da Mista per Giorno

      Миста сидит на лавочке в спортзале и ищет в рюкзаке наушники, пока весь остальной его класс собирается на разминку. У Мисты освобождение — он провалялся целую неделю в общежитии, пропуская занятия, из-за того, что под дождём погулял и простудился. Единственным плюсом всего этого (кроме законной возможности не ходить на занятия, а теперь и на физкультуру около недели) стало то, что Джорно был рядом. Делал чай после занятий, бегал в аптеку, даже плед свой тёплый отдал, когда у Мисты был озноб.       Наушники наконец находятся, и Миста включает случайный порядок на плеере. В голове проносится «и песня дня — это…», и включается «close to you».       Да твою же мать.       Миста, раздражённо вздохнув, уже собирается переключить, когда случайно Джорно в толпе находит и понимает, что Джорно на него смотрит и улыбается ему, когда замечает мистов взгляд.       О боже.       Он словно тонет в море лазурных глаз и золотого солнца волос, и остальной мир прекращает существовать. Остаются лишь они с Джорно и лёгкая мелодия, которая душу Мисты наизнанку выворачивает.       Мир врывается в мистово видение резко, без предупреждения, когда «close to you» заканчивается, а к Джорно подходит пара человек из их класса и что-то спрашивает.              У них давно не было новеньких в классе, и появление Джорно даже сейчас, спустя месяц, вызывает интерес. К нему постоянно подходят, что-то спрашивают, флиртуют, и Джорно предельно вежлив со всеми, но — Миста замечает — он никому не улыбается по-настоящему.       Только им троим.       А ещё все не понимают, как Миста с Джорно рядом оказался.       С Триш и Наранчой всё понятно: она его подруга, он его сосед по комнате. Но вот Джорно?       И вопрос даже не в том, как, а в том, почему Джорно рядом с ним остался.              И сейчас Джорно слегка приподнимает уголки губ из вежливости, когда ему что-то говорит одноклассница. Слава вселенной, этот нелепый спектакль прерывается, потому что учитель начинает разминку. Уже через пару минут Мисте надоедает за всем этим наблюдать, и он достаёт из рюкзака тетрадь по физике, чтобы меньше домашней работы делать после занятий. С музыкой вокруг и формулами перед глазами Миста из мира выпадает и возвращается, лишь когда мокрый Джорно плюхается рядом, Мисту напугав, и убирает назад мокрые волосы.       — Подождёшь меня?       Миста кивает.       Обычно с физкультуры их отпускают пораньше, чтобы они успели переодеться и, если нужно, принять душ, и многие успевают для этого вернуться к себе в общежитие, чтобы общественной душевой не пользоваться. Джорно бы и тоже рад так сделать, но ему слишком противно идти потным в комнату, а в душевых всё равно вполне прилично убирают. (Такую позицию больше никто не разделяет, и они оказываются в раздевалке исключительно вдвоём.)       Пока Джорно купается, Миста наконец домучивает физику на лавочке рядом с душевыми и убирает тетрадку и ручку в рюкзак, когда слышит, как шум воды прекращается и Джорно переодевается. Он решает голову не сушить (на улице все равно дождь, а они без зонта) и является Мисте с распущенными вьющимися волосами, вода с которых на джорнову рубашку спадает.       — Пойдём? — Джорно закидывает грязные вещи в сумку и натягивает куртку. Миста тут же подрывается, едва сумев от Джорно взгляд отвести.       — Тебе очень идёт с распущенными волосами, — Миста уже даже не пытается сдерживать рвущиеся комплименты и откровения. Джорно они нравятся (если они говорятся искренне, как он как-то Мисте объяснил), и с тех пор Миста его одаривает приятностями при любом удобном случае.       Он в принципе уже иногда настолько раскрепощается, что закидывает руку на джорново плечо, приобнимая его, неприкрыто пялится в окно на него на занятиях, ночует у него, заходя к себе в комнату, только чтобы утром переодеться, и плевать на то, что другие скажут (Триш как-то, когда они вдвоём как обычно сидели на своей любимой лавочке у лицея, пошутила, что ему уже проще к Джорно переехать), и безбожно флиртует, потому что первоначальный эффект от влюблённости — смущение — проходит.       Почти.       Каждый раз, когда Джорно как сейчас берет Мисту за руку (просто потому что ему хочется), Миста теряется. Это может быть в джорновой комнате, когда они одни, на занятиях, когда Джорно ладошкой тянется к нему, и Миста обязательно протягивает свою, на улице, когда они сидят в саду или у пруда, на физкультуре, в городе — где угодно.       Джорно нравится Мисты касаться, сжимать его пальцы, выводить рисунки на ладони, и на реакцию остального мира Джорно плевать.       Триш и Наранча привыкли и даже ничего не спрашивают, потому что у Джорно на всё будет один ответ — «мне нравится».       И Миста совершенно не против.       Смущался поначалу, особенно когда Джорно впервые протянул руку в коридоре при всех, а потом стало всё равно на остальных. Они никому не мешают, касаются друг друга едва заметно и только для себя и ничего с этим поделать не могут.       Просто им необходимо чувствовать друг друга.       Когда на следующее утро Джорно приходит на занятия с распущенными волосами, у половины школы, кажется, случается сердечный приступ.       У Мисты — у первого, когда он как обычно ждёт Джорно перед уроками и видит свободно вьющиеся волосы поверх явно на несколько размеров больше, чем нужно кофты в голубую полоску, идеально подходящую по цвету к джорновым нежно-голубым джинсам. Он неосознанно тянет руку вперёд и лишь за несколько сантиметров останавливается, ожидая разрешения, и, получив его, касается пальцами золотистых локонов.       Они невероятно мягкие, словно воздушные, и Миста аккуратно пальцами по ним водит и убирает прядки, лезущие Джорно в лицо. Он узнаёт, что они пахнут яблоком и солнцем, когда неожиданно тянется, чтобы поцеловать их, и Джорно позволяет.       Миста не уверен, что у них с Джорно происходит. Он, кажется, Джорно нравится (хочется на это надеяться по крайней мере). (Вряд ли бы Джорно стал с ним настолько сближаться, если бы ничего к нему не чувствовал, верно?)       Иногда Миста, как сейчас, порывается спросить, дать чёткое название их отношениям, но боится. Боится, что это всё несерьёзно (хотя Джорно выглядит предельно серьёзным), боится, что потеряет то, что уже имеет.       И сейчас ужасно хочется Джорно поцеловать, но он не может. Не может, потому что не знает, что Джорно по отношению к нему чувствует, и спросить страшно. Страшно, вдруг он понапридумывал себе всякого, а на деле ни джорновой любви, ни симпатии он не заслуживает.       Неожиданно Мисту спугивает шум двери, из-за которой Наранча показывается и просит его подождать, чтобы они вместе на занятия пошли, а заодно и Триш подобрали, и Миста, свесив рюкзак на одно плечо, прислоняется рядом с Джорно к стенке спиной. Он не знает, что говорить, да и Джорно потолок взглядом изучает.       Тишину нарушает лишь шум, доносящийся из их с Наранчой комнаты, и она давит словно обрушившееся небо, и воздух кончается.              Секунда.              Две.              Джорно сползает корпусом влево, к Мисте, и, прижавшись, кладёт голову ему на плечо.              Вдох.              Выдох.              Всего лишь одно это движение — и Миста вновь может дышать.                     Наранча показывается через пару минут, и Джорно лениво от Мисты отлипает, поправляя сумку.       Они идут на этаж ниже, где живёт Триш, будят её, потому что она как всегда проспала, а Миста думает о том, что обязательно Джорно о своих чувствах расскажет.       Новый год скоро, и тогда… тогда Миста обязательно всю душу наизнанку вывернет.       Осталось всего чуть больше месяца.       И все прояснится.