05. «jambalaya (on the bayou)»
24 августа 2019 г., 06:40
pick guitar, fill fruit jar and be gay-o (literally)
Миста (вроде бы) просыпается и с горем пополам пытается встать с кровати. Получается не очень. Сегодня вторник, обещали сильный снегопад, и уж куда-куда, а на занятия идти совершенно не хочется. Миста трёт глаза и все-таки решительно настроен встать и на занятия не опоздать. Он собирается как обычно через Джорно перелезть, но, судя по всему, тот уже встал. Джорно редко встаёт раньше Мисты (потому что собирается обычно в два раза быстрее), и Миста гадает теперь, куда он делся. Он с трудом встаёт и направляется в ванную, где чуть не засыпает перед раковиной. Сон зато сразу же проходит, когда он выходит и замечает на столе возле своего плеера три подарочных пакета. О боже. Сегодня же третье. Декабря. У него же день рождения. Наверное, Триш или Наранча Джорно рассказали, потому что он сам вряд ли об этом говорил (он совершенно про этот день забыл). В самом большом и стоящем впереди милом крафтовом пакете с кошкой оказывается нечто прямоугольное и тяжёлое в упаковочной бумаге с тигриным принтом (точь-в-точь как на мистовых любимых кожаных штанах!) и открытка — небольшая белая с маленьким металлическим корабликом, закрепленным в середине. Миста открывает её и, помимо надписи «С днем рождения», всего пять строчек: «и на крыше, где детство мне снится, и когда ты поднимешь ресницы, а за ними, в серебряной стуже, – старой Венгрии звезды пастушьи, и ягнята, и лилии льда…» Миста знает эти слова. Когда в запой читал Лорку, он видел это стихотворение. «Маленький венский вальс». Первое стихотворение, которое Мисту до одури зацепило. Которое он по-настоящему почувствовал. И текст которого он прекрасно помнит. Миста, положив открытку обратно в пакет, аккуратно снимает бумагу с подарка и внимательно рассматривает то, что на первый взгляд кажется непонятными каракулями, а на деле оказывается одним из рисунков Лорки. У Мисты в руках — подарочное издание со всеми работами Лорки (и рисунками в том числе). Большое, в твёрдой обложке, с золотыми вставками и идеальной белой бумагой внутри, и первая буква каждой отдельной работы выполнена в уникальном стиле. Миста в восторге. Он заглядывает в остальные два пакета и находит там шапку, на которую уже месяц заглядывается, и коробку с любимыми конфетами от Наранчи и огромный набор со всякими бомбочками, скрабами и декоративным мылом от Триш. А через пару минут он узнает, что они все втроём ждут его за дверью и, стоит ему выйти, щиманутся его обнимать. Потому что любят. Разве этот день может стать лучше?***
Всё в этой вселенной возможно. Джорно все-таки уговаривает Мисту вытащить его старую гитару и, закинув в мистов рюкзак свой плед, термос с чаем и чизкейк (ради которого они после занятий в город съездили), надевает его на спину. Уже темнеет и холодает, когда они оказываются на полянке у пруда, и Джорно кутается в сиреневый свитер и тёплую куртку и, достав плед из рюкзака, укрывает их с Мистой, когда тот садится рядом. Миста растегивает чехол и вытаскивает гитару, нежно проводя пальцами по грифу. Он слишком давно не играл на ней (почти пару лет, наверное), и как-то непривычно вновь чувствовать её. Он начинает играть первую пришедшую в голову мелодию, и, черт возьми, он словно с гитарой и не расставался. Он тянется, чтобы взять у Джорно из рук термос, и чувствует, как на руках холодные капельки появляются. Миста поднимает голову навстречу снежинкам, опускающимся на лицо и тут же тающим. Мимолетные, но прекрасные, словно люди. Согревшись все ещё горячим чаем, он возвращается к гитаре: играет песни, которые просит Джорно и которые он знает, и обязательно the carpenters.(«(they long to be) close to you» он планирует сыграть последней.) В какой-то момент он вспоминает про «jambalaya (on the bayou)» и решает, что она практически идеальна для этого момента. (Только они одни на пруду и никакой толпы и речки нет, сейчас зима, и вместо джамбалайи, крабового пирога, филе и супа у них простой чизкейк, который Джорно уже уплетает, поднося кусочки на вилке Мисте, когда начинается инструментальная часть песни.) Миста уже чувствует себя достаточно раскрепощенным, чтобы изменять текст под себя, и вместо «son of a gun, we’ll have big fun on the bayou» у него появляется «with son of a gun, you’ll have big fun on the bayou». Вряд ли Джорно в курсе, что Миста умеет обращаться с оружием (это не такая вещь, которую хочется рассказать при знакомстве, чтобы впечатлить — особенно не с Джорно) и скорее всего отсылку не поймёт, но Мисте весело. «Ma cher amio» во втором куплете превращается в «mio caro Giorno», просто потому что Мисте так хочется, а фраза «be gay-o» вообще вызывает полнейший восторг. Его переполняет любовь, греющая даже больше чая и джорнова пледа, особенно когда песня заканчивается и джорновы замерзшие пальцы находят в темноте его, мистовы, и крепко сжимают. Он смотрит Джорно прямо в глаза, думая, что, возможно, стоит перенести его план с нового года на сейчас, но смелости ему не набраться. — Джорно, я… Слишком много мыслей и страхов, чтобы собрать их все в одно предложение, и он жалеет, что Джорно мысли читать не умеет. Сейчас Миста может говорить лишь музыкой, и остаётся только одно. «close to you» Он собирается вновь устроить пальцы на гитаре так, чтобы было удобно играть, но Джорно аккуратно обхватывает ладошками его лицо и к себе поворачивает. Взгляд у него тёплый, такой же нежный и полный любви, как и у него, у Мисты, самого, и Миста словно со стороны наблюдает, как Джорно тянется к нему и касается его губ своими. Где-то внутри вновь фейерверки взрываются. И теперь все становится на свои места и оказывается, что Миста не ошибался. Правильно понял открытку и до этого все правильно понимал. Он до одури счастлив, потому что взаимно, потому что они здесь вдвоём, окружённые снегом и любовью, и больше ему ничего не нужно. Он дома.
