Наказание

Габриэль читает. Когда у Габриэля устают глаза, он зовет кого-то из ангелов, и слушает. Габриэль копается в старых фолиантах, которые от старости готовы рассыпаться в его руках. Будь Габриэль обычным человеком, он бы уже точно заработал аллергию. Габриэль ищет способ, как наказать Ангела и Демона, при этом не подставившись самому. Если бы Габриэль заработал глупую человеческую привычку спать, то наверняка ему бы в кошмарных снах приходил Азирафаэль, охваченный Адским пламенем. Азирафаэль это самое Адское пламя изрыгающий. Но сон Габриэлю не нужен, как не нужны и потенциальные, но весьма реальные, проблемы. Михаэль смотрит на Габриэля с определенной долей скепсиса. Конечно может случиться так, что в каком-то всеми забытом свитке, Габриэль найдет что-то подходящее, но вероятность этого мала. Михаэль изо всех сил старается добиться аудиенции у вышестоящего начальства. Прецеденты, пусть их и можно сосчитать по пальцам одной руки, все же были. А вышестоящее начальство наверняка сможет помочь. Вельзевул не пытается связаться со своим нижестоящим начальством и не читает книг. Ему попытки двух Архангелов действовать в рамках закона, кажутся смешными. Вельзевул иногда наблюдает за Кроули и Азирафаэлем, не сам конечно, но. Он знает, что Ангел и Демон снова живут своими обычными жизнями. Азирафаэль любит книги и свой магазинчик, Кроули любит свои растения и черный Бентли. Но это все ничуть не помогает Вельзевулу. Вельзевул, в отличии от Архангелов, готов действовать не наверняка. Демон, пусть и невосприимчивый к святой воде, вряд ли представляет серьезную угрозу для армии тьмы. Вельзевул решает, если не наказать Кроули, то подпортить ему жизнь. Главное, приложить достаточно усилий, чтобы все нельзя было исправить маленьким чудом. Ночную тишину, царящую в книжном магазинчике разрывает внезапный телефонный звонок. Азирафаэль не без труда открывает глаза и не сразу понимает, что стало причиной его резкого и крайне неприятного пробуждения. Он опускает босые ноги на пол и пытается нашарить мягкие теплые тапочки. К тому моменту, как Азирафаэлю это удается, телефон замолкает, чтобы зазвонить снова всего через несколько секунд. Азирафаэль жалеет о том, что телефонный аппарат есть не только в магазинчике, но и в его квартире. Он нехотя встает с постели и, зевнув, идет к столу, на котором разрывается проклятый аппарат. Азирафаэль опаздывает со снятием трубки всего на долю секунды. Но стоит ему положить трубку на место, как комнату снова заполняет надрывный звон. — Ази… Азирафаэль, — голос в трубке звучит хрипло, — Азирафаэль, пожалуйста… — Откуда у вас мой номер? — сонно, с плохо скрываемым возмущением спрашивает Азирафаэль. — И разве вы не знаете, что звонить в такое время суток, это… — Пр-пр-прошу тебя, — слабо произносит голос в телефонной трубке, — приезжай. Мне… мне нужна помощь, — голос дрожит и срывается, похоже, что человек на том конце телефонного провода готов разрыдаться. Азирафаэль несколько секунд стоит молча, все еще не совсем понимая, что происходит. А поняв, чуть не выпускает из рук телефонную трубку. Хриплый, словно сорванный, голос ему очень-очень давно знаком. И от того, как разительно голос из трубки отличается от себя обычного, сердце Азирафаэля, кажется, пропускает несколько ударов. — Кроули?! Что с тобой? Господи, где ты?! — быстро с нескрываемым волнением спрашивает Азирафаэль. — Мне страшно, — голос в трубке звучит тише. — Кроули! — практически кричит Азирафаэль. — Где ты? Я сейчас буду! — Помоги, мне так… — Кроули-Кроули-Кроули, — в панике повторяет Азирафаэль, — я помогу. Я сейчас приеду к тебе. Только скажи, куда? Куда угодно, только скажи. — Я дома, — совсем слабо отвечает Кроули, всхлипывая. Азирафаэль больше ни о чем не спрашивает Кроули и кидает трубку куда-то в сторону телефонного аппарата. Азирафаэль вытаскивает из шкафа первое, что попадается ему под руку и выбегает на заснеженную улицу в поисках машины. И к его счастью на пустой улице он видит свет приближающихся желтых фар. Ни о чем не думая, Азирафаэль шагает на проезжую часть, практически под колеса старенького мерседеса. — Ты рехнулся?! — из приоткрывшегося окна раздается возмущенный голос. — Чертова пьянь! Поразвелось тут… — Нет, да, я… — Азирафаэль запинается, пытаясь хоть как-то собрать мысли в кучу. — Я прошу прощения, любезнейший, мне срочно надо попасть в Мэйфер. Я заплачу любые деньги, только довезите меня туда. Пожалуйста. Водитель открывает окно пошире и принюхивается к Азирафаэлю. Тот пахнет старыми книгами, пылью, горячим шоколадом, чем угодно, но никак не алкоголем. Азирафаэль нервно теребит в руках зачем-то взятый пояс от халата. Водитель открывает пассажирскую дверь и видит, что Азирафаэль стоит в одних домашних тапочках на босу ногу. До дома, где живет Кроули, они доезжают быстро, но Азирафаэлю кажется, что поездка занимает целую вечность. За буквально десять или пятнадцать минут дороги по ночному Лондону, Азирафаэль успевает нарисовать у себя в голове ужасные картины: все они нечеткие, без деталей, но всех их объединяет липкое чувство страха. — Денег не надо, — с каким-то сожалением в голосе, произносит водитель, остановив машину, — удачи Вам. Азирафаэль, погруженный в свои мысли что-то машинально отвечает и забегает в дом. Он, не готовый ждать ни минутой больше, не вызывает лифт, а вбегает по лестнице на самый верхний этаж и судорожно жмет на дверной звонок. Но ответа не получает. Тогда Азирафаэль осторожно, дрожащей рукой, опускает ручку двери, и дверь податливо и тихо открывается. В квартире Кроули стоит кромешная тьма и пугающая тишина. Азирафаэль чувствует, как его сердце сжимает в тиски ужаса, на спине выступает липкий холодный пот. — Кроули? — срывающимся на фальцет голосом зовет Азирафаэль. И услышав хриплый, сдавленный стон из дальней комнаты, бежит туда, спотыкаясь в темноте о разбросанные вещи и лишь чудом удерживая равновесие. Азирафаэль включает холодный свет. Если бы не необходимость держать себя в руках, от увиденного он непременно бы сполз с тихим стоном по стене, но сейчас такой вариант его еще не до конца проснувшийся разум даже не рассматривает. Кроули лежит на полу, подтянув колени и обхватив голову руками, хрипло повторяя: «Тут темно, Азирафаэль. Мне страшно». И Азирафаэлю тоже становится страшно, до дрожи в ногах страшно, и этот страх практически ощущается физической болью. — Кроули, — оцепеневший Азирафаэль стоит в дверном проеме, не зная, что делать. Кроули опускает руки и поворачивает перепуганное лицо в сторону Азирафаэля, но смотрит куда-то сквозь, — Господи, Кроули, — с трудом выдавливает из себя Азирафаэль. Горло сжимает спазм, не дающий не то что говорить, но и дышать. Азирафаэль подбегает и осторожно, словно боясь навредить еще сильнее, опускается на пол рядом с Кроули и кладет раскрытую ладонь ему на плечо. Кроули вскрикивает словно раненый зверь, и Азирафаэль чувствует, как сильно дрожит под его рукой демон. Спустя секунду, Кроули отчаянно вцепляется в руку Азирафаэля, его дыхание частое и поверхностное, а золотые глаза смотрят в одну точку, не двигаясь. И в этой точке нет ничего, стоящего внимания. — Кроули, — Азирафаэль дрожащей рукой проводит по коротким рыжим волосам, — что с тобой? — Я… я, — Кроули отчаянно хватает ртом воздух, — я боюсь темноты. Азирафаэль, мне… почему так темно?! — Я не понимаю, о чем… О Господи, — шумно шепчет Азирафаэль, наконец-то понимая, о чем именно говорит Кроули. И тут же раскрывает белоснежные крылья, укрывая ими демона, словно это может чем-то помочь. — Все будет хорошо, Кроули, я с тобой, — помогает сесть и крепко обнимает за плечи. Кожа Кроули пылает, и это чувствуется даже через плотную черную ткань его рубашки, а и без того неглубокое дыхание становится совсем поверхностным. Азирафаэль дрожащей рукой пытается нащупать на запястье Кроули пульс, но Кроули так сильно трясет, что ангел бросает эту затею и прикладывает два пальца к артерии на шее. Сердце Кроули бешено колотится. — Я здесь, — Азирафаэль пытается устроить Кроули у себя на груди, надеясь, что это поможет хоть как-то его успокоить, — держу тебя, слышишь? Я рядом, я никуда тебя не отпущу. Только, пожалуйста, дыши, — голос предательски дрожит и срывается, к горлу подступает ком. Азирафаэль крепче прижимает Кроули к груди одной рукой, второй накрывает руку демона. Кроули не отдергивает руку, как это бывало раньше, когда они случайно касались друг друга, наоборот, с каким-то отчаянием сжимает ее, переплетая пальцы. — Дыши глубже, — почти умоляет Азирафаэль, утыкаясь носом в макушку Кроули, — просто дыши, — смыкает над ними крылья. — Азирафаэль, — голос звучит хрипло, надломлено, — я… — Тише-тише, ты не один. Я с тобой, — быстро шепчет Азирафаэль. — Я боюсь… — Кроули всхлипывает, утыкаясь носом в грудь Азирафаэля, — темноты. — Не бойся, — Азирафаэль гладит непослушные рыжие волосы, — ничего не бойся. Я здесь, с тобой. — Азирафаэль? — Кроули все еще дрожит. То ли от жара, то ли от поглотившего его ужаса. — Ты… ты правда здесь? Или это все мне... — Конечно, — растерянно отвечает Азирафаэль, — конечно, я здесь. Как иначе? Кроули не отвечает, но затихает в ласковых руках ангела, полностью обессилев. Азирафаэль чувствует, как леденящий все его существо ужас, начинает понемногу уступать место щемящему чувству в груди. Он зарывается носом в рыжие волосы, поглаживая Кроули по все еще напряженной спине. Вдруг резкая вспышка боли и отчаяния доносится до Азирафаэля. Но есть в ней еще что-то — слабая, на грани различимого, надежда и какое-то мягкое тепло. «Демоны или Падшие ангелы, лишены дара любить. Их сердца мертвы. Все, на что они способны — сеять зло в чужих сердцах. Никогда, ни при каких обстоятельствах им нельзя доверять. Их уже не спасти, не вернуть на путь истинный», — мелькают в голове у Азирафаэля слова Архангела Михаэля. Азирафаэль, не ставивший эти слова под сомнения, вдруг задумывается. Все, что сделал для него Кроули за эти шесть тысяч лет их странной дружбы, а сделал он немало, Азирафаэль раньше объяснял его, Кроули, выгодой. И такой порядок вещей Азирафаэля не задевал. Просто этому сумасбродному и своевольному демону было выгодно помогать Азирафаэлю, и в этом не было ничего плохого. Но что, если все эти годы он жестоко ошибался в Кроули? — Я не мог найти телефон, — всхлипывает Кроули, сквозь тревожную полудрему, обнимая Азирафаэля за спину, — три чертовых дня, — сорванный голос звучит непривычно слабо. — Я думал, что сойду с ума от ужаса, — Кроули снова начинает крупно дрожать. — Тш-ш-ш, — Азирафаэль инстинктивно касается губами пылающего лба, — все самое страшное позади. Прости, что не приехал раньше, я даже подумать не мог. Но теперь я с тобой. Кроули, как думаешь, ты сможешь встать? — ласково, но твердо спрашивает Азирафаэль. — Не знаю, — шепотом отвечает Кроули, — не думаю. Прости… — Ничего страшного. Тогда иди ко мне, — мягко просит поднявшийся на ноги Азирафаэль, аккуратно взяв демона за руки, — и держись, хорошо? Кроули с трудом встает на ноги, и обхватив Азирафаэля за плечи, переносит почти всю свою массу на него. Азирафаэль придерживает Кроули за талию одной рукой и ведет его к выходу. Внизу у дома их уже ждет такси. Оказавшись в магазинчике, Азирафаэль провожает Кроули на второй этаж, в свою спальню, и усаживает его на край незаправленной постели. — Я помогу тебе раздеться, ты не против? — тихо спрашивает Азирафаэль, совершенно не стыдясь этого вопроса. Кроули согласно кивает. Руки у Азирафаэля теплые и мягкие, это Кроули отчетливо ощущает, когда ангел берет его за запястье и ловко расстегивает сначала манжеты на черной рубашке, а потом и саму рубашку на груди Кроули. — А теперь брюки. Ты точно не возражаешь? — Все в порядке, — выдыхает Кроули, — прости, что… — Все в порядке, — не дает договорить Азирафаэль, улыбаясь грустно и мягко, и улыбка отдается в его голосе, — все в порядке, — повторяет он, расстегивая ремень. Сейчас будет совершенно лишним, если Кроули начнет извиняться за… Бог знает за что. В других обстоятельствах Азирафаэль бы был красный, как цветок мака, от одной мысли о необходимости стянуть штаны с кого-либо, особенно если этим кем-либо был бы язвительный демон, но сейчас он слишком сосредоточен на том, что произошло с Кроули. — Ничего, если я ненадолго тебя оставлю тут? — укрывая Кроули пуховым одеялом, спрашивает Азирафаэль. — Только заварю тебе травяной чай, чтобы успокоить нервы и сбить температуру. И сразу вернусь. Кроули кивает, утыкаясь носом в подушку. Он отчаянно боится темноты, и страх этот за последние три дня завладел им сильнее, но сейчас он отступает, заглушенный присутствием Азирафаэля. Через несколько минут Азирафаэль возвращается в спальню, помогает Кроули сесть, подкладывая ему под спину мягкие подушки, и дает в руки кружку с теплым, ароматным отваром. — Он не слишком приятный на вкус, — виновато предупреждает Азирафаэль, — но после него ты точно сможешь выспаться. Кроули пробует отвар и тут же морщится: он одновременно и приторно-сладкий и неимоверно кислый, с горечью. Но Кроули послушно делает глоток за глотком, а сидящий с ним рядом Азирафаэль поглаживает его по голой горячей спине, которая под его прикосновениями постепенно начинает расслабляться. Когда спустя несколько минут Кроули отставляет пустую кружку, Азирафаэль с облегчением выдыхает и помогает Кроули лечь. — Если хочешь, я могу посидеть с тобой, — робко предлагает Азирафаэль. Кровать достаточно широкая, чтобы на они могли разместиться на ней вдвоем и не мешать друг другу, но предлагать такое Азирафаэль не решается. — А где ляжешь ты? — сглотнув, интересуется Кроули. — Я…я что-нибудь придумаю, не волнуйся. Когда Кроули засыпает, Азирафаэль пододвигает к изголовью постели кресло и опускается в него, подобрав под себя ноги. Кроули спит тревожно, дыхание у него тяжелое, хоть и ровное. Азирафаэлю непривычно видеть Кроули таким беззащитным, вынужденным доверять кому-либо, кроме него самого, и таким болезненно-открытым. Но от этого, пусть и вынужденного, доверия Азирафаэлю становится тепло. Азирафаэль несколько минут набирается смелости или наглости, и берет бормочущего во сне Кроули за руку, отчего тот почти сразу успокаивается.