Последний бой

      Тишина окутала троих подростков, давая возможность каждому из них подумать о последних событиях. Темный Лорд поставил ультиматум, соблюсти который значит умереть и их некогда злой, противный и вечно придирающийся к мелочам преподаватель Защиты от Темных сил умерла на руках у Лексы, рыдая и давая понять, что она связана с ее семьей чем-то большим, чем издевательствами в школьные дни.       Кларк и Беллами думать над тем, что делать дальше. Они готовы отдать свои жизни, если это спасет Лексу от еще одного сложного и приносящего боль решения. Каждый из них не понимал, почему именно их подруга должна нести этот крест Спасителя, почему она, перенесшая столько испытаний в жизни, не заслужила хоть капельку спокойствия.       Лекса же не могла забыть слова Джахи, постоянно прокручивая их в голове: «Ты позволила друзьям и близким сражаться и умирать за тебя, труса прячась за их спинами. Я даю час и все это время я буду ждать тебя в Запретном лесу…Один час..». Она не просила, она не хотела, чтобы люди сражались за нее, она была готова умереть в этот же миг, забрать всю боль других людей, если это позволит оживить тех, кто умер, сражаясь за нее и за мир.       Лужайка перед замком была усеяна небольшими свертками, и троица с ужасом смотрела на бесконечные тела умерших, узнавая знакомых. До рассвета не могло оставаться больше часа, однако тьма стояла кромешная.       В замке было неестественно тихо. Ни огненных вспышек, ни выстрелов, ни стонов, ни криков. На каменном полу в опустевшем вестибюле виднелись свежие разводы крови, как будто убитых тащили. Часть перил была снесена, а пол усеян осколками мрамора и щепками.       - Где же все? – прошептала Кларк.       Проследив за дорожками из крови, они двинулись к Большому залу. Лекса застыла в дверях, оставляя друзей, не в силах смотреть на развернувшуюся картину. Столы факультетов исчезли. Зал был полон людей. Раненные, выжившие, все сидели или лежали по бокам зала, оставляя середину для умерших и прощающихся с ними людей.       Лекса видела, как Кларк подошла к Костии, стоявшей рядом с семьей с опухшим, пятнистым лицом, и обняла ее. Как будто вся вражда исчезла с приходом войны. Не было больше разборок, глупой ревности и вечных соревнований за звание лучшей, не было ненависти, причиной которой была Вудс, только немая поддержка и всеобщая скорбь.       Когда ступор прошел и она смогла войти в зал, ближе к остальным, Лексе стали видны тела, лежащие рядом с Джаспером. Это были Анья и Густус, бледные, спокойные и умиротворенные, словно спящие под усеянным звездами магическим потолком. В эту ночь на нем зажглись десятки новых звезд. Их любовь была настолько сильной, что даже умирая, они держались за руки так сильно, что перенося их тело, ребята не смогли расцепить их ладони.       Лекса, пошатываясь, отступила от входа. У нее не было сил, чтобы сделать обычный вдох, не то, чтобы посмотреть на остальные тела и прибавить в список сражавшихся за нее людей новые имена. Все они умерли из-за нее, если бы…Если бы она сразу пошла к Джахе, то никто бы не пострадал.       «Все из-за меня. Моя вина…».       Она повернулась и помчалась из зала вверх по мраморной лестнице. Кларк, в последний момент обратившая на нее внимание, смогла увидеть только спину и вихрь волос. Она хотела побежать следом и заставить другую девушку поверить, что это не ее вина, но она так же понимала, что той нужно одиночество и личное пространство.       Замок был совершенно пуст. Видимо, даже приведения отправились в Большой зал оплакивать погибших. Слезы разрывали все внутренности, не желая проливаться на побитое лицо. Если бы она знала способ все изменить…       Лекса бежала, сжимая флакон с воспоминаниями Рейес, замедляя шаг только у каменной горгульи, охранявшей вход в кабинет директора:       - Пароль?       - Дамблдор, - машинально сказала Лекса, просто потому, что желала оказаться в его кабинете больше всего. К ее изумлению, горгулья пришла в движение, открывая винтовую лестницу.       Вбежав в круглый кабинет, Лекса увидела опустевшие рамы картин прошлых директоров или директрис. Она с тоской посмотрела на пустую раму портрета Дамблдора и двинулась к Омуту памяти. Поставив его на письменный стол, Лекса вылила воспоминания Рейес в глубокий сосуд с рунами на ободке и погрузила голову внутрь.       Воспоминания закружились в странный серебристо-серым водоворот, рождая первое.