Наказание

Лето во всю хозяйничает в Лондоне: улицы залиты солнечным светом, неподвижный воздух наполнен густым ароматом цветов, над разогретым асфальтом висит марево, люди в ярких нарядах лениво снуют по улицам, все чаще прячась в тени деревьев или под крышами кондиционируемых кафе. Даже больничный дворик, на который выходят окна палаты, полон жизни и смеха. И теперь, когда Кроули наконец-то очнулся, эта жизнь перестала приносить Азирафаэлю боль. Почти весь день ангел и демон проводят в странном молчании. Азирафаэль молчит потому, что после всего у него совершенно не осталось никаких сил. Он сейчас отлично понимает почему в свое время Кроули после их ссоры предпочел на столетие погрузиться в сон. Но несмотря на то, что ангел полностью вымотан, он искренне улыбается молчащему и почему-то очень серьезному демону. Кроули просто напросто не знает, что сказать. Что надо говорить самому близкому на свете существу, единственному близкому на свете существу, когда ты по глупости, по невнимательности, чуть было не сделал его самым несчастным существом во всем мире? Извиниться? Пообещать, больше так не делать? Делать вид, что ничего не случилось? Кроули сосредоточенно смотрит на ангела. Даже несмотря на то, что палата залита теплым светом, Азирафаэль выглядит болезненно бледным и очень уставшим. Смертельно уставшим. Обычно живые серо-голубые глаза сейчас кажутся потухшими, но в них уже не плещется столько боли, как ночью. Ангел улыбается, тепло и мягко, как умеет только он один, но он все еще молчит. Молчит и невесомым, невозможно нежным движением поглаживает руку Кроули так, что у демона почти больно щемит сердце. Внезапный порыв теплого ветра, ворвавшийся через приоткрытое окно, колышет занавески и треплет отросшие почти до плеч светлые волосы ангела.  — Азирафаэль, — слабым голосом зовет Кроули. И когда ангел, улыбнувшись, в вопросительном жесте слегка приподнимает голову, демон говорит первое, что приходит ему в голову, — тебе идет. — М? — Азирафаэль выглядит немного удивленным, особенно сейчас, когда склоняет голову набок. — Длинные волосы. Тебе идет, — улыбается демон. — Еще немного и можно будет собрать в хвост. — Ох, дорогой мой, — краснея от смущения, выдыхает Азирафаэль. Он ожидал услышать что угодно, но только не неловкие комплименты. — Я же просто не успевал как следует, — он запинается, глядя в змеиные глаза, переполненные чем-то теплым и светлым. — Но если тебе и правда нравится… — Очень, очень нравится, — Кроули берет мягкую ладонь ангела в свою, проводя большим пальцем по костяшкам. — Спасибо тебе. Остаток дня все же проходит в молчании, все таком же неловком и непринужденном одновременно. Ближе к вечеру в палату заходит один из врачей и долго рассказывает Азирафаэлю о том, как должно проходить дальнейшее лечение, каких сложностей стоит ожидать, о чем не стоит волноваться, и в каких случаях необходимо будет срочно обращаться в больницу. Ангел слушает внимательно, периодически кивая. Кроули же, наоборот, старается вообще не слушать, не слышать, чтобы случайно еще лучше не осознать масштаб того ужаса, что пережил ангел. Когда еще спустя час медсестра вкатывает в палату кресло-каталку и предлагает Кроули перебраться в нее, демон воспринимает это как личное оскорбление и возмущенно взмахивает руками, готовый начать ругаться. Но тихого: «Кроули, дорогой, пожалуйста. Ты еще очень слаб.» хватает, чтобы немного умерить пыл демона. Настолько, чтобы он не сопротивлялся. Конечно, сначала он обиженно бубнит себе под нос какие-то проклятия, но и это сходит на нет, когда теплая рука ангела, толкающего коляску к выходу из больницы, ложится на плечо. Кроули запрокидывает голову, чтобы что-то высказать Азирафаэлю, но тот тут же наклоняется и целует демона в лоб. После такого желание ругаться у Кроули пропадает окончательно. Такси привозит их к книжному магазинчику, и Азирафаэль помогает Кроули подняться наверх. Потом спешно спускается обратно, вспомнив, что совершенно забыл заплатить. Когда машина отъезжает от дома, Азирафэль поднимает лицо: ночное небо над его головой чистое и темное. Он прикрывает глаза и несколько секунд стоит так, прислушиваясь к своим ощущениям, а потом, воровато оглянувшись по сторонам, щелкает пальцами. Где-то вдали слышатся первые раскаты грома. — Может посмотрим какое-нибудь кино, — вернувшись, предлагает Азирафаэль. — Ты же вроде не любитель, — Кроули смотрит на него, слегка прищурившись. — Я думаю, что ты сможешь выбрать что-то, что мне понравится, — ангел немного грустно улыбается. — А я пока сварю нам какао и принесу тебе плед. — Мне с ромом! — доносится в спину выходящему из подсобки Азирафаэлю. Пока ангел колдует на кухне, Кроули, уже найдя подходящий фильм, пытается устроиться на диване, подобрав под себя длинные ноги. Сидеть так не слишком удобно, зато оставшегося места как раз хватит Азирафаэлю. Погода за окном стремительно меняется: сначала поднимается ветер, а потом, пока еще где-то вдалеке, раздаются раскаты грома. А еще через несколько минут по крышам начинает барабанить легкий дождь. Когда ангел возвращается в подсобку с пледом подмышкой и двумя кружками горячего какао в руках, на улице уже во всю бушует буря: дождь льет стеной, слышны резкие раскаты грома, вспышки молний разрезают небо на части. Но здесь, под крышей книжного магазинчика от этого становится только уютнее. Азирафаэль садится рядом с Кроули и накидывает ему на плечи теплый плед, следом неловко обнимая. Демон включает «Вечное сияние чистого разума» и кладет голову ангелу на плечо. Весь фильм они сидят прижавшись друг к другу, иногда Азирафаэль коротко целует Кроули в висок или или зарывается носом ему в волосы. Кроули же, еще в начале фильма нащупывает ладонь ангела, сжимает ее в своей, не готовый выпустить ее ни на секунду. Фильм заканчивается, и они перемещаются в спальню, Кроули практически сразу засыпает, убаюканный ласковыми прикосновениями и теплом ангела. А Азирафаэль, на груди которого покоится рыжая голова, напротив никак не может уснуть. За окнами все еще шумит гроза, она, ангел точно знает, продлится почти до самого утра. Азирафаэль нежно перебирает тяжелые рыжие пряди волос, вспоминая как когда-то давно, настолько что уже и не верится, что это было, заплетал их в косы. Длинные свободные косы, в которые архангел Рафаэль потом со смехом непременно вплетал различные цветы. Азирафаэль прикрывает глаза, нежно обнимая Кроули за плечи и крепче прижимая к себе. Демон, бормочущий что-то сквозь сон, выглядит хрупким, даже беззащитным, умиротворенным и, ангел долго не может подобрать нужное слово, а подобрав, удивляется. Кроули сейчас выглядит так же трогательно-невинно, как выглядел Рафаэль. Внезапно Азирафаэль осознает одну простую истину: никогда не было никакого демона Кроули. Был только архангел Рафаэль. Архангел, что так несправедливо пал из-за своей доброты. Сейчас именно он, изломанный, искалеченный, потерянный покоится на груди Азирафаэля. Рафаэль, упрямец, что создавал звезды, что забыл свое имя и свое прошлое, но все равно оказался здесь, рядом с Азирафаэлем. Как и обещал. Ангел опускает голову, лбом упираясь в макушку демона и тихо проклиная себя за все жестокие слова, когда-либо сказанные в его адрес. Азирафаэль с ужасом понимает, как сильно они должны были ранить, как должно было быть больно от показного безразличия и недосказанности. От отсутствия чужого тепла. Рафаэль не стал правильным демоном. Все падшие были навсегда лишены Ее благодати, ее Любви — самого необходимого и ценного для Ее детей. Падая, они все теряли своих братьев и сестер, теряли себя. И боль, что они испытывали после, боль, которую нельзя было унять, перерождалась в гнев и ненависть, что развращала окончательно, что до неузнаваемости уродовала их. Но Рафаэль… Кроули… — Ангел, — голос демона резко вырывает ангела из его тяжелых размышлений, — ты что, плачешь? — Кроули садится рядом, подтягивая одеяло. — Я, — Азирафаэль осторожно касается рукой своей щеки. «Влажная. Только этого не хватало. Черт-черт-черт!» — Нет. Нет. Я не… Все в порядке, дорогой мой, — он пытается спрятать лицо. — Нет, — Кроули мягко берет ангела за подбородок и поворачивает лицом к себе, — не в порядке, — он прислоняется лбом ко лбу ангела. Иногда упрямству и проницательности демона можно только позавидовать. — Это из-за меня? — Нет, — пробует соврать Азирафаэль. Но судя по лицу Кроули, сделать это ему не удается. — Да, — он опускает взгляд, и совсем тихо, сдавленным голосом добавляет, — прости меня. — Азирафаэль? — в золотых змеиных глазах — тревога. — Прости, — Азирафаэль старается отвернуться, спрятать лицо, и Кроули позволяет это сделать. — Я был… был так несправедлив к тебе… я… — ангел тихо всхлипывает, с каким-то отчаянием прижимаясь к Кроули. — Э-э-эй, — мягко шепчет демон, запуская пальцы в отросшие светлые волосы, — все хорошо. Я не обижаюсь. Никогда не обижался. — Милый мой, дорогой, — ангел короткими поцелуями покрывает скулы и щеки демона, прижимая его к себе, — хороший мой, родной, — Кроули чувствует, как Азирафаэль начинает сильнее дрожать в его руках, — любимый… — Тише-тише, — Кроули не понимает, что происходит с его ангелом, и прижимает его к себе крепко, в надежде хоть как-то успокоить. — Родной, — он прячет лицо на груди демона, — любимый, — с каким-то исступлением повторяет Азирафаэль. — Ангел, — Кроули касается губами лба Азирафаэля, проверяя нет ли у того жара, — ты меня пугаешь, — встревоженно произносит демон. — Что с тобой? — он берет Азирафаэля за плечи и немного отстраняет его от себя, внимательно глядя на него. Ангел подается вперед, тянется обратно к демону всем своим существом. — Я… — ангел неровно дышит, крупно дрожа, — Я… Прости… Я… я люблю тебя, всегда любил…