Наказание

Весь день Азирафаэль не может найти себе места, и даже работа со списками с утерянных книг практически не приносит той радости, что обычно. Но хотя бы позволяет занять голову чем-то, кроме слов Габриэля. Домой Азирафаэль не спешит, зная, что там непременно столкнется с Кроули. И когда это произойдет, демон сразу же поймет, что что-то не так, и начнет расспрашивать. А Азирафаэлю совершенно не хочется говорить о встрече с Габриэлем. Особенно сейчас, когда все только-только начало налаживаться. Но домой вернуться приходится. Его с Кроули поселили в маленькой квартирке, расположенной в полуподвальном помещении в доме деревенского старосты. И сейчас там в камине потрескивает заботливо разведенный огонь. Кроули спит в кресле, укрытый шерстяным пледом, и не слышит, как Азирафаэль проходит мимо, садясь за массивный, несколько облупившийся от времени, письменный стол. Вскоре бумаг на столе становится практически так же много, как и на рабочем столе в Сохо, но Азирафаэлю в такой обстановке работается лучше. Читая рукописи на старославянском, в котором Азирафаэль не так силен, как хотел бы, он постоянно делает какие-то пометки на попадающихся под руку бумажках, листает словари, сверяется со справочниками. И совсем не замечает, как сумерки за окнами сгущаются, превращаясь в кромешную тьму. Азирафаэль слишком поглощен работой и слишком не хочет сталкиваться с реальностью, чтобы замечать такие мелочи. Проснувшись, Кроули находит Азирафаэля сидящим в тусклом свете старой настольной лампы за работой. Кроули понимает, что сейчас беспокоить ангела какими-либо вопросами — бесполезная затея. Все равно, что пытаться остановить разогнавшийся локомотив, встав у него на пути — снесет и даже не заметит. Кроули проходит в небольшую кухоньку, ставит на плиту джезву для себя и небольшую кастрюльку для Азирафаэля. Каких-то пять минут, и по квартирке разносится аромат черного кофе и горячего шоколада. Чашку с кофе Кроули ставит на чайный столик у кресла, а потом долго стоит за спиной Азирафаэля, ища на рабочем столе, усыпанном бумагами, подходящее для кружки горячего шоколада место. Азирафаэль, кажется, совсем не замечает его. В итоге горячий шоколад приходится оставить на подоконнике рядом со столом и надеяться на то, что Азирафаэль все же его найдет. Кроули разворачивает кресло и мягко опускается в него. Теперь ему отлично видно и большое окно, у которого разместился письменный стол, и погруженного в работу Азирафаэля. Его силуэт, выхваченный из темноты теплым светом, выглядит таким привычным, что Кроули невольно умиляется. За окном медленно проплывают подсвеченные месяцем облака. Закончив расшифровку рукописи и сделав все необходимые пометки, Азирафаэль продолжает копаться в бумагах. Он ощущает аромат горячего шоколада, который Кроули наловчился варить так, что во многих кофейнях бы позавидовали, но не протягивает к нему руку. Ангел чувствует на себе внимательный взгляд Кроули и точно знает, что как только он выдаст себя, Кроули тут же начнет расспрашивать. И Азирафаэль совсем не уверен, что даже во время безобидного разговора о его работе, он сможет держать себя в руках. Поэтому он перепроверяет свои заметки снова. И снова. И снова. Сгорбившись над бумагами и тщетно надеясь, что Кроули скоро надоест, и он уйдет спать. Но Кроули не уходит. — Азирафаэль, — тихий голос раздается совсем рядом, — мне кажется, что ты перечитываешь этот листок уже раз в пятый, если не шестой. Может быть пора отдохнуть? — Нет, — как можно короче отвечает Азирафаэль, — надо еще кое-что… — Успеется, — тяжелая, но такая теплая ладонь ложится на плечо. — Знаешь, — Кроули делает глубокий вдох, — мне кажется, что обманы стоит оставить мне. — Кроули несколько секунд ждет хоть какой-нибудь реакции от Азирафаэля, но не получив ее, продолжает, — ты очень плохо умеешь притворяться. После этих слов Кроули чувствует, как ангел под его рукой напрягается. Кроули молчит, ожидая, но реакция Азирафаэля заставляет его пожалеть о коротком смешке и несколько издевательском тоне. Азирафаэль складывает руки на столе перед собой и, уперевшись в них лбом, тихо стонет. — Ангел? — Вертикальные зрачки расширяются от удивления. — Азирафаэль, что с тобой? — Это… это не честно, — выдыхает Азирафаэль, — это… Кроули… — Азирафаэль поднимает лицо и Кроули не может не заметить боли в глазах ангела. — Тише, — ошарашенно шепчет Кроули, — тише, ангел. Объясни толком, что произошло? — Габриэль… — с трудом выдавливает из себя Азирафаэль, — сегодня приходил, чтобы… Он предлагал… — Кроули очень хочет высказать все, что думает о Габриэле и его шайке, но все же не перебивает дрожащего ангела, — начать снова. Нам обоим. В смысле, мне и тебе… вернуть тебе белые… — А взамен? — Кроули делает глубокий и шумный вдох, сжимая губы в тонкую красную ниточку. — Не знаю. Но… но если я не соглашусь, то… он пригрозил, что, — Азирафаэль осекается, замолкая на мгновение. Но рассказ уже начат, и будет проще его закончить, чем пытаться все замять, — что лишит одного из нас его сущности. — В смысле? — Один из нас станет человеком, и… И ни один из нас не сможет творить чудеса. — И это все? — Кроули удается совладать с охватившим его на мгновение страхом и слабо улыбнуться. — А-а-ангел, ну разве так можно? — в голосе Кроули Азирафаэль различает снисходительные нотки. — Я готов поверить в то, что Габриэль может помешать нам делать чудеса, но изменить нашу суть… — он коротко усмехается, но тут же становится серьезным, чтобы не ранить и без того растрепанные чувства Азирафаэля. — Если бы так можно было, то никаких падений бы не было, как и демонов. Ра-а-аз, и нет надоедливого ангела. Есть просто практически бессильный человек. Но, как ты и сам прекрасно знаешь, — Кроули самодовольно улыбается, — демоны есть. Потому, что нельзя лишить бессмертное существо его сути. Развоплотить можно, можно даже попробовать уничтожить. Но изменить, — он категорично мотает головой. — Ты… ты уверен? — Азирафаэль поднимает взгляд на Кроули, и тот только отмечает, что покрасневшие глаза ангела он бы больше никогда не хотел видеть. — Абсолютно, — уверенно кивает. — Ты умеешь обманывать, и ложь во спасение… — Ты, — Кроули осторожно берет Азирафаэля за руку и накрывает второй — можешь мне верить. Я бы не посмел. Не после всего, что было. — Тогда я еще чуть посижу с бумагами. Надо привести записи в хоть какое-то подобие порядка, — Азирафаэль нервно, но с явным облегчением смеется, кивая на стол. Кроули щелкает пальцами, и, остывший горячий шоколад, снова становится горячим. — Азирафаэль, у меня для тебя небольшой подарок, — Кроули улыбается, когда Азирафаэль все же заходит в спальню. — Это не подождет до утра? — Азирафаэль широко зевает, потирая глаза. — Наоборот, — Кроули прямо-таки светится, — сейчас самое время. — Кроули, дорогой, я очень устал и не уверен, — Азирафаэль начинает развязывать галстук-бабочку, глядя в окно на затянутое тучами небо. — Все в порядке, — непривычно мягкий голос раздается прямо над ухом, дыхание приятно щекочет шею. Кроули нежно обнимает Азирафаэля со спины, утыкаясь носом в основание шеи. Тонкие, ловкие пальцы начинают расстегивать одну за другой пуговицы на светлом жилете. — Кроули, — Азирафаэль вяло пытается сопротивляться. Сейчас он совсем не готов играть с демоном в его игры. — Тише-тише, — мягко шепчет Кроули, практически касаясь губами чувствительного уха Азирафаэля и быстро приступая к борьбе с мелкими пуговицами на рубашке. — Кроули, пожалуйста, — несколько раздраженно повторяет Азирафаэль, — не сейчас. — Азирафаэль, — Кроули останавливается, Азирафаэль чувствует его ровное, спокойное дыхание, — я никуда не спешу, поверь мне. — Кроули, я… сейчас у меня нет сил, чтобы играть в эти игры, — раздражения в голосе уже меньше, но ангел явно недоволен. — Я знаю, — Кроули упирается острым подбородком в плечо. — Лучше ответь, какой аромат ты бы сейчас предпочел: лаванду, можжевельник или корицу? — Кроули, я… — Просто ответь мне. — Лаванду, — сдавшись, расстроенно отвечает Азирафаэль. Если Кроули что-то задумал, то проще с ним согласиться. И Азирафаэль соглашается. Соглашается, понимая, что Кроули все равно добьется своего. И Азирафаэль первым попросит о продолжении, и в невозможно желтых змеиных глазах начнут плясать безумные искры, а губы изогнутся в самодовольной улыбке. И в тот момент Азирафаэль уже не будет против, но не сейчас, когда Кроули отказывается прислушаться. Ангел чувствует укол в сердце от того, что Кроули совсем не понимает… — Ложись поудобнее, — произносит Кроули, копаясь в своих вещах в поисках нужного пузырька, — и расслабься уже наконец. Я пообещал, что не буду торопиться. Азирафаэлю очень хочется поверить в эти слова, а еще очень хочется хоть немного отдохнуть, но кто же ему даст. Он прикрывает глаза, не зная чего ожидать. Слишком устал, слишком раздражен. Крышка небольшого флакончика звонко щелкает, и Кроули капает себе на ладонь несколько капель холодного масла. Флакончик он ставит на столик рядом с изголовьем кровати, не закрывая. Несколько секунд он греет масло в руках, прежде чем капнуть им на спину Азирафаэлю. Теплые, слегка шершавые ладони уверенно ложатся на голые плечи. И в следующую секунду Азирафаэль к своему удивлению негромко стонет от удовольствия — легкими движениями размазав масло по спине, Кроули начинает медленно массировать напряженные мышцы. Небольшая комната очень быстро наполняется невесомым и свежим ароматом лаванды. Сначала тонкие пальцы ощутимо, даже немного больно, сжимают мышцы у основания шеи, медленно разминая их. Потом Кроули опускается чуть ниже, скользя пальцами вдоль позвоночника, и Азирафаэль снова тихо стонет, пряча лицо в подушку. Кроули коротко и непривычно мягко смеется. Под уверенными, точно выверенными движениями рук Азирафаэль все же начинает расслабляться. Кроули никуда не спешит, тщательно массируя спину ангела, задерживаясь в тех местах, где мышцы наиболее напряжены. И всякий раз, когда Кроули надавливает чуть сильнее, Азирафаэль не может удержаться и высоко стонет, плавясь от удовольствия. — Я же говорил, что не буду торопиться, — опускаясь рядом, смеется Кроули, когда сеанс массажа оказывается закончен. — Иногда даже демоны могут делать что-то не только для себя. — Был не прав, — мягко улыбнувшись, шепчет Азирафаэль уже в полудреме. — Да уж, — лукаво улыбается в ответ Кроули. Все это он затеял не только для Азирафаэля, но и немного для себя. Слишком уж хотелось узнать, как звучит ангел в моменты наслаждения. Но об этом Азирафаэлю, конечно, знать не нужно.