Круги на воде

В этом декабре не было у Мышки ни моря, ни солнца, ни пальмы вместо елки. Врачи запретили. Зато была Москва. Отец поехал за подтверждением назначения, а заодно взял с собой всю семью, сказав: “И мы молодость вспомним, и Маринку пора в свет выводить, пока совсем не одичала”. “Замечательно. Как раз материала на дипломную работу наберу” - обрадовалась Маринка. Москва, Москва! Сразу отодвинулись на второй план и месть, завершившаяся тотальным разорением “Бригантины”, и прочие, не столь важные и масштабные дела. В конце-то концов, что они по сравнению с Москвой - так, просто мышиная возня. Вся следующая неделя после приезда (который Мышка все равно толком не запомнила - дело было глубокой ночью) прошла в одном нескончаемом турне по музеям, выставочным залам и магазинам. Маринкина мама явно задалась целью “впихнуть невпихуемое”. И когда тут было рисовать? С самого утра - быстрое наведение на себя марафета и старт из гостиницы, а вечером, по возвращении, Мышке ничего уже не хотелось, за исключением, разве что, отмыться. И спа-а-а-ть. Хорошо хоть, сфотографировать получалось самое интересное. Перспектива рисовать дома по фотографиям Мышку не слишком радовала, но деваться было все равно некуда. Да и столица ей не понравилась. Ничего общего с фильмами про Москву, которые она смотрела - только суета, толчея и неудобства. Зато в художественных магазинах Мышка отвела душу по полной программе, закупив всякой всячины не только себе, но и подружкам. В родном городе выбор был небогат. Все нужное приходилось заказывать по интернету и ждать, пока привезут. Да и привезти могли не все и не того качества. В самом деле, когда еще доведется попользоваться таким богатством? Только вот вдохновение, как назло, не шло… Когда отец принес билеты еще и в театр, Мышка мысленно застонала: “Только этого не хватало!”. За свою жизнь она была в театре пару раз - в ТЮЗе в сопливом детстве и в драматическом - от школы. Из этих походов она вынесла мнение, что это скука смертная и ходить туда не стоит. Так что идти с родителями на “Юнону и Авось”, вместо того, чтобы лишний раз вылезти в инет - благодарю покорно. Но идти пришлось. Спектакль шел вечером, но подготовка к нему началась прямо с утра. Платья, туфли, макияж… Нечто среднее между карнавалом, экспедицией в Антарктиду и финансированием небольшой войны. В фойе, на зеркальном паркете, Мышка чувствовала себя чем-то вроде коровы на льду. На высоких каблуках ходить она не умела, предпочитая лодочкам кроссовки или балетки. А паркет был еще и скользким! И зачем были нужны все эти боевые приготовления, платья, каблуки, килограммы косметики и украшений? Народ, пришедший на спектакль, был одет кто во что горазд - вплоть до толстовок и джинсов. Видимо, мода на роскошные наряды для театра в столице благополучно приказала долго жить, оставшись только в провинции. Так что когда прозвенел первый звонок и открылись двери в зал, Мышка обрадовалась ему как избавлению. Наконец-то можно устроиться с относительным комфортом и под покровом темноты незаметно вытащить ноги из неудобных туфель. Вечерняя прическа, вечерний макияж, еще и платье это дурацкое - длинное, серебристое и с блестками - сразу выдавало в ней провинциалку. - И это столица? Боже мой, какой кошмар! Совсем разучились себя вести, даже одеться прилично не могут! - шепотом ворчала Светлана Ивановна, поправляя сапфировые клипсы. “На досуге залезу в интернет и погуглю, как москвичи одеваются в театр, - решила Мышка. - Если бы я оделась как обычно, никто бы и внимания на меня не обратил. А так все видят, что я Дуня из Зажопинских выселок! Вышитые джинсы Гилфиниэн здесь были бы куда уместнее!” Третий звонок и спасительная темнота покончили с Мышкиными страданиями. “В конце концов, люди пришли на артистов смотреть, а не на меня”, - рассудила она. Возвращалась Мышка оглушенная и опустошенная. Не было ничего общего со знакомым ей театром. Музыка, спецэффекты, потрясающая хореография… Впечатлений, казалось, было больше, чем была способна вместить несчастная Мышкина голова. Их срочно нужно было куда-то выплеснуть. Сюжет Мышка знала, но до того видела постановку лишь в совершенно безобразной записи, не произведшей никакого впечатления, разве что музыка была хороша. Реальное действие по сравнению с той записью оказалось совершенно невероятным. На финальном “Аллилуйя любви” она чуть не расплакалась. - Надо же! Постановка с тех пор почти не испортилась, - восхищалась мама, - Умеют же держать марку! Мышка ее не слушала. Фотографировать во время спектакля было нельзя, но несколько поспешных набросков карандашом она сделать успела и теперь ей хотелось заняться только ими, переведя во что-нибудь более существенное, пока впечатления были свежи и настроение не иссякло. Набросками она и занималась все оставшееся время до отъезда домой. Вдохновение явно сдвинулось с мертвой точки. Даже старый, еще с того Самайна, набросок пошел в дело. “Юнона” подсказала идею. А по возвращении неожиданно позвонила Сонька. - Хэлло, Мышка-с-кошкой, можешь выручить? А то тут у Зойки жопа стряслась. - С Валетом? - испугалась Мышка. - Да чего Валету сделается… Люськина мамаша, братова теща в гости нагрянула, а у нее типа аллергия на собачью шерсть. Ага, на жизнь у нее аллергия, а не на собак. Я бы и сама Зойку пустила, да только моя хвостатая орда на дух Валета не переваривает. Я уже и на форум закидывала - дохлый номер. Либо на каникулы разбежались, либо некуда. Да, ты слышала, что лесной кордон сгорел три дня назад? - Не-ет… - Напрочь сгорел, вместе с лесником, и кусок леса вместе с ним выгорел. Пожарный вертолет гоняли тушить, на телеканале в новостях сюжет был. Пошарь в инете, наверняка до сих пор там валяется. По официальной версии - лесник до белочки допился и по пьяни не то за печкой, не то за электричеством не уследил, но слухи ходят, что это шестипалых рук дело. Криминал давно уже к этому куску заповедника грабки тянул, так что если вдруг про шестипалых окажется правдой, то не удивительно. Так вот, это я к чему? Раньше-то Зойка, если что, на кувшиновском кордоне и зависала вместе с собаками, а теперь ей податься некуда. Мышка задумалась. Родители как раз улетали к морю, солнцу и пальмам вместо елок, как поступали каждый Новый год, лицейские подружки тоже разъехались на каникулы кто куда и перед ней во весь рост маячила перспектива наряжать елку на даче во дворе и проводить каникулы в гордом одиночестве, не считая Алассэ. В самом деле, не Ефросинью Гавриловну же приглашать! - А почему нет? Я только “за”. Послушай, Сонь, только между нами, у Гилфиниэн с ним что-нибудь было? По инету та-акие откровения ходили… - С кем? - фыркнула в трубку Сонька, - С Сергеем или с Одином? Ничего. Ни с тем, ни с другим. Зуб даю, седьмой левый коренной, все равно удалять. Сергею она Банзая привела, когда его на усыпление наследники прежнего хозяина сдали, да приезжала, еще когда ей от своей семейки Аддамсов нужно было куда-то деться. А Одина выручила раз, когда на него в “Дружбе” автобазовские гости с юга наехали с подачи Алмаза. Разогнала их с Айви и Валетом к лешему, а Одина привела к себе домой, благо, никого на тот момент не было, и позволила привести себя в порядок, чтоб менты не докапывались, пока до своих казарм доберется. Боевое братство и не более того. Три товарища. Читала? - Кино смотрела. Он там пили и машины чинили. - Ну-ну, - хмыкнула Сонька. - Ладно, хоть какое-то представление имеешь, и то хлеб. Тогда я Зойке скажу, что на тебя упасть можно. И Ласику будет, с кем поноситься. Он у тебя, в прошлой жизни, не собакой был случайно? - Не знаю, - отшутилась Мышка, - Я у него не спрашивала. - Ладно. Бай. Положив телефон, Мышка в красках представила себе, как Гилфиниэн высчитывает на пальцах, кто сейчас в квартире - ради Одина. Собственно, она неоднократно видела, как Зойка вот так, высчитывая на пальцах, прикидывает, кто в данный момент может быть дома. “Значит, они все же любили друг друга… И таились, чтобы никто не прознал, даже случайно… Знаю, что подарю ей на Новый год, - решила Мышка, укладывая в сумку самайновский набросок вместе с кучей разной художественной разности и усаживая Алассэ в переноску, - А то сколько знакомы, а я ей ничего. Это просто свинство с моей стороны”. Бессменный Игорек без вопросов отвез Мышку со всем ее барахлом на дачу. Закрыв за ним ворота и заперев дверь, Мышка разожгла огонь в камине, потом, поискав на кухне, добыла все необходимое для глинтвейна. Подумав немного, решила отложить глинтвейн на потом, а пока что заняться рисунком. Наконец-то одна! И для того, чтобы закончить рисунок, у нее есть еще целый вечер и целое утро, прежде, чем приедет Гилфиниэн. И, включив для создания настроения арию Кончиты из “Юноны”, Мышка принялась за рисунок. Не одна фигура, сидящая вполоборота на подоконнике, а две. Зеркально. Гилфиниэн и Один. И горящий фонарь со слюдяными окошками между ними. Облик Одина пришлось восстанавливать по памяти и очень плохой случайной фотографии. Мышка сделала то же, что когда-то Летка: реконструировала облик Одина таким, каким он мог бы быть, если бы не отметившая его война. У ног Гилфиниэн лежал странный зверь - не то волк, не то пес, а Один прислонил к подоконнику огромный боевой топор. “Викинг-призрак и странница-чародейка”, - подумала Мышка. - “А ведь я сейчас творю какое-то волшебство, только не знаю, что получится”. А тут еще и “Юнона” кончилась и включилась следующая, случайная запись. Легкий, задумчивый гитарный перебор и грустные слова “Ангела смерти”. “Это знак! - думала Мышка, продолжая работать над рисунком. - Знак! Он за ней все-таки вернется”... - она взглянула, какие треки компьютер выбрал следующими. Оказалось - три песни “Варяжского цикла”. - “Да. Это, действительно, знак. Я обязательно должна отдать этот рисунок Гилфиниэн. И тогда Один почует зов… и вернется за ней… и я снова его увижу!” Ночью Мышке приснился странный сон. Ей снилось, что их лицейская театральная студия затеяла ставить “Юнону и Авось”, с какой-то радости на центральном городском стадионе. Но на сцене вместо корабля очутилась выстреловская “шишига”, в кабине которой сидел Василий Иваныч, распевая с восточным акцентом веселую песенку про керосин, которую Мышка не запомнила, в главных ролях объявились Гилфиниэн, вместо партии Кончиты певшая “Ответ княгини” из “Варяжского цикла” и Один, обернувшийся почему-то пиратом, а Ломион, Михаил и Снежка скандалили с музыкальной группой, представлявшей из себя наряженный панками оркестр местного похоронного бюро. “Ну и приснится же такое!” - подумала Мышка, просыпаясь. - “Если этого ужа, приготовив два ножа… Впрочем, он, наверно, сдохнет, но идея хороша! А и вправду, почему бы не поставить? Хотя бы отрывочек. Вот и тема для дипломного проекта готова! Декорации - это же, в общем, тоже интерьер! А оформлять сцену - дизайн интерьера. Йес! Кто молодец? Я молодец!” Гилфиниэн приехала следующим вечером и привезла с собой, кроме Валета, щенка, похожего на крупную бурую морскую свинку, к которой словно под пьяную руку приделали огромные вислые уши, неуклюжие толстые лапы и хвост, волочившийся по земле. - Фу, это что такое? - удивилась Мышка. - Дворянин? Ты же двортерьеров не берешь! - Это не дворняжка, - Гилфиниэн потрепала щенка по ушам. - Ирландский волкодав. Как Айви была. Только маленький еще. Зовут Зигги. - Какой плюшевый! Какой хорошенький! - тут же заумилялась Мышка. - И ни капельки на Айви не похож. Айви - она воон какая была! И еще с усами и бородой. А этот - уууу… А можно его потискать? - Тискай. Только на руки не поднимай. Не надо его к этому приучать. Сейчас в нем пять кило, а вырастет - будет сто пять. - Ого! - Мышка представила, как такая лошадь лезет на ручки, и ей стало не по себе. В четыре руки они нарядили елку во дворе и устроились в отапливаемом зимнем саду, любуясь на падающий снег, переливы огоньков елочной гирлянды и попивая глинтвейн. Зигги, Валет и Ласик носились по двору, охотясь на падающие снежинки. Впрочем, Зигги скоро выдохся, вернулся в дом и заснул на пузе прямо посреди гостиной, растопырив все четыре лапы. - Завод кончился, - хихикнула Мышка. Гилфиниэн подхватила на руки собиравшегося прошмыгнуть мимо нее Алассэ, посмотрела на украшенную пышными баками кошачью морду и легонько тронула указательным пальцем черный влажный нос. - Большой вырос. Уже не Алассэ, а целый Тэвильдо. Алассэ возмущенно фыркнул, вывернулся из рук, спрыгнул на пол и начал с демонстративным остервенением вылизываться. - Ну зачем ты его, он не любит, когда его так ловят! - вступилась за любимца Мышка. Валет, влетевший в дом следом за котом, подбежал к приятелю и лизнул кошачий затылок. Кот рассерженно зашипел, выгнул спину и замахнулся на пса лапой. Незримые для живущих, тощая белая волчица с цепью на шее, серый в ржавых подпалинах зверь, похожий на гигантского волка и оборотень-кот пристально посмотрели друг на друга. Мышка взахлеб делилась впечатлениями от спектакля. - Вот бы нам самим “Юнону” поставить! Как дипломный проект! Гилфиниэн, как ты думаешь - получится? - Нет. Для хорошей постановки пороху не хватит. Плохо, конечно, само получится, но тебе хочется видеть на сцене ораву кривляющихся девчонок? - Фуууу! - скривилась Мышка. - Еще чего не хватает! - Тогда возьмите что-нибудь попроще. - ”Колобка” или “Репку”, - надулась Маринка. - Возьмите “Маленького принца”. Сюжет простой, персонажей немного, декорации несложные. Мышка, по правде сказать, уже успела подзабыть, о чем там шла речь. Сент-Экзюпери она читала в пятом классе, да и то лишь потому, что задавали. Француз там был какой-то, сломанный самолет, говорящий Лис и принц. Дело происходило в пустыне. Как они все туда угодили - Мышка уже не помнила. Она стала крутить в голове идею. И она ей все больше нравилась. - Самолет мы, допустим, нарисуем… А где взять французскую лётную форму? Шить? А кто знает, как она выглядит? И вообще, это Первая мировая или уже Вторая? - Вторая. Эскадрилья “Нормандия-Неман”. Слышала когда-нибудь? Впрочем, зачем вам углубляться в дебри истории Второй мировой и лезть в Сахару? Перенесите действие в Советский Союз, в степь под Сталинградом. От пустыни она мало чем отличается, особенно летом. Форма тогда будет вполне добываемая советская. Обсуждение затянулось до утра. “И кто мне мешал свести знакомство с Гилфиниэн раньше?” - думала Мышка. - “Она столько всего дельного знает! А я, как дура, повелась на общее мнение - “джинсы в цветочек, мозги набекрень”. Дались им всем ее джинсы, мало ли, кто чего носит! А то, что именно она всех городских ролевиков от разгона отмазала, когда Мелькорушка спятила и на фонаре сидела, про это никто и не помнит”. Гитару Гилфиниэн привезла с собой и Мышка засыпала под “Бродяжью колыбельную”. В сумерки сна вплетались музыка и слова, казавшиеся колдовскими. Утро превращалось в вечер, а полторы недели пролетели словно один день, но Мышка нисколько об этом не сожалела. Они с Гилфиниэн обсуждали массу самых разных вещей, варили глинтвейн, ходили на лыжах в соседний лес и отлично проводили время. Вечерами они смотрели кино, зло и метко комментируемое все той же Гилфиниэн, а иногда Гилфиниэн доставала из чехла гитару и пела, и Мышке казалось, что в песнях таится светлое колдовство, открывающее пути между мирами. Куртка Гилфиниэн пахла костром и горькими травами, и еще чем-то похожим на аромат дождя, падающего на сухую землю. “Все-таки она и Один любили, - думала Мышка, - Пусть они найдут друг друга”. А еще Гилфиниэн и Валет танцевали, и когда Мышка заикнулась, что тоже так хотела бы, Гилфиниэн сказала :”А почему, собственно, нет?”. Но Валет был об этом другого мнения. С его точки зрения Мышка представляла из себя чесальный автомат и бесплатный кормораздатчик, и при ее попытках командовать, реакция была одна - Валет с придурковатой улыбкой валился кверху пузом, словно говоря: Да ну тебя, давай лучше общнемся! Гладь меня! - Он меня совсем не слушается! - жаловалась Мышка. - Правильно, - отвечала Гилфиниэн, - Валет - доберман, а не овчарка, лабрадор или бордер-колли, которые готовы исполнять чьи попало команды. Авторитет у него надо заработать и доказать, что ты тоже имеешь право командовать. Ничего, все у тебя получится, если постараешься. Потом проще будет. И действительно, постепенно становилось проще и начинало что-то получаться. И не только с малышом Зигги, с которым пока что занимались азами послушания. Постепенно и Валет начал менять гнев на милость, прекращая по любому поводу валиться кверху лапами. “Вот из принципа не сдамся, - думала Мышка. - Я хочу выйти в ринг. И выйду. А потом тоже заведу собаку. Не с Ласиком же, в самом деле, танцевать!”