Мой милый мальчик

Неловко сжимаешь губами мои губы. Ты совсем не умеешь целоваться, но очень хочешь. Это странно: маленький мальчик, который сосет так, что позавидует любая шлюха, но совсем неопытен в вопросе поцелуев. Краснеешь так, что, мне кажется, об твою кожу уже можно обжечься. Глажу по щеке, смотрю в твои чуть окосевшие от алкоголя и нежности темные глаза. Мне кажется, что ты недостаточно пьян, вновь наполняю стаканы, наполовину. Подношу к твоим губам, наклоняю, ты уже не сопротивляешься, пьешь сам. Абсент все так же обжигает, ты тщетно сдерживаешь кашель. Мне он теперь тоже приятно жжет прокушенную губу, но я привычный. Ты тяжело дышишь, смотришь куда-то в потолок. — Я... плохо себя вел... — задумчиво произносишь ты, стесняясь посмотреть мне в глаза. Пытаешься лечь по-другому, но затекшие руки и ноги этому не способствуют. — Действительно, — я задумчиво провожу пальцем по металлической части плавающей свечи, обжигающей подушечки пальцев, но мне все равно. Ты шумно выдыхаешь. Моя рука все еще в твоей руке, чуть сжимаешь, совершенно не осознавая этого. Мягко освобождаюсь от твоих цепких пальчиков, разминаю твои затекшие ладони, ты хрипло вскрикиваешь, ерзая, комкая простыню под собой, сильнее перегибаясь через подушку под твоей спиной. Мне нравится твоя реакция, нравится быть с тобой нежным. Касаюсь пальцами твоей изящной ступни. Стонешь в голос, так, что за стеной соседка любопытно убавляет звук телевизора. Пусть слушает. Разминаю затекшую ножку, но не собираюсь развязывать. Сильно изгибаешься, скулишь, кусаешь губы. Из глаз брызжут слезы. Ты даже не сможешь сейчас сказать что-то внятное. Уже можешь шевелить связанными руками и одной ножкой, берусь за вторую, судя по реакции она еще более чувствительна. С твоих губ срываются похотливые стоны. Поджимаешь пальчики ног, совсем как девушка, но ты мальчик. Мой мальчик. Вижу, ты уже отлично двигаешься. Это будет интересно. Беру с тумбочки горячую свечку, пара капель на твою ладонь, изучаю твою реакцию. Подставляешь руки, на твоем кукольном личике застывает похотливая, почти безумная, улыбка. — Да... да... пожалуйста... — ты вспоминаешь, что нужно закрыть глазки, но уже не можешь. Ресницы, дрожа, то поднимаются, то опускаются, заставляя комнату плыть перед твоими глазами. — Непослушный... — шепчу я тебе в ушко, убираю волосы с шеи, лью воск в ямочку между ключицами, он заставляет твою кожу покраснеть, раскаленной дорожкой стекая вниз по груди почти до пупка.