Наказание

Кроули, окутанный голубой дымкой, сидит в каком-то насквозь прокуренном баре на окраине Лондона, планомерно напиваясь уже несколько часов. Бармен, стоящий по ту сторону липкой стойки, пытается как-то разговорить его, но Кроули не реагирует ни на какие вопросы, кроме одного короткого: «Еще?». Кроули отчаянно хочет сделать так, чтобы пьяный разум наконец-то уснул, но мысли в голове никак не унимаются. Впервые Азирафаэль не просто не поддержал его, даже наоборот — пошел против. Почему? На этот вопрос Кроули не может найти подходящего ответа. Ведь даже он, демон, сумел подавить свое любопытство, сумел не лезть в секреты ангела, и что он получил взамен?! Кроули залпом выпивает еще стакан. На этот раз, кажется, какое-то дрянное виски с изрядно подтаявшим в нем льдом. Уже без разницы. Лишь бы алкоголь обжигал горло. Лишь бы перестать мучить себя размышлениями. Но для того, чтобы демону напиться до потери пульса, нужно больше. Куда больше. Как теперь смотреть в глаза ангелу? Как вообще смотреть в глаза тому, кто пустил псу под хвост шесть тысяч лет дружбы одним вопросом? И почему?! Кроули не понимает, старается, изо всех сил старается, но не может понять, почему Азирафаэль не поддержал его. Если он узнал имя, то может отправить Кроули в место намного более ужасное, чем Преисподняя. Снова. Кроули не помнит ничего из того, что было до Падения. Он уверен только в том, что он был ангелом, что помогал при сотворении этого мира, что носил белые крылья. И другое, более подходящее ангелу, имя. Какое? Этого Кроули не помнит. Не хочет помнить. Не может помнить. Оно, как и все остальное было потеряно во время Падения. Кроули не помнит самого Падения, но точно знает, что было темно. И больно. Именно Тьма и Боль — причины липкого, всепоглощающего ужаса, что испытал Кроули, лишившись зрения. Именно Тьма и Боль сейчас являются топливом для злобы, для ненависти, что черным огнем разгорается у него в груди. Кроули пытается потушить все это крепким спиртным, но с каждым опрокинутым стаканом, он чувствует только то, что предательская дрожь в руках усиливается вместе с желанием, которое практически граничит с необходимостью, сделать что-то… Кроули настолько погружен в себя, что не замечает подсевшего к нему человека с серым, ничего не выражающим, лицом. Того, кто не задавая никаких вопросов, не ожидая никаких просьб, просто наполняет пустой стакан снова и снова. В таком состоянии Кроули просто не может заметить его. Но он без сомнения слышит вкрадчивый шепот, который принимает за свои собственные мысли. «Помоги ему понять. Сделай это!» Сделать что-то для ангела, который не знает, не имеет ни малейшего понятия через что сейчас приходится пройти Кроули. Кроули слышит этот голос, голос у себя в голове, принимая его за собственный, и его предложения сейчас звучат так заманчиво, а главное так разумно. Разве Азирафаэль не твердит постоянно, что, к сожалению, не может полностью понять Кроули? Разве он не хочет его понять в полной мере? Опустошив залпом очередной стакан, Кроули встает из-за барной стойки и выходит на улицу, где по счастливой случайности, натыкается на свободное такси. Уже через десять минут он стоит на пороге книжного магазинчика в Сохо, неловкими движениями пытаясь вставить ключ в проклятую замочную скважину. Войдя в магазин, Кроули не включает свет, и, стараясь не создавать лишнего шума, идет в подсобку. Там он и находит Азирафаэля, который спит, поджав ноги, на маленьком диванчике в углу. Кроули, оглядывая погруженную в уютный полумрак комнату, пытается решить, с чего стоит начать. Возможно, кочерга, которая сейчас покоится среди остывающих, но все еще достаточно горячих углей, подойдет для начала. Он делает несколько шагов в сторону камина, но запинается о собственные ноги и с грохотом падает на пол, ударяясь головой о подлокотник кресла, где еще утром сидел рядом с Азирафаэлем, и погружается в темноту. Вынырнув из нее Кроули с удивлением отмечает, что смотрит на самого себя откуда-то снизу. Он сидит, кажется, на полу, опираясь спиной о стену и запрокинув назад голову. Кроули пытается припомнить, может ли дух, покинувший тело, оставаться на Земле, или же он сразу должен отправиться куда-то… Он поворачивает голову, и это движение отдается тупой болью в затылке. Осознание происходящего настигает Кроули резко, словно кто-то окатил его из ведра ледяной водой. Он в Сохо, в подсобке книжного магазина. Лежит на полу, головой на коленях у бесчувственного Азирафэля. Он облизывает сухим языком губы. — Нет-нет-нет-нет! — шепчет быстро и отчаянно, обхватывая руками голову. — Это все сон, это все очередной кошмар! Нет-нет-нет! Не может быть! — Тише, — теплая ладонь опускается ему на лоб, — тише. Все хорошо, — мягко шепчет ангел. — Я… я… ты… — каждый раз, когда Кроули пробует сделать вдох, у него создается впечатление, что кто-то выбивает воздух у него из груди. Кроули помнит, как пришел в магазин. Кроули помнит, что хотел сделать. Но не помнит, сделал ли. — Ты меня напугал, — тихо отвечает Азирафаэль, явно пытаясь заглянуть Кроули в лицо невидящим взглядом. — Пришел абсолютно пьяный и рухнул на пол. Я еле тебя нашел… — Просто рухнул? — в Кроули загорается огонек надежды. Может он и не успел ничего сделать? Хоть бы он не успел ничего сделать! — Да, — качает головой Азирафаэль. — Прости меня, — голос ангела едва слышно дрожит. — Нет-нет-нет, — горячо повторяет Кроули, — это ты, ты меня прости, ангел. Я, — к горлу подступает ком, и Кроули чувствует, что у него нет никаких сил, чтобы держать себя в руках, — я все испортил, я хотел, — зажмуривается и тяжело сглатывает. — Кроули, — ласково тянет, почти пропевает, Азирафаэль, проводя тыльной стороной ладони по щеке. И вздрагивает от ощущения теплой влаги. — Кроули, Господи милосердный, это все из-за того, что я… — Ангел, — всхлипывая, перебивает, — я… я чуть, — прячет лицо, в ладонях, не в силах больше сдерживать нахлынувшие чувства. Сейчас ужас от темноты уже не кажется таким сильным, как ужас от осознания того, что он был готов сделать. Что хотел сделать. — Бедный мой, — грусть в голосе Азирафаэля почти осязаема. — Я не должен был, — тяжело выдыхает, наклоняясь к Кроули. — Прости меня, я так виноват перед тобой… Я обещаю тебе, что никогда, ни за что на свете, — распахивает черные крылья, обнимает ими вздрагивающего демона, — не произнесу… Щелчок пальцев, и Кроули с Азирафаэлем оказываются на мягком одеяле. Кроули все еще старается хоть как-то сдерживать себя, не рыдать в голос, но волна отчаяния накрывает его с каждой секундой все сильнее. Он чувствует, как Азирафаэль ловким движением высвобождает колени из-под его головы и ложится рядом. — Кроули, — шепчет, поглаживая светлые волосы, — что с тобой? Ты в последнее время сам на себя не похож, — голос звучит обеспокоенно. — Забей, — с трудом выдавливает Кроули. — Прости, но нет. Я хочу тебе помочь, — Азирафаэль, нащупав ладони Кроули, мягко отводит их от его лица и упирается лбом в горячий лоб демона, — но для этого мне необходимо понять тебя, дорогой мой. — Я… я… — Кроули пытается выровнять дыхание, но выходит плохо, — не могу, — сердце в груди больно сжимается. Чтобы все объяснить уйдет много времени и сил. Но Кроули не нашел ни того, ни другого в последние шесть тысяч лет. — Тшшш, все хорошо, тебе не нужно ничего объяснять, — Азирафаэль коротко касается сухими губами лба Кроули. — Я могу все почувствовать и сам, если ты мне разрешишь. — Нет-нет-нет! — кричит Кроули, моментально напрягаясь в руках Азирафаэля. А еще через мгновение пробует встать, чтобы сбежать подальше из проклятой подсобки. — Кроули-Кроули, — Азирафаэль обнимает его крепче, не отпуская. И гибкое, сильное тело демона, которое сейчас занимает Азирафаэль, как нельзя лучше для этого подходит. — Я никуда тебя не отпущу, — твердо, но ласково произносит ангел. — Мы должны решить все это сейчас, иначе… — Нет! — Кроули снова дергается, пытаясь высвободиться, но Азирафаэль только крепче прижимает его к себе. — Я боюсь, что, — Кроули запинается. — Что из-за тебя со мной может что-то случится, я помню, — нежно шепчет Азирафаэль, поглаживая Кроули раскрытой ладонью по напряженной спине. — Почему ты думаешь, что из-за тебя… — Потому, что я гораздо хуже, чем ты думаешь, — с отчаянием перебивает Кроули. — Даже хуже, чем я думал… Я недостоин тебя, твоей доброты, я… — пытается отстраниться. — Ты — демон, — с болью в голосе продолжает мысль Азирафаэль. И Кроули вздрагивает от этих слов. — Кроули, — Азирафаэль устраивает голову демона у себя на груди, — послушай, я с самого начала знал, кто ты. Знал и понимал, что твое сердце наполнено злобой и ядом, — Кроули напрягается под рукой Азирафаэля и шумно втягивает воздух сквозь стиснутые зубы, — но в нем всегда был огонек чего-то, — ангел делает глубокий вдох, подбирая слова, — доброго, — не то спрашивает, не то утверждает. — И будь я проклят, если дам этому огоньку угаснуть. — Я хотел, искренне хотел, сделать с тобой что-то страшное, — не зная зачем, произносит Кроули. — Дыши, дорогой мой, — после нескольких напряженных секунд молчания, произносит Азирафаэль. Но Кроули не решается. — Я прощаю тебя, Кроули, — голос ангела мягкий, но грустный. — Только ответь, почему ты этого хотел? — Чтобы ты понял через что я прошел и чего мне это стоило, — виновато шепчет Кроули, пряча лицо. — Я пытался не думать об этом, забыться, но… — Забыться в вине не вышло. — Я ужасен. Мое место — среди таких же как я, а не с тобой, — Кроули в очередной раз пробует отстраниться. Почему-то сейчас ласковые объятья ангела кажутся настоящей пыткой. — Ты такой, какой есть, — Азирафаэль тепло и грустно улыбается. — Всегда таким был. А меня это никогда не останавливало. Я никогда не хотел исправить тебя, Кроули. — Мне нужно еще вина, — сдавшись, произносит Кроули, — иначе я... — Знаешь, — мягко перебивает Азирафаэль, — я довольно много наблюдал за людьми, — в полумраке невозможно увидеть, что лицо Азирафаэля заливает румянец, — и… Порой, чтобы забыться им нужен алкоголь или наркотики, работа или отдых, или же, — глубокий вдох и долгий выдох, — кто-то другой. Сердце Азирафаэля готово выпрыгнуть из грудной клетки, он и сам не верит в то, что сказал. Что предложил. Но Кроули непонимающе молчит, вероятно, пристально смотрит своим невозможным взглядом. И Азирафаэль решается продолжить уже начатое. Кроули чувствует прикосновение сухих и горячих губ к своим и, вздрогнув, осторожно отвечает на это касание. Азирафаэль отмечает, что губы у Кроули горькие на вкус. Дрожащие пальцы щелкают, и Кроули судорожно прижимается к Азирафаэлю всем телом, не ощущая никаких преград между ними. Азирафаэль наваливается на Кроули, обнимая его за голую горячую спину одной рукой, второй поглаживая плечи. Кроули мелко дрожит, и Азирафаэль разрывает поцелуй. — Слишком быстро? — обеспокоенно интересуется. Кроули ничего не отвечает и выгнувшись, притягивает Азирафаэля обратно. Для Кроули все происходящее слишком сильно, слишком сладко и больно одновременно, но противостоять он не может. Ангел, наверно, прав, ему необходимо забыться. Забыться в нем. И Азирафаэль не скупится на ласку: оторвавшись от губ Кроули, он покрывает поцелуями шею, ключицы, плечи, заставляя Кроули не то стонать, не то всхлипывать от захлестывающих его чувств. В какой-то момент Азирафаэль ощущает, что выгнувшийся под ним демон характерно толкается бедрами. — Ангел, — задыхаясь, хнычет куда-то в шею Азирафаэлю Кроули, — мне надо… — он не может договорить, но сейчас это и не нужно. Азирафаэль прижимается губами к основанию шеи Кроули, и в то же мгновение Кроули ощущает, как длинные теплые пальцы осторожно, словно боясь сделать больно, обхватывают его. Кроули забывает, как дышать, его трясет. Где-то на грани сознания проносится мысль о том, что все происходит не так, как должно. Кроули умеет получать удовольствие от хорошего алкоголя, но когда ему отчаянно нужно напиться — удовольствие теряется, оставляя только жгучее желание. И Кроули не может отделаться от мысли, что сейчас он тупо «напивается», не способный прочувствовать всего. Но остановиться он не может, ангел прав — ему необходимо забыться. Азирафаэль целует вспотевший лоб, к которому прилипают белые волосы, переплетает пальцы, крепко сжимая руку Кроули. Он чувствует рваное, горячее дыхание, слышит надорванные, почти болезненные стоны-всхлипы, крепче сжимая пальцы. Глаза Кроули плотно закрыты, голова мечется, пальцы свободной руки сжимают одеяло до побелевших костяшек. Он толкается в руку Азирафаэля резко, неритмично, больно, забывая дышать. Сколько проходит времени прежде, чем с болезненным, надорванным криком Кроули напряженно выгибается под Азирафаэлем, никто из них не знает. Азирафаэль чуть крепче сжимает пальцы и делает несколько неловких движений, после чего чувствует на пальцах горячую влагу. — Азирафаэль, — охрипшим голосом шепчет Кроули, — мне… — Тшш, — приподнимаясь на локтях, произносит Азирафаэль, чудом убирая следы произошедшего, — я рядом, — осторожно подсовывает руку под голову Кроули. — ни о чем не думай, просто спи.