реабилитацию после. Это ж в несколько этапов делается. Тогда и с Ломионом все понятно. Небось не Ломион он никакой и не ролевик, а засланный казачок от забугорной мафии. Предложил Одину больше - тот и ушел. Ищи теперь ветра в поле. Черт, не было бы счастья да несчастье помогло”. Пашка готов был ноги целовать своему благодетелю. - Да я... Да я... Да я во всех городских показухах участвовал! Я и по стране на турниры ездил! Я умею себя подать, я сделаю красиво, не пожалеете! Конфетка будет - рахат-лукум! - Ну-ну, - ухмыльнулся Тушкан. - Рейтинг еще заслужить надо. Для начала выйдешь против Вадика. Две темные лошадки. Доспех ты с собой привез, я знаю. В нем и пойдешь. Публика здесь, понятно, требовательная, фуфло не прокатит. Берсерк был зрелищен, тема викингов сейчас в тренде. А ты выйдешь русским витязем. - Э, босс! - подал голос Вадик, торчавший истуканом за Пашкиной спиной, - Он, значится, в консерве будет, а я чо? - Бронежилет получишь. Витязь против “Альфы”. А что, звучит. Публике понравится. - Другое дело, босс. Я ж не берсерк - с голыми руками на консерву переть. - Да, Вадик. Ты - не Берсерк. - А чо, правил ваще никаких? - осмелел Пашка. - Вот ваще? - Позволяется все, кроме огнестрела. Огнестрел не дает зрелищности. - Гы, кроме “змеи и птицы”, - встрял Вадик, - Берсерк и змеей и птицей успел побывать. Пашка припомнил, что читал про развлекаловку с таким названием когда-то давно, в сопливом подростковом возрасте, но кто автор и как называлась книга, успело начисто выветриться из головы. Помнилось только, что у одного участника было ружье, а у другого колокольчик. Выступать, как оказалось, нужно было в совершенно другом месте. После разговора все снова погрузились в джипы и покатили по дороге, петлявшей среди холмов диким серпантином, так что Пашка очень скоро напрочь потерял направление. За окнами машины мелькали однообразные холмы, поросшие лесами и усеянными торчавшими из мха и песка валунами. Против одной и той же глыбы, казалось, оставленной далеко позади, машина, похоже, проезжала второй раз… Или третий… Или первый… Пашка уже начал задремывать, когда машины, наконец, остановились и Тушкан приказал выгружаться. Пашка вылез из джипа, да так и замер, неприлично разинув рот. Джипы стояли на подъездной аллее поместья, рядом с которым тушканов коттедж походил на дачную халупу в садовом товариществе. Территория была огромной - во всяком случае, границы Пашка не увидел. Подъездная аллея, огибая каскад прудов, вела к настоящему дворцу, раскинувшему крылья флигелей. Обрамлявший все это великолепие тщательно стриженный газон по размеру был никак не меньше доброго футбольного поля, а дальше, на сколько хватало глаз, шел ухоженный пейзажный парк. “Шоколадно живут!” - Двигаем, чё, - толкнул его Вадик, - По консерве своей не трепыхайся, шестерки приволокут. Наши стойла тут за хатой. - А чье это все? Кто тут хозяин? - Не наше дело. Тут неплохо кормят - и ладно. Тут с самых верхов, бля, культурно отдыхают, ценители искусства, едрена вошь. Ну, и остальным тоже перепадает кое-что, - охотно поделился Вадик, - Хата, жратва, телки на выбор - гладиаторские бои, фигли, все как положено. Давай, шевели ластами. Неизвестность придала Пашке нахальства. - Один что, тоже здесь бывал? - Берсерк-то, сука-бля? А то. “Стойла” оказались действительно стойлами - каждому полагалась отдельная клетушка с примыкавшей к ней душевой и сортиром. Дверь запиралась снаружи. Кормежка приезжала на лифте при нажатии кнопки. Другой кнопкой вызывалась длинноногая цыпа из службы эскорта. “Круто! - восхитился про себя Пашка. - “Вот это вписка - малина просто! Не то что у прыщавой Видумави с ее котостадом. Понятно теперь, почему Один в коммуналку свою являлся только ночевать и куда пропадал по несколько дней кряду, дескать, “по делам”. Вот, значит, какие у него дела были. А все эти его постоянные драки на улицах - так он просто руку набивал. Но если тут так кормят, какого лешего он макароны и тушло с игр увозил? Каждую копейку, что ль, экономил? Не, вряд ли. Не похоже. О! Небось, упырю возил. А что? Зойка пса подкармливала, Один - хозяина. Вот и денег не надо. Эх, вот свезло так свезло! Тут ого-го как развернуться можно, главное - себя подать”. Сколько прошло времени, Пашка не понял.Часы он забыл у Лехи Вереска, вспомнив про них только в поезде, а мобилу ему так и не вернули. Впрочем, он об этом и не сожалел. За время ожидания он успел помыться, поесть и даже вздремнуть - пока сервис на высшем уровне, пользоваться им нужно по полной программе. Он как раз начал задумываться, не воспользоваться ли ему уж заодно услугами девочки по вызову, раз уж олл инклюзив, как дверь открылась. Для того, чтобы подготовиться к выходу, оказывается, тоже было отдельное помещение, вроде раздевалки с релакс-зоной в элитном спортзале. Доспех, о котором Пашка уже начал беспокоиться, лежал там в целости и сохранности. Рядом обнаружился черный спецназовский комплект, предназначавшийся Вадику. - Время есть, можно на тех, кто перед нами поглазеть, - Вадик, словно и не собираясь никуда, вальяжно расположился на диване и хлопнул ладонью по сиденью, приглашая Пашку. Тот не стал отказываться. Оказывается, напротив дивана имелась телевизионная панель с диагональю добрых полторы сотни дюймов. На экране лучи заходящего солнца, вылезшего под вечер из облаков, проходя сквозь остекленную крышу, делали освещение зала совершенно феерическим. На арене шел бой между двумя самураями. Бой подходил к концу. Один из бойцов медленно оседал. Катана, только что грозившая его противнику, валялась рядом безобидной полоской металла. “Ого как они круто ранения отыгрывают!” - подумалось Пашке. -“Прям как в кино. Не чета моим ролевушникам. Кровища, интересно, театральная или обошлись попросту - смесью томатного и вишневого сока?” - Все там будем, - прокомментировал Вадик, показав пальцем на экран. - В смысле? - насторожился бывший руководитель “Бригантины”. - На арене. Той самой. А спортзал по тебе плачет, - дружелюбно заметил Вадик. - Баба, что ль, раскормила? “Чья бы корова мычала”, - подумал Пашка. - “У самого пивной баллон. А в качалку действительно надо. Отстреляюсь, как раз и будет, на что клубную карту купить”. По правде сказать, из всего великолепия детально Пашка успел рассмотреть только наколку “За ВДВ”, купола в три краски да витиеватую надпись над ними, гласившую: “За Русь - усрусь!” Куполов было много и сосчитать их сходу Пашке было влом. Сам Пашка щеголял “коловратом”, волчьей головой и парой орлов, собирался набить еще три переплетенных треугольника “валькнута”, но руки не дошли, да и боязно было - вдруг сработает как-то не так. - А Один с какой снарягой выходил? - спросил он. - Берсерк-то? Да он и в Африке берсерк. Он не морочился, выходил с голыми руками, в одной набедренной повязке. Непобедимый, сука-бля. Бабы от него прям на месте кончали, гы-гы. Любая в койку прыгнула бы, стоило ему пальцем поманить. - Брешешь! - выдохнул Пашка. - Ему разве что из жалости какая старая дева даст. Вадик набычился. - Собака брешет. Фильтруй базар, фраер. Любая готова была ноги раздвинуть прям на арене, сечешь? А знаешь, чо за бабы сюда ходят? Зомбоящик зыришь? - Ну? - Баранки гну. Простым смертным сюда ходу нет. Здесь только входной билет столько стоит - нам с тобой год жить можно, груши околачивая... И Вадик назвал несколько очень известных фамилий. Топовая модель, популярная актриса, известная благотворительница, свежеиспеченная - какая уж там по счету - супруга нефтяного магната… Как ее там... Вечно продает с аукциона свои очередные подвенечные платья от кутюр, в пользу бедных больных сироток… Интересно, достается ли что-нибудь тем сироткам, кроме сладких улыбок вечно юной миллионерши? - Охренеть… - И это еще не все. Если глянешься какой - не кобенься. Ублажишь - оденет-обует, машину-квартиру подарит, только слушайся. Арендовать бойца - это круто. “Очешуеть! Надо ловить удачу за хвост!”- подумал Пашка, совсем как когда-то Вовка-Обломион в трактире у Лысого Тома. Слушать Вадика было куда интереснее, чем смотреть, что делается на арене. Шоу, показуха, будто Пашка раньше такого не видел и не участвовал. А вот услышать можно очень даже полезное. Болталось правда на задворках сознания гаденькое чувство, что кроется во всем этом какой-то подвох, но Пашка немедленно его подавил - да откуда на показухе для лакшери подвоху-то взяться. На дворе, все-таки не веселые девяностые. Шоу - оно и есть шоу. Покажет сейчас себя, с Тушканом развяжется, а там - чем черт не шутит - и сам в высшую лигу перейдет. Тем временем дверь открылась и закрылась снова, а возле Вадика нарисовался какой-то лощеный хмырь - не то хмырь, не то переодетая хмырем баба. Пашка навострил уши. - Здорово, Альфа, а Берсерк-то где? - Да вроде босс его чухонцам продал. - в сторону хмыря Вадик даже не посмотрел, - Строптивый больно. Брыкался. Да и староват уже. - Чухонцам? А чего чухонцам-то? Лучше б мне продал. Для моего проекта он был идеален. - Крис, да он же в бою своих от чужих не отличает, а потом по две недели в депре валяется. Не знал, что ль? Хмырь ошарашенно мотнул патлами. - Во, - подытожил Вадик. - Оно тебе сильно надо? - Шутишь?! - тут же пошел на попятную хмырь, - Мне еще жить не надоело. Если он там какому чухонцу башку оторвет - это будут проблемы чухонцев. Чао, бамбино. - Эй, - толкнул Пашка Вадика, когда хмырь, виляя обтянутым лосинами тощим задом, отчалил куда-то по своим делам, - А это что за чмо было? Баба или голубок? - Крис. Фотограф. Плейбой - очко с дырой, гыгы. Выставку затеял - “Красота в безобразии”. Бомжей да уродов фоткает. Берсерк бы его сразу замочил, он петушню на дух не переваривал. Слово за слово - Пашка и не заметил, как завязался вполне дружелюбный разговор. Похоже, что Вадик с Одином были давними приятелями, а то и служили вместе - так сыпал подробностями Тушканов телохранитель. - Я тут так, по мелочи, - скалил Вадик фиксатую пасть, - Публику разогреть. А Берсерк на мелочевку не разменивался. Его выпускали против победителя. Ну, и против хищников. Их тут за тем специально держат, частный зоопарк, сука-бля. - Частный зоопарк? А проверки? - А ты что думаешь, туда проверял пускают? Проверялы о нем знать не знают и ведать не ведают, они трясут всяких там птичек, лягушек да обезьянок, а здешний не про них. Гы, да Берсерк давно бы с этого шоу свалил, если бы Тушкану и остальным не был должен... - И много задолжал-то? - Пашку заедало любопытство. Это сколько же ухитрился задолжать Один, что так и не расплатился? - Хрен да нихрена. Жизнь. Ну и так еще по мелочи. - У как все запущено! А я думал, он Зойку с упырем кормил, гы-гы. - Щаз. Это он у них подъедался. Гордый, сука-бля. С этими гордыми одна морока. В Рашке быдло жалостливое, ветеранам хорошо подает. Могли бы и пошакалить, гы-гы, с Упырой на пару. Ксивой бы Тушкан с Бородой обеспечили. Так ведь сдохнет такой вот, воевавший, а просить не станет. Ты что думаешь, воевавшие просят? Сплошь ряженые. А Берсерк, Упыра да Гилфиниэн, все они друг дружки стоят, собратья по риску, бля… А уж здесь - какие бабы ему себя предлагали, озолотить готовы были - ни с одной не пошел. Тут Пашка был с Вадиком полностью солидарен - на жалость люди действительно велись хорошо. Почему бы и по электричкам не пошакалить, если уж совсем жрать нечего? Сам Пашка именно так бы и поступил. А уж от баб отказываться, если они еще и сами бабло предлагают - это вообще кем надо быть? - А когда ж он успел Тушкану стока задолжать? - Не он сам. Упырёвы долги на себя переписал. - Он чо, совсем ёкнулся?! На хрена?! - Если б не Упыра с дружками, да наркоша, в него втресканная, так и сгнил бы Берсерк в дурке, сечешь? Правительство замоченных особистов не прощает. И если бы просто замочил. В клочья порвал, они и стволы вытащить не успели, три штуки их там было, так после него разобрать не могли, какой кусок от какого. Отсюда и Берсерк. А бабло откуда у Упыры взялось? Врубился, не? “Выкупили, как выкупают из рабства”, - вспомнил Пашка монолог лесника. - У Тушкана занял! - Пашка быстро сложил два и два. - Усёк. А платить кто будет? А проценты? А липовое свидетельство о смерти? А за новые документы? Хорошие ксивы босс достает - комар носу не подточит. Ни здесь ни там. Спроси в городе Советске, жил ли там некий Ломион Лоови - и выяснится, что был такой. И предки найдутся, и школа, и институт. Даже припомнят, кому он в детском саду горшок на голову одел, гыгыгы. Копни, служил ли в российской армии некий Один Хардраде из поселка Хальмер-Ю, будь спок, все найдется. И где, и когда, и когда по какой статье комиссован был, и кто приказ подписал, и по каким госпиталям и ожоговым центрам валялся. И лепилы подтвердят, гыгы. Жизнь, блять, от Упыры со Скайдайвером, а доки и имя от Юльки-торчка, в него втресканной, на добрую память, гы-гы. Джин его, блять, новым воплощением своего бога считала, дура. Бу-га-га! О выходе на арену возвестил удар гонга. Вадик споро, словно не в первый раз, влезший в свое снаряжение, помог Пашке надеть “консерву”. Пашке пришлось с силой выдохнуть, чтобы зашнуровать поддоспешник. “Героям, подобным ему, были кольчуги тесны…” - с неодобрением подумал бывший руководитель “Бригантины”, глянув в зеркало. - А тепееерь... Дамы и господа, перед вами - две темные лошадки! Кто победит - пришелец из прошлого или спецназовец? Встречайте, дамы и господа, - Виииитяяяязь… проооотииив… Аааааальфыыыы! Выйдя на арену, Пашка окинул взглядом трибуны. Разглядев лица, он убедился - Вадик был прав. Актриса, модель, певица… черт, как же ее там… еще новый альбом записала, а гонорар перечислила детской больнице. Все газеты об этом трубили. Да и мужики под стать. Тележурналист, известный сатирик, модный писатель, популярный актер, раскрученный блогер, куча олигархов… Да тут весь бомонд! Едреня кошка, и забугорные тоже есть! А кто там в первых рядах? Да тоже знакомая рожа. Во морду наел, так и лоснится, аж светится, брыли по плечам разложил. А бороденка все та же - три волосинки. Только оделся по-простому. Тоже, вишь, приехал культурно отдохнуть. Вот удача-то привалила! Теперь только показать себя - и пусть Дафна со своим дядюшкой удавятся от злости. Первый раунд оказался даже проще, чем он рассчитывал. Вадик не столько атаковал, сколько отступал и уворачивался, предоставив Пашке невозбранно гонять себя по всей арене. Публика на трибунах выла, ревела и бесновалась. Так Пашкино выступление не оценивали еще ни на одном турнире. “Так я и думал. Показуха. А с Вадиком я, похоже, сойдусь. Тупой гопник, конечно, да и боец так себе, но сработаемся”. Второй раунд оказался почти повторением предыдущего, так что Пашка даже засомневался - а служил ли Вадик в армии вообще. Похоже, если и служил, то не в ВДВ, а в тех страшных войсках, которым и оружия не положено. Двигается не как “голубой берет”, а как гопник из подворотни. По правде сказать, Пашка в армии не служил вообще, успешно откосив, и что там происходит, судил по фильмам “Солдатский декамерон”, “Похождения солдата Чонкина”, “Сволочи”, да “Юность в сапогах”. - Да сними ты шлем, чо ты в нем паришься. - предложил Вадик между вторым и третьим раундом, - Фонарь обслуга припудрит. Зато публике будет на что взглянуть, гыгы. Ты на рожу смазливый, бабам такие нравятся. По правде сказать, Пашка и сам собирался так поступить. За два предыдущих раунда он успел убедиться - противника опасаться нечего. А показаться рассевшимся на трибунах верховным назгулам во всей красе, право, стоило. И в третьем раунде шлем вместе с подшлемником остался в раздевалке. Но третий раунд оказался вовсе не похожим на два предыдущих. Вадик решительно поменял стиль боя и теперь Пашке то и дело приходилось уходить в глухую оборону. А противник наседал, то и дело нарушая все и всяческие правила поединка. И, в какой-то момент, увернувшись от очередного выпада Вадика, Пашка пропустил удар по ногам, почти полностью лишившись возможности двигаться. Это был провал. А противник, полностью игнорируя Пашкины сигналы о прекращении боя, продолжал атаковать. Бывший руководитель “Бригантины” не знал, что пока он наслаждался преимуществами “олл инклюзив”, Тушкан вызвал Вадика к себе. - Ну и как тебе этот Агроном, сын Агронома и король Гондураса? - лениво поинтересовался шеф. - Мясо, босс! - бодро отрапортовал Вадик. - Сам вижу, что мясо. Ладно, за неимением кухарки трахаем кучера. Вадик с готовностью гыгыкнул, оценив начальственный юмор. - Первые два раунда води, пускай ставки поднимутся. К третьему раунду публика начнет скучать, тогда мочи. Только изящно, Вадик, изящно, не на гоп-стоп. - Понял, босс! Но Пашка сообразил, к чему шло дело, только когда, получив по голове, рухнул на опилки. Последним всплеском гаснущего сознания пришло понимание того, что в этом шоу и кровь, и все смерти были настоящие…