Не будите спящего Дракона

Как и следовало ожидать, праздничный обед прошёл в весьма подавленном настроении. Разговоры за столами факультетов были негромкими и ученики то и дело поглядывали на четверку чемпионов, сидящих за столом гриффиндора в компании Невилла, уныло пережевывающих пищу. Альбус Дамблдор не повёл и бровью, делая вид, что вовсе не замечает растерянных и где-то даже разозлённых взглядов в свою сторону. Северус пребывал в еще более мрачном настроении, чем обычно, что соответствующим образом отражалось на его выражении лица и весьма нелюбезном поведении. Тем же вечером в Хогвартс прибыли представители министерства во главе с многоуважаемым министром Фаджем и мадам Боунс. Также не упустил возможности принять участие в разбирательстве и совет попечителей Хогвартса, а именно леди Лонгботтом и Лорд Малфой. Кроме того, прибыли очень рассерженные родители Флёр и Габриэль, которые получили переданное домовым эльфом сумбурное письмо от своей старшей дочери с просьбой немедленно явиться в Британию. В кабинете директора было настоящее столпотворение. Помимо вышеперечисленных личностей, там присутствовали деканы всех четырёх факультетов Хогвартса, несколько авроров, Бартемиус Крауч, судьи, Людо Бегмэн, Рита Скитер, Аластор Грюм и все четверо чемпионов. В общем, в помещении было не протолкнуться, хотя и место присесть нашлось для каждого, как ни странно. — Итак, мистер Дамблдор, — обратилась к директору мадам Боунс, — это уже второе выступление в вашем исполнении, которое вызывает вопросы и некие сомнения в вашей… вашей… — В том, что вы здраво оцениваете ситуацию, — Люциус Малфой помог женщине приличными словами выразить то, о чем подумали почти все здесь присутствующие. — Спасибо, Лорд Малфой, — кивнула волшебница, поправив пенсне. — К слову, нам так и не удалось выяснить, что же произошло во время первого испытания и почему же Венгерская Хвосторога решила напасть на зрителей, а если быть точнее, то на судейскую трибуну. Предлагаю рассмотреть этот случай сегодня, раз уж нам подвернулась такая возможность. Надеюсь, никто не будет против? Господин министр? — Что вы, что вы! Мне и самому очень бы хотелось знать, что произошло на первом испытании и почему в этом винят мистера Поттера, а также, в чем вы, мистер Дамблдор, обвиняете мадемуазель Делакур, — Фадж активно закивал, нервно поглядывая на мсье Делакура и его жену. — Спасибо, господин министр! — поблагодарила Амелия и обведя взглядом всех присутствующих, продолжила, — предлагаю начать по порядку, если никто не возражает, — конечно же, возражений не последовало. — Итак, мистер Поттер, расскажите нам пожалуйста, что же произошло между вами и драконихой? — Мадам, — почтительно заговорил волшебник, — я готов предоставить свои воспоминания сию же секунду, если вы потребуете. К тому же, так будет гораздо проще. — Мистер Поттер, я очень ценю ваш порыв, и мы непременно возьмём ваши воспоминания для дальнейшего рассмотрения, но не в данный момент, так как мы потеряем слишком много времени, пересматривая их по очереди, — ответила мадам Боунс. — Думаю, что можно кое-что сделать, — проскрипел лже-Грюм, заставив всех обратить на себя внимание, — знаю я одно заклинание, которое позволит транслировать воспоминания из омута для общего просмотра. — Это было бы очень кстати, — благодарно кивнула Амелия. — В таком случае, мистер Поттер, прошу вас поделиться нужными воспоминаниями. — Я не знаю как, — стушевался парень, — никогда раньше этого не делал. — Не волнуйся, Гарри, — заговорила Августа Лонгботтом, — тебе просто надо сконцентрироваться на том дне и как можно более детально вспомнить то, как проходило твоё первое испытание. И в это время поднести свою волшебную палочку к виску, словно бы вытягивая воспоминания из головы. Когда будешь готов и воспоминание закончится, нужно будет будто бы оборвать нить. Таким образом, воспоминание останется на палочке, которое ты сможешь сбросить прямо в Омут Памяти. — Спасибо, Леди Лонгботтом, — поблагодарил волшебник женщину, — кажется, я все понял. — Директор, — обратилась мадам Боунс к Дамблдору, — надеюсь, вы не будете возражать, если мы воспользуемся вашим Омутом? — и сказано это было таким тоном, что не оставалось сомнений в положительном ответе на этот риторический вопрос. Лицо уважаемого директора перекосило, словно ему попалась долька настоящего лимона среди его любимых засахаренных сладостей. Однако возразить главе департамента магического правопорядка в присутствии стольких высокопоставленных свидетелей он просто не мог. — Конечно, Амелия, — Дамблдор приторно улыбнулся и взмахнул палочкой. Один из скрытых шкафчиков в кабинете открылся со щелчком. Омут Памяти поплыл по воздуху прямо к Гарри. — Ваша очередь, мистер Поттер. Парень про себя усмехнулся. Директор больше не называл его по имени после первого испытания. Больно надо. Выдохнув, он достал волшебную палочку и приставил ее к своему виску. Сконцентрировавшись на воспоминании, он попытался воспроизвести его в своей памяти как можно более детально. Все так, как и говорила Леди Лонгботтом. Когда он посчитал, что информации о том дне достаточно, то довольно легко «оборвал его нить», скинув серебристо-голубое воспоминание в Омут Памяти. — Молодец, Гарри, — похвалила чемпиона Августа и парень выдохнул, даже не заметив, что почти не дышал все это время, настолько он был сосредоточен. — Аластор? Лже-Моуди поднялся со своего места и сделав замысловатый пас волшебной палочкой над чашей Омута, вызвал проекцию, чем-то очень напомнившую Гарри большой, но плоский телевизор. — Итак, давайте посмотрим, что же произошло на самом деле, — прокомментировала начавшее транслироваться воспоминание. — Мистер Поттер, нам придется вас попросить переводить ваш разговор с драконихой, так как… Она не успела закончить свою мысль, потому что Гарри из воспоминаний поздоровался с Хвосторогой и самым поразительным было то, что все зрители прекрасно поняли, что он сказал. «Интересно,» — подумал Снейп, — «значит, если просматривать личные воспоминания змееуста, то они предстанут перед зрителями в том виде, какими они являются для носителя языка. То есть, в переводе нет нужды. Очень интересно», — зельевар снова обратил все свое внимание на воспоминание Поттера. Все присутствующие в кабинете не отрываясь смотрели воспоминание четвертого чемпиона, пытаясь не упустить ни малейшей детали. Особенно внимательно наблюдали за происходящим Флёр, Седрик и Виктор, которым не посчастливилось все увидеть лично. Они только слышали рассказ со слов самого Гарри и читали статью в «Пророке». Некоторых неприятно удивили слова Гарри о том, что ему, по большому счету, плевать на безопасность всех зрителей, кроме своих друзей, но никто не спешил винить молодого волшебника в таком отношении. Все ждали того момента, где мистер Поттер, по словам директора Дамблдора попросил дракониху напасть на жюри. И когда этого момента не последовало, а вместо этого парень пытался успокоить Хвосторогу, многие из присутствующих недоуменно посмотрели на директора Хогвартса, но тот и виду не подал, что раскаивается в своих словах. Но вот, воспоминание близилось к своему логическому завершению. По какой-то одному ему понятной причине, Гарри решил включить в него и разговор с Роном Уизли в палатке для чемпионов, если это, конечно, можно назвать разговором. Тогда уже пришла очередь удивленно смотреть на мисс Скитер, также находящуюся здесь. Все были по-настоящему поражены тем, что женщина действительно написала в своей статье все слово в слово, ничего не изменив и не добавив от себя. — Мистер Поттер, — к парню обратился директор Дурмстранга, — я приношу вам свои извинения. Я был не прав, когда подозревал вас в науськивании драконихи на трибуну судей. — Я уже привык, что мне никто никогда не верит, сэр, — тяжело вздохнув, ответил Каркарову Гарри, — но я принимаю ваши извинения. — Что же, — взяла слово Амелия, — думаю, что все со мной согласятся, что вины мистера Поттера нет в том, что разозлённая дракониха напала на судейскую трибуну? — вопрос был скорее риторический. — Министр? — Конечно-конечно! — кажется, Корнелиус все еще пребывал в некоторой прострации после просмотра воспоминаний. — Гарри, ты ни в чем не виноват! — уже придя в себя, министр магии поспешил заверить парня в том, что ему нечего опасаться. — Что же касается индивидуума, которому пришло в голову запустить в Хвосторогу жалящим заклинанием… я не знаю, какие цели преследовал этот человек, но мы непременно это выясним. — К сожалению, в воспоминаниях не видно того, кто это сделал, — покачала головой Боунс. — Но мы возьмем их для более детального рассмотрения, если вы, мистер Поттер, не возражаете. Гарри только покачал головой. Мол, делайте, что хотите. — Спасибо, — поблагодарила его глава ДМП, — теперь, пожалуй, перейдём к сегодняшнему инциденту, — продолжила мадам Боунс, — кто расскажет, что сегодня произошло на дне Чёрного Озёра? — Позвольте мне, — вызвался Седрик, и получив кивок от Амелии, продолжил. — Пожалуй, я начну с того, что мы с друзьями решили готовиться к испытанию все вместе и когда поняли, с чем нам придется столкнуться, то у нас появились некоторые вопросы, связанные с контрактом с самим кубком Огня. — И какие же? — спросил его Барти Круч-старший, приподняв брови. — Ну, когда мы поняли, что нам придется столкнуться с русалками и гриндилоу в Черном Озере, то заволновались за Флёр, — продолжил пуффендуец. — Почему это вдруг? — удивилась профессор МакГонагалл. — Всем ведь было сказано, что никому из участников Турнира не грозит никакой серьезной опасности. — Правда? — на чистом английском заговорил отец Флёр. — А ничего, что вейлы и русалки являются врагами с незапамятных времен и, думаю, им было совершенно наплевать на турнир, когда обе моих дочери нарушили их границы! Если бы не остальные чемпионы, то, боюсь, русалки просто бы разорвали на части Флёр и Габриэль! — Мсье Делакур, думаю, что вы несколько преувеличиваете, — доброжелательно улыбнувшись, перебил мужчину Дамблдор. — Как уже раньше сказала уважаемая профессор МакГонагалл, никому из чемпионов и их заложников не грозило никакой серьезной опасности. Русалки пошли на контакт и согласились создать небольшие препятствия для наших чемпионов, чтобы испытание не было таким уж легким, — тут выражение лица директора Хогвартса потеряло всю мнимую доброжелательность, а в глазах больше не плясали веселые искорки. — Ваша дочь первая проявила агрессию и, напоминаю, совершила хладнокровное убийство на территории чужой страны, гражданкой которой она не является. — Это угроза, Дамблдог'? — мадам Максим не могла смолчать, сразу понявшая, в какую сторону свернул разговор. — Вы хотите арестовать мою ученицу? — Боюсь, что у меня просто нет другого выбора, Олимпия, — в голосе мага не прозвучало и намека на сожаление. — Мистер Дамблдор, — встрял в разговор как-то резко подобравшийся министр Фадж, — хочу вам напомнить, что вы не являетесь главой магического правопорядка, или же аврората. Кроме того, насколько я понимаю, молодые люди не закончили свой рассказ, верно? — получив четыре кивка, он продолжил, — а поэтому, сейчас мы выслушаем каждого из них и посмотрим воспоминания, как только что сделали в случае мистера Поттера, — было заметно, что министр не очень жалует директора Хогвартса в последнее время. — Мистер Диггори, продолжайте пожалуйста, — попросила чемпиона мадам Боунс. Седрик вздохнул, и переглянувшись с друзьями рассказал о том, что они нашли про контракт с Кубком Огня и о том, какие они сделали выводы, исходя из полученной информации. Тем временем, Рита Скитер записывала все происходящее в свой блокнот, стараясь не упустить ни единого слова. — Скажите, мистер Крауч, — вдруг обратился к магу Виктор, который рассказывал о потрясении, которое они с друзьями испытали, когда узнали, что их заложники могут действительно умереть, если они, чемпионы, не успеют за отведённый им час, — почему вы не сказали нам, что заложниками будут близкие нам люди, — кинув взгляд на хмыкнувшего Гарри, дурмстранговец исправился, поняв, что Уизли уж точно больше не является близким и родным человеком для Поттера, — ну, в большинстве своём… мда… так вот, почему вы нам не сказали, что заложники умрут, — на последнем слове парень повысил голос, — если мы не справимся вовремя? — Согласен, — поддержал болгарина Гарри, — ни за что не поверю, что вы не знали, в чем состоит задание и как именно оно прописано было в контракте кубка. А сам кубок воспринимает все написанное буквально! — Мистер Поттер, — Крауч занервничал, расстегнув две верхние пуговицы своей мантии, — дело в том, что я действительно не знал буквального текста для второго испытания. Его составлял не я. Если хотите, могу поклясться своей магией, — мужчина даже достал свою волшебную палочку для пущей убедительности, но произнести саму клятву не успел. — А кто? — прервала его Аполлин Делакур, сжимая кулаки в бессильной ярости. Вейла едва держала себя в руках, чтобы не трансформироваться в свою боевую форму. Дочь уже успела в подробностях рассказать обо всем, что произошло во время второго испытания. — Вы понимайте, что если бы кто-то из чемпионов хоть на секунду больше часа задержался с исполнением задачи, то магия кубка сама бы убила заложников, потому что так было прописано в тексте задания! — Позвольте, а каков был точный текст задания? — спросил до этого молчавший Люциус Малфой. — Ищи, где наши голоса звучать могли бы, Но не на суше — тут мы немы, словно рыбы. Ищи и знай, что мы сумели то забрать, О чем ты будешь очень сильно горевать. Ищи быстрей — лишь час тебе на розыск дали, На возвращение того, что мы украли. Ищи и помни, отправляясь в этот путь, Есть только час, потом пропажи не вернуть, — Гарри казалось, что он никогда не забудет эти слова. Схожие чувства испытывали и остальные чемпионы. — И после этого, вы думаете, что мы все оставим как есть и дадим вам замять этот случай? — негромко заявил мсье Делакур, напрямую глядя прямо Дамблдору в лицо. — Думаете, мы позволим вам обвинить мою старшую дочь в самозащите и упечь за решетку, когда она изо всех сил пыталась спасти свою младшую сестру? — с каждым словом, волшебник говорил все громче, а от злости в его речи стал проявляться французский акцент. — Мсье Делакур, — попыталась его успокоить мадам Боунс, — я понимаю ваши чувства. Честно говоря, я даже не представляю, что бы делала, если бы моя племянница оказалась в такой ситуации, — женщина сняла пенсне и сжала переносицу двумя пальцами, позволяя окружающим увидеть то, насколько она сильно озабочена происходящим. Однако когда Амелия снова надела пенсне, то уже снова взяла все свои эмоции и чувства под контроль. — Предлагаю сначала ознакомиться с воспоминаниями вашей дочери, чтобы знать доподлинно о том, что произошло. — Хорошо, — согласился немного успокоившийся маг, — но не ждите, что я спокойно позволю арестовать свою дочь. Заметив, что у Флёр глаза на мокром месте от переживаний, сидящий рядом с ней на диване Виктор попытался ободрить подругу, сжав ее ладошку. Вейла едва слышно всхлипнула. Гарри тут же придвинулся к ней с другой стороны, поддерживая девушку. — Мсье, — тут уже взял слово министр Фадж, — прошу вас, не делайте поспешных выводов. Как отец, я вас понимаю как никто, ведь у меня тоже две прекрасных дочери и я просто не представляю, что бы со мной было, случись с ними что-то ужасное. А потому вы можете расчитывать на всяческое содействие со стороны министерства и мое лично, — Корнелиус кинул почти что ненавидящий взгляд на Дамблдора. — Боюсь, что мистеру Дамблдор недолго осталось быть директором Хогвартса. Слишком уж много накопилось к нему вопросов. Особенно в последние годы. Процедура изъятия воспоминаний повторилась. Только в этот раз помимо Флёр, своими воспоминаниями поделился и Виктор, объяснивший это тем, что видел все в лучшем ракурсе, чем остальные. Вскоре воспоминания отправились в Омут Памяти, один взмах волшебной палочки Грюма и все обратили свое пристальное внимание на второе испытание. Никто ничего не сказал, пока четверо чемпионов прикрывали друг друга под водой, отгоняя русалок и гриндилоу не особо причиняющими вред заклинаниями. Некоторые даже выглядели довольными тем, как быстро развиваются международные дружественные отношения. Но вот, происходяшее в воспоминании подошло к своей кульминации и поведение русалок очень неприятно удивило и разозлило не только представителей министерства, но и устроителей самого турнира. — И вы, Дамблдор, смеете утверждать, что моя дочь первая проявила агрессию по отношению к русалкам?! — воскликнула Апполин Делакур, по окончанию воспоминания, когда все заложники чемпионов добрались до трибун. Она была не единственная, кто испытывал гнев по отношению к директору Хогвартса, обвиняющего вейлу в хладнокровном убийстве без какой-либо на то причины. Почти все присутствующие в кабинете были солидарны с мадам Делакур. — Дорогая моя Апполин, — старик улыбнулся так, словно бы он говорил с ничего не понимающим ребенком, — ваша дочь крайне жестоко рассправилась с жителями Озера. Она совершила убийство, вы это понимаете? Как я уже говорил раньше, русалки согласились создать некоторые препятствия для чемпионов, чтобы прохождение самого задания не было столь легким. И поведение мисс Делакур в данной ситуации не может быть оправдано самозащитой, — Альбус продолжал говорить, но был прерван министром Фаджем. — Дамблдор, — Корнелиус едва сдерживал свой гнев, — мы все сейчас ясно видели, что ваши русалки напали на мадемуазель Делакур в последний момент, лишая возможности спасти сестру! Они тащили ее на дно! — голос министра магии то и дело срывался, переходя на повышенный тон. — Еще несколько минут и маленькая Габриэль была бы убита магией кубка! И это вы называете небольшими препятствиями в выполнении задания?! Русалки всерьез пытались убить девушку! — Согласен с вами, министр, — кивнул Люциус Малфой. — Боюсь, что вы, директор, уж слишком заигрались в одному вам понятную игру. Я буду настаивать на том, чтобы вас сместили с должности директора школы. Здесь учатся наши дети, в конце концов! И я не намерен спокойно ждать, пока с моим сыном случится «несчастный случай». — Поддерживаю, — сказала свое слово Леди Лонгботтом, — мы непременно поднимем вопрос о вашей компетентности на следующем заседании Визенгамота. Мадам Боунс, министр, можем ли мы рассчитывать на вашу поддержку в этом вопросе? Те только решительно кивнули в ответ. — Мсье Делакур, — обратилась к магу Амелия, — конечно же, ни о каком аресте вашей дочери не может идти и речи. Она была в своем праве и не будет обвинена в убийстве. Организаторы Турнира должны были учесть кровную вражду и ненависть между вашими народами. Министр? — Совершенно верно, дорогая мадам Боунс, — подтвердил слова женшины Фадж. — Merci, министр, мадам, — почтительно склонив голову, поблагодарил волшебников только начавший успокаиваться отец Флёр. — Что ж, будем считать данный инцидент исчерпанным, — обвел взглядом всех присутствующих Фадж. — Надеюсь, ни у кого нет возражений? — он бросил гневный взгляд на явно собравшегося высказать свое мнение Дамблдора. Все же остальные покачали головой, поддерживая решение главы их не такого уж и огромного государства. — Вот и прекрасно. Когда закончится этот треклятый турнир, нам придется детально выяснить, кто прописывал эти чудовищные задания! — Я бы также хотела поблагодарить вас за то, что вы не стали переводить это дело на международный уровень, — сердечно проговорила мадам Боунс, обращаясь к Делакурам. — Мы совершенно не желаем портить только зародившиеся дружеские отношения между нашими странами. Пережившая немалый стресс семья Флер только поблагодарила мадам за понимание и очень вовремя оказанное содействие. — А с вами, Дамблдор, мы еще поговорим, — пообещал магу Фадж, — только уже не на вашей территории, а на моей.