Наказание

Азирафаэль сидит за столиком на веранде небольшого ресторанчика рядом с театром Глобус, сложив руки на коленях, и смотрит на розовато-оранжевое от заката небо. Скоро станет слишком холодно, чтобы сидеть на улице, но пока Азирафаэль готов еще немного подождать. Перед ним стоит едва тронутый кусок медового торта и чашка с ароматным зеленым чаем, от которого идет пар. Азирафаэль ждет уже довольно долго: толпа, пришедшая на Гамлета, уже покинула театр, а значит — скоро из театра выйдут и актеры. И действительно, через несколько минут, Азирафаэль слышит веселый гомон и видит, как по каменной лестнице, ведущей к театру, спускается группа людей, что-то бурно между собой обсуждая. В этой группе он видит Кроули: он широко улыбается, обнажая зубы в только ему свойственной хищноватой, но в то же время искренней и по-своему добродушной (слава Богу этих мыслей Кроули не слышит) улыбке. Какая-то молоденькая девушка с темными волосами улыбается ему в ответ. Когда труппа проходит мимо ресторанчика, Кроули машет им рукой, и, несмотря на просьбы остаться и отметить его первое выступление, покидает своих коллег. — Привет, ангел, — Кроули улыбается, но уже чуть иначе. — Здесь свободно? — Кроули, — Азирафаэль улыбается в ответ, — если я скажу «нет», тебя это остановит? — Нууу, — тянет Кроули, смеясь, — это вряд ли, — он садится напротив Азирафаэля, закидывает левую руку за спинку стула и выжидающе смотрит на Азирафаэля. — Прости, что не смог прийти. Как все прошло? — Азирафаэль выглядит несколько виноватым. — Все в порядке, ангел, — отвечает Кроули, переведя взгляд на меню, — в конце концов, ты был почти на всех репетициях. Так что, я готов тебя простить. Как идут дела в магазинчике? — Без изменений, — Азирафаэль задумчиво водит указательным пальцем по бортику кружки, — сегодня я начал разбираться на верхних полках, в свитках. Что смешного? — резко и немного обиженно спрашивает Азирафаэль, когда Кроули заливается хрипловатым смехом. — Нет-нет, ничего. — Кроули мотает головой. Конечно он не скажет ангелу, что одна лишь мысль о том, как он, Азирафаэль, постоянно залезает на старую стремянку, чтобы достать до верхних полок, до которых Кроули может легко дотянуться без посторонней помощи, его порядком забавляет. — Я могу помочь тебе, если хочешь. — Ты? Помочь мне разбираться в пыльных… — А почему нет? Может, — Кроули запрокидывает голову и шумно вдыхает носом, придумывая, как бы отшутиться, — может я хочу посмотреть на то, как Страж Восточных Врат проигрывает бой со старыми шкафами? Азирафаэль слегка краснеет. То ли от легкой обиды за шутку над своим ростом, то ли от внезапной готовности Кроули помочь. Азирафаэль готов поспорить, что в золотых змеиных глазах, скрытых под темными очками, сейчас пляшут тысячи искр. Он кивает, смущенно улыбаясь. Сумерки постепенно сгущаются, и остывший зеленый чай уже не может согреть Азирафаэля. Видя, как ангел все плотнее кутается в светлое кремовое пальто прямиком из прошлого столетия, Кроули предлагает пройти в ресторан и продолжить посиделки уже там. Они ждут горячий чай с облепихой и кофе без сахара молча. Но это молчание ни один из них не может назвать неловким. Скорее наоборот, оно уместное, и даже в какой-то степени комфортное. — Ты придешь на спектакль на следующей неделе? — Кроули прерывает молчание, когда приносят заказ. — Знаешь, Кроули, — Азирафаэль мнется, — на следующей неделе я не смогу. Надо лететь в Берлин. Одна из старейших тамошних библиотек раздает неликвидные книги. Я не могу упустить такой шанс. — Ок, — Кроули делает глоток горячего кофе, — тогда в другой раз. — Да, в другой раз, — мягко и тихо повторяет Азирафаэль. — Обещаю. За столом снова повисает молчание. Из динамиков доносится тихое «The Show Must Go On», в такт которому Кроули покачивает головой. И от этого Азирафаэлю почему-то становится грустно. — Ну что, вперед навстречу твоим свиткам? — уже без особого энтузиазма в голосе интересуется Кроули, когда, и кофе, и чай оказываются допиты. — Может быть, лучше завтра утром? — Как хочешь, — пожимает плечами Кроули. — Тебя подбросить? Или я все еще слишком быстрый для тебя? — Нет, — после короткого молчания отвечает Азирафаэль, — нет, не слишком. Я буду благодарен, — он снова смущенно улыбается. Черный Бентли подъезжает к книжному магазинчику, и Азирафаэль выходит из машины и идет открывать двери. Кроули тоже покидает машину, становится, опираясь локтями на крышу, смотря вслед ангелу. Азирафаэль, отперев входную дверь, оборачивается и неловко машет рукой. Кроули машет в ответ. Наутро следующего дня черный Бентли снова останавливается перед дверями книжного магазина и встает на только что освободившееся место. На входной двери красуется слегка запыленная табличка «Приносим свои извинения, но сегодня мы закрыты. Нам очень жаль», но Кроули не обращает на нее никакого внимания. Он жмет на кнопку звонка. В тишине книжного магазина раздается настойчивый звонок, и Азирафаэль уже точно знает, что дело не в невнимательном случайном покупателе, и мягко улыбается, идя из подсобки к дверям. Замок щелкает и в магазинчик входит Кроули. Замок щелкает снова. Больше Азирафаэль никого не ждет. Они долго разбираются со всеми картами, свитками и атласами, что лежат на самом верху: Кроули, первое время морщится от необходимости брать в руки что-то столь пыльное, но потом перестает пытаться отряхивать пыль с рукавов черной рубашки. При таком ее количестве это просто бесполезно. Азирафаэль не может перестать умиляться, глядя на это. Спустя несколько часов работы, когда большая часть шкафов оказывается разобранной, Кроули разваливается в кресле напротив камина и вопросительно смотрит на Азирафаэля. — Чай или какао? — спрашивает Азирафаэль, заранее зная ответ: «Коньяк». — Коньяк будет вечером, когда мы закончим, — словно прочитав мысли, отвечает Кроули. — Сейчас я бы не отказался от кофе. Но крепкий зеленый чай, — Кроули сам удивляется своим словам, — тоже подойдет. Но лучше — кофе. Азирафаэль, коротко кивнув, уходит в подсобку, некоторое время гремит там посудой, что-то напевая себе под нос. Когда он возвращается, на подносе перед ним стоят две чашки: с какао и черным кофе без сахара. Кроули самодовольно улыбается, вспоминая, как одиннадцать лет назад Азирафаэль говорил: «Этого отвратительного, горького напитка в моем магазинчике никогда не будет. Как ты вообще можешь пить эту гадость?». Азирафаэль ставит поднос на столик перед камином, и снова скрывается в подсобке. Кроули снимает темные очки и кладет их рядом с чашкой кофе, щелкает пальцами, и поленья занимаются уютно трещащим пламенем. Из подсобки снова слышится грохот и тихие «ругательства». Кроули расплывается в мягкой улыбке — кажется никто, кроме Азирафаэля, не умеет осыпать что-либо ругательствами, не сказав при этом ни одного грубого слова. Через несколько минут Азирафаэль ставит на стол большое блюдо с ароматным имбирным печеньем. Откуда-то с улицы доносятся порывы холодного осеннего ветра, но здесь, в магазинчике царит покой и уют. Азирафаэль опускается в кресло напротив Кроули, берет в руки чашку с какао и делает глоток. Кроули сидит, все так же блаженно улыбаясь, слегка прикрыв золотые глаза, и Азирафаэля распирает от гордости. Одиннадцать лет назад Кроули категорично заявлял: «Когда мы закончим со всем этим, ноги моей в этом скучном, как сама смерть, магазинчике не будет!». Они долго пьют какао и кофе, болтая о каких-то глупостях и явно не торопясь вернуться к работе со свитками. — Ангел, — голос Кроули звучит немного хрипловато после долгого молчания, — может… — Кроули встречается с заинтересованным взглядом Азирафаэля, — нет, глупости, — качает головой. — Нет-нет, — мягко возражает Азирафаэль, ставя перед собой опустевшую чашку, — спрашивай. — Хм, — коротко фыркает Кроули, — может ты что-нибудь почитаешь? — В смысле? — Азирафаэль смотрит на Кроули с непониманием. — Я же говорил, — Кроули закатывает глаза и качает головой, — глупости. — Нет, — снова мягко настаивает Азирафаэль, расплываясь в своей самой невиннейшей и наивнейшей улыбке, — не глупости. О чем бы ты хотел послушать? — О чем угодно, — пожав плечами отвечает Кроули. И ни капли не лжет, сейчас Азирафаэль с одинаковым успехом может зачитывать лучшие произведения мировой литературы и телефонный справочник. Кроули просто хочет слушать голос ангела. — Тогда подожди минутку, — Азирафаэль встает с кресла и скрывается за стеллажами с книгами. И пока его нет Кроули, еще раз щелкнув пальцами, зажигает неяркий свет, чтобы Азирафаэлю было виднее, и создает два шерстяных пледа. — Это, — вернувшийся Азирафаэль смущенно смотрит на Кроули и на пледы, не решаясь сказать: «это так мило с твоей стороны», — спасибо. Кроули с показным безразличием пожимает плечами. Азирафаэль поудобнее устраивается в кресле, положив на колени плед. Не то чтобы в магазинчике было холодно, но наличие пледа почему-то делает теплее.