my perfect scent

      Шёлковая лента обвивает запястья юноши, как тонкий аромат жасмина — комнату. Её свободные концы, изрядно помятые обладателем, струятся по подушке, подобно воде, стекая с нее, создают в союзе с красотой тела эстетику. Ткань сковывает движения и обостряет ощущения покрасневших от трения рук. На чёрной поверхности почти незаметно, как легко впитываются мелкие капельки от кровоточащих ран. Но боли, вопреки всему, в совершенном теле нет. Его окутывает дурманящий аромат цветка, исходящий легким дымком из бамбуковой щепы.       Дивные душистые палочки для парфюмера лучшее наслаждение, и оттого омега глубоко вдыхает свою зависимость. Перед глазами туман, и запах почти перестал ощущаться, но разве не прелестно задыхаться своей любовью, до боли в висках и головокружения? Тэхён принуждает своё тело перевернуться на бок вне зависимости от боли внизу живота, его фантазия возбуждает его самого, а повторяющееся действие — зализывать раны после каждой встречи со вторым принцем — становится привычкой. Бедрами проходится по мягкой поверхности кровати и тянет связанные руки к паху, ему давали возможность получить желанную разрядку, но с Хосоком она подобна пытке, лучше перетерпеть, гнобя своё тело за животный инстинкт к удовлетворению потребности, а потом в этом чарующем аромате представить, как мужчина с портретов, что находятся повсюду во дворце, будет вдалбливать его в поверхность и вместе с ним дышать одним воздухом.       Перед ним Чон Чонгук везде является: во снах и бодрствованиях, в купальнях и столовой, и Тэхёну это нравится, он с нетерпением ждёт, когда покорит его совершенным ароматом парфюма. Он ожидает момента терпеливо, мучая себя мыслями о прекрасном будущем. Ким знает слабость Хосока, и та, видимо, не чужда и его брату. Дымок развеивается от легкого дуновения ветра через окно, и юноша, истерзанный зверем и своими фантазиями, засыпает, чтобы проснуться от утренней свежести и шагов. — Сколько сейчас времени? – Тэхён потягивается, подобно коту, шипя от растяжения мышц. Обнажённое тело на черных простынях выглядит соблазнительно, омега в этом и ранее не сомневался, но розовеющее лицо друга окончательно в этом его убедило. — А…сейчас раннее утро, нет даже девяти… — вошедший человек неловко отворачивается в ожидании, что омега оденется, но тот лишь выгибается в спине ещё больше. Контуры и углы становятся более заметны: медовая кожа облачает ребра, выпирающие ключицы и острые изгибы бёдер. – О Небеса, помогите моему другу, Тэхён, одевайся! Голос Юнги отвлекает от переживаний над потухшими ароматическими палочками, в комнате осталась лишь еле уловимая нотка жасмина, дарующая сонному человеку капельку бодрости. К рукам чувствуются болезненные прикосновения, затёкшие запястья дают о себе знать практически полным отсутствием чувствительности. Измятая лента, скорее всего, случайно щекотит кожу Тэхёна, когда Юнги старается развязать узел на его руках. — Почему ты так избегаешь взгляда на меня, мой друг? – Ким улыбается широко, сдерживает порыв рассмеяться от какой-то застенчивости принца. Ему ли не знать, как далёк Чон от наслаждения, но лёгкая степень превосходства заставляет его чувствовать себя несколько опытнее и лучше Юнги. — Твоей красоте нет равных, Тэхён-и, но, боюсь, я не могу оценить это по достоинству, прибавив к этому моё знание, кто именно подарил тебе эти метки, — омега подушечкой пальца скользит по груди чужого, где алеют наливающиеся засосы. – Мне всё ещё дико буквально делить тебя с моим братом. Освободившись от пут, Ким поднимается резко на локтях, в секунду его лицо непозволительно близко к лицу друга. Реакции ждать долго не приходится — Юнги старается отвернуться, но горячее дыхание Тэхёна всё равно опаляет его лик, что держат нежно за подбородок. — Мы оба знаем, что в этой постели я скоро появляться более не буду. Твоё сердце мучается не от этих мыслей, я знаю, что ты ревнуешь каждого из своих братьев ко мне, но, поверь, моя любовь к Его Величеству лучезарна и ярка, мне нужен только его взгляд, и я буду счастлив на века. — Меня пугает твое рвение и уверенность. Ты думаешь, что Чонгук похож на Хосока в своих желаниях, но он совершенно другой. Его покоряет внутренняя грация, а не походка по холодному кафелю, ум его спутника должен соответствовать ему или хотя бы чуть-чуть заставлять интересовать. Юнги мог бы продолжать очень долго, но его затыкают его же именем. Да, черт возьми, он ревнует, хоть и поддерживает Тэхёна. Такой, как он, слишком легко дурманит всем мысли, даже сейчас, чувствуя теплоё тело напротив, в голове, к своему стыду, появляются нехорошие желания, о которых его друг, без сомнений, догадывается и этим же играет. — Я лучший парфюмер, и моему Императору я создам нечто великое и совершенное, я в себе действительно уверен, – Ким отпускает подбородок Юнги, но дразнить не перестаёт, ведёт рукой по его шее, задевая кадык, маняще сглатывающий, доходит до ключиц и резко обрывается во всех своих действиях. Юноша подскакивает с кровати и несется к принесенной слугами одежде, суетно напяливая на себя льняную рубашку и шаровары. За этим непостоянным человеком уследить невозможно, его мысли даже ему самому, скорее всего, непонятны, а действия вызывают откровенное недоумение. Но Юнги это нравится, про себя он друга называет будущим братом, или же врагом. Омега гладит свои запястья на автомате, параллельно любуясь отражением в зеркале. Планов у него сегодня много. — Ты быстро смирился с частыми ночами с Хосоком, играешь на два фронта, как я посмотрю, – от этих слов хочется с безумием смеяться, но Тэхён лишь давит из себя вымученную улыбку, стараясь не смотреть на клинок, покоящийся в чуть приоткрытом ящике стола. — Твой брат сделал мне одолжение и купил самые дорогие инструменты для парфюмерии. Одно я попросил отвезти к себе в старый дом, другими буду пользоваться здесь, – фигура скользит меж дверей в сад и немым знаком зовет за собой Юнги, что уже покорно следует за ним следом. В саду сегодня шумно, слуги, как глупые пчёлы, кружатся над цветами, словно не знают, что истинная красота в доработке не нуждается. Как же безнадёжен их труд, думает Ким, когда срывает до недавнего времени, так старательно укладываемого меж других каким-то слугой. Пион — нет, слишком мягкий аромат, рассматривать такое для Чонгука так же странно, как молить Небеса о хорошей погоде в день праздника. Они давно наш лепет не слушают и подарков не делают. Чтобы в руках держать цветы дворца Санвён, Ким через себя переступал, на кон всё ставил и в итоге все без чьей-то помощи сделал или, по крайней мере, так думает. Сзади слышится приступ кашля, Тэхён резко оборачивается и видит, как принц смотрит на свою окровавленную руку. В глазах испуг и страх, даже парфюмера дрожь на секунду пробирает. Объятия — крепко-крепко, шёпот на ухо — со словами поддержки и помощи. Ким откладывает дела ради повторного поиска трав, помогающих от кашля. В его руках старая потрепанная книжка, на страницах виднеются пометки обладателя, уточнения и дополнения, свободного места для новых записей осталось совсем чуть-чуть. То, что видит Юнги в ней, заставляет открыть рот: описание каждого из известных ему ароматов словами, возможные вариации с другими запахами, лучшая позиция в духах по ступеням, полезные свойства в парфюмерии и медицине — и многое, что останется, кажется, навсегда неизвестным для принца. Со слов Тэхёна, это единственная книга, что он может прочитать и даже постараться переписать: в ней хранятся практически все его знания о парфюмерии, о её правилах и установках. Он с трепетом перелистывает страницы прежде, чем остановить взгляд на одном из составов снадобья и предложить вернуться обратно в замок. Дружба для Тэхёна понятие странное и неизвестное, им пользовались, он разочаровался в людях. Лучик света – гость в сердце одинокого человека, что не знает, какой выбор совершить. Является ли дружба своеобразной любовью? Любит ли его Юнги или тоже бросит? Вопрос решается просто, но больно. – Какие ароматы ты выбрал для духов? – интересуется Чон, пока наблюдает за «химичащим» омегой. Тонкая ткань опускается в чашу с душистым маслом и прикладывается ко рту омеги — подобное должно смягчить сухой кашель. Протянутая вещь пахнет очень приятно, но руки пачкает жуть, как, в принципе, и одежду. «Я помогу тебе» – Ким говорит, и Юнги доверяет, верит и следует не только шагами за ним, но и сердцем. – Ты должен периодически дышать через неё, – при новом приступе сидящий напротив парфюмера и уже, как видимо, начинающего лекаря, старается дышать через материал. – Я хорошо знаю тело человека и что может на него воздействовать — было бы странно, если бы я не знал, какие травы могут помочь при твоей болезни. Если не поможет, будешь полоскать рот этим. На время страдания омеги уходят, у другого появляются дела, совершенно из повседневной жизни вырывающие. Можно ли точно назвать количество часов над разными стекляшками и растениями – неизвестно. Возможно, омега считал время количеством сессий с Хосоком, возможно, наоборот, загибал пальцы, когда принц не приходил. Юнги в комнате появляется, когда тот перебирает разнообразные цветы, сорванные во время редкой утренней прогулки. – Это невыносимо, мой кашель становится только сильнее, твои травы действуют лишь на короткий срок, но я же не могу сидеть на званом ужине и дышать только через них.       В просторной комнате с настежь открытыми окнами все равно стоит невыносимая восточная жара. Парфюмер, ни единым действием не дав понять своей заинтересованности в госте, задумчиво глядит на жидкость перед собой, что не может не бесить Юнги. Появляется желание поставить мальчишку на место, но исчезает в момент, когда в комнате раздаётся грохот разбитого стекла. Отшатываясь назад, от отлетающих осколков принц невольно ахает. В глазах его друга неприкрытая злоба, его недавние лучезарные эмоции сменились консистенцией чувств темных и пугающих. – Тэ… Что случилось? – что вызывает в нем монстра, узнать не удаётся никак: при всей ментальной силе Юнги боится этих резких всплесков энергии, будто сейчас перед ним не друг, а кто-то иной, лишь в его оболочке. Ведь просто не может быть, что только что Тэхён был зол, а сейчас на лице натянутая улыбка, плавно переходящая в более правдоподобную. В комнате висит молчание — один боится что-то сказать, другой...вряд ли можно угадать, о чем тот думал, смотря сквозь Юнги. Перешагивая через осколки, омега скользит к другу, приветственно обнимает. От юноши исходит странная непринуждённость, заставляющая думать, что в этой ситуации дурак ты, а не Ким, потому что его поведение буквально кричит об этом, унижает. Это странно — улыбаться так искренне, словно не ты виновник розоватого пятна на полу. – Ох, Юнги, не бери в голову, – Ким треплет его волосы и, являя ямочки на щеках, переводит тему, на менее для него болезненную, — насчёт твоего кашля… Может, стоит послушать Дьявола и полечиться более профессионально, чем у меня? – Не называй Хосока так и не делай вид, что обеспокоен, – слышится обиженное бурчание и новый кашель.       Принц, при всей своей независимости, хрупок сейчас как никогда. Юнги – стеклышко тонкое, прозрачное, из него вряд ли что-то получится практичное, он лишь для изящества создан. И все из-за одиночества: с Хосоком младший ведёт себя совершенно иначе, становится грубее, чешуей змеиной обрастая — с Кимом вновь стеклянный омега. Отчего-то парфюмеру его даже жаль становится: смотреть, как человек рассыпается на твоих глазах от невозможности любить, больно. Тот мужчина, в которого влюблён Юнги, с его слов, совершенство: волосы цвета вороньего крыла, правильные черты лица, широкие плечи. Красота заставляет страдать, это известно Тэхёну и без других людей, но, в отличие от Чона, он может все исправить сам и стать идеалом для Чонгука, а Юнги, видимо, нет. Цель оправдывает средства, если цель – спасение души, но омега свою губит, сжигает на костре и оставляет в себе лишь сотую часть чувств, их состав он серьёзно не воспринимает, хорошие или плохие, у него должно быть лишь то, что в борьбе с судьбой поможет. – Если я уеду туда, куда меня отправляют, я не увижу…его. И вновь Тэхён творит безумство, он шепчет другу слова поддержки и предлагает мечтать. Растворяясь в мыслях о прекрасном будущем, укутываясь в облака надежд, Юнги берёт запретный плод из рук Кима, слова, сказанные на ухо, подстегивают идти дальше, уподобляясь в стремлениях сидящему рядом — тому, кто в висок нежно целует. Принц откусывает яблоко с решением всех проблем, потому что знает: если он сильный, то со всем справится. Любовь движет горы, ею живут влюбленные. Она — разменная монета Небес и причина греха у Дьявола.

***

      Проходит долгая неделя, сложная во всех отношениях, ноша на плечах придавливает к земле, но желание сделать нечто удивительное заставляет нести её дальше. Вот уже семь дней его голова и разум разваливаются на части от боли и, пренебрегая всеми правилами парфюмерии, он мучает себе и обоняние, чтобы попробовать все варианты сочетаний. Из хороших вестей для него – это наличие основы, это буквально колоссальный прорыв в его действиях, так как для её создания приходилось ездить каждый раз в город в свой магазин. Новая технология, скажем так, была слишком кропотливой и тонкой в исполнении, однако идеальна в конечном результате. Прямо перед ним сейчас стоит стеклянный сосуд с полупрозрачной жидкостью, цвет немного не дотягивает до определённого, про который говорится в книге, но подобная мелочь вполне исправима. Для начала, используя эфирные масла, которые задают тон, но быстро выветриваются, Тэхён из подходящих – цитрусовые, лаванда, мимоза или роза, выбрал последнее с добавлением мускатного ореха. Это даст нужный эффект полного усвоения организмом и разумом духов, так как неприятной сыпи на аромат брата у Чонгука быть не может. Подобная мысль неприятно сжимает сердце, он скучает, действительно скучает по Чон Юнги. Его совета и оценки услышать хотелось больше всего на протяжении всей работы. Но тот уехал лечить свой трудный кашель в соседний регион к лекарю. Наверное, это правильно, что сделал и сказал Тэхён: в этой жизни каждому полезно быть эгоистом, принцу тоже не помешало бы — его глаза закрыла любовь, и оттого он забыл про своё здоровье. Киму лишь жаль, что вряд ли что-то из этого у него когда-то появится, но Юнги сам сделал выбор, поверив в свои силы. Омега трясет головой — нет, много думать вредно, особенно о чем-то беспокоящем. Слишком изматывающе уже для истерзанного тела и души. Он вновь берёт маленький флакончик и, легко махнув рукой над ним, вдыхает аромат грейпфрута. Он настолько легкий, солнечный и воздушный, что нравится своим тоном всем и всегда. Запах масла грейпфрута приятный, нежный, горьковато-сладкий, освежающий, напоминающий одновременно запах апельсина и лимона с нотами травы и горечи. Ах, подобное очень бодрит поздней ночью, придает силы для последних штрихов создания парфюма.       Первая нота крайне важна, нет, первостепенна в духах, её ароматы, те, которые чувствуются сразу после нанесения духов. Они испаряются через полчаса. Именно по ним складывается первое впечатление. Дополняет её Тэхён петитгрейном, его масло принадлежит к изысканным, ведь его выход — всего пятая часть процента, что очень мало даже для редких эфирных масел. Его могут заменять гораздо более «продуктивным» апельсиновым маслом, но Чон Чонгуку парфюмер подарит лучшее из лучших. Тэхён, листая свою книжку с разнообразными записями и описаниями запахов, сразу решил применить два верхних аромата именно цитрусового типа, и причина проста— лишь они смогут закрепиться на и так сильном аромате альфы.        И это является отдельной темой – запах его возлюбленного. Получить хотя бы частичку желаемого оказалось слишком просто, лишь попросив Хосока, объясняя причиной «для подбора нужного состава», и теперь перед ним легкая туника из атласа, что надевают под доспехи воина. А вот справиться с наплывом чувств оказалось в тысячи раз сложнее, первое время он даже для работы к ней приблизиться не мог, и прошли долгие сутки, прежде чем омега, сходя от желания почувствовать Императора хотя бы косвенно, поднёс к своему носу ткань. Когда же юноше хватило сил и наглости снять с себя всю ничтожную одежду и аккуратно примерить на обнаженное тело вещь, из его головы выветрились все мысли, кроме одной — «боготворю и люблю». Атлас прохладен, но за долю секунды стал теплее от горячего тела, что лежит на постели и водит аккурат рукой по наливающемуся кровью члену. Он хочет пахнуть так же, вдыхая феромон альфы, изящными длинными пальцами входя в себя грубо, он желает, чтобы Император пах им. Нет, Тэхён не сумасшедший, просто он так любит Чон Чонгука. Едва дыша, добавляет ветивер, что чувствуется древесным, дымным, глубоким, слегка сухим, сладковатым, а также терпким. Ким знает: невозможно забыть сложный «шаманский» волнующий аромат ветивера, несущий в себе жар и сушь солнца; возможно, при первом контакте этот аромат воспринимается как тяжелый, но для «облегчения» среднего тона ветивера парфюмер использовал аромат-комплемент — грейпфрут. Да простят Небеса Тэхёну, но никто, кроме Императора, не будет пахнуть настолько потрясающе, нет достойных ему и не будет, в этом уверенность абсолютная. «Сердечная» нота духов – самая любимая для Кима, полёт фантазии и поле для экспериментов, он может создать, слепить, изготовить парфюм лишь при идеальности этой ноты. Именно они будут держаться на коже дольше всего, постепенно выветриваясь, но даря владельцу неповторимый шлейф за собой. Отсчитывая ровно двадцать две капли, он с минуту думает, метаясь перед выбором, и прибавляет к составу полынь, согласовывая в мыслях возможную реакцию между компонентами в аромате. Последним и заключительным действием является несколько капель, совсем чуть-чуть ладана с его теплой, смолистой, сладкой и пряной нотой. Философия этого аромата всуе воспринимается тяжело, ибо они требуют от нас большей емкости души и меньшей разбросанности в миру, он добавляется для более выраженного аромата розы в основе, так комплементарен ей и виртуозно с ней поёт.       Ким глубоко выдыхает, отодвигая от себя стеклянную посуду. Ему нужно отдохнуть и почувствовать то, что он создал «чистым» носом. Уставший омега еле делает шаг в сторону кровати. Нужно получше проветрить комнату, чтобы не задохнуться в обилии запахов, но сил совсем нет. Последнее, о чем может волноваться, как думал Тэхён, – это Чон Хосок, что сделал ему большое одолжение, давая всё, что нужно, и даже больше, однако омегу подобная благодетель настораживает и не даёт уснуть, как и мысль о предстоящем торжестве. Через два дня великий день – Чосон будет праздновать имя нового Императора Чон Чонгука, Тэхён же для себя этот день в голове обозначает как дату смерти старой любви и расцвет новой, реальной, не из фантазий. Легко любить призрака из мечты, но что, если все его представления ничтожны и его возлюбленный похож на второго принца? Верится с трудом, но страх все равно живёт в сердце, начало всему этому — взгляд в чёрные глаза, дополнение – тяжелый аромат альфы. Глупо надеяться, что в него влюбятся только из-за внешности, которая, ко всему, и запаха не имеет, но это отдельный вопрос. В руках омеги козырные карты, половина его победы равна половине провала. Юнги прав, и, благо, Тэхён его послушал, ему стоит развить свой ум, тогда сам Император склонит колени перед возлюбленным. Красный восход, заглядывающий сквозь резные окна, – знак дурной вести. Тэхён смотрит на яркие краски и молится, чтобы они не коснулись его.