Шёпот во мгле

      С тихим свистом перед дампиром пронеслась стремительная тень, он резко наклонился назад, уворачиваясь от чужого кулака. Джулиан провел попытку атаковать противника, но Рафаэль всегда уходил из-под его ударов, иногда позволяя лишь немного коснуться себя, распаляя ученика. Однако Атталь не сдавался и продолжал поединок, периодически получая по ребрам, стоило немного зазеваться.       Вот уже неделю вампиры ежедневно отрабатывали друг на друге удары и каждый раз Джул проигрывал. Граф Герен лишь ласково трепал дампира по встрепанной голове, говоря, что уже наметился прогресс. Правда, Атталь мало в это верил, думая, что Мастер утешает его. Какой прогресс, если он даже задеть оппонента не мог. Джулиан снова и снова просил Рафаэля о поединке, даже когда ноги начинали дрожать от слабости, а перед глазами все плыло.       Жизнь дампира претерпела кардинальные изменения. Гнездо Герен разрасталось, и хлопот у вампиров становилось все больше. Атталь пока еще успевал совмещать учебу в университете, которую изначально хотел бросить, но Рафаэль, Лидия и, конечно же, Лора были против. Лоррет и вовсе хотела обидеться на друга за то, что он бросает ее в универе одну. Под таким натиском Джул остался, даже обрадовавшись про себя, ему нравилась учеба на этом факультете. Единственное, что напрягало, — это полиция, явившаяся в университет по поводу пропажи Клода Меро. Многие знали, что молодые люди в последнее время стали тесно общаться, поэтому Джулу, как и другим друзьям катафила, пришлось побеседовать со следствием. Однако никто не заподозрил Джулиана и Лоррет, они имели очень хорошие характеристики и не вызывали подозрений. Никто и никогда не видел Клода в районе «Pain d'épice». Но по ходу расследования выявилась вся подноготная о том, что Меро — заядлый катафил. Однажды он просто ушел в очередную опасную вылазку по катакомбам и не вернулся, сгинул в темной кишке бесконечных лабиринтов, к сожалению, для Парижа это была частная практика. Никаких сведений о том, что же стало с Клодом и куда он направился роковой ночью, у следователей так и не появилось…       Три месяца вампиры и доноры ждали, когда смогут, наконец, переехать в новый дом. Аукцион прошел блестяще, все лоты оказались выкупленными за высокие цены. Рафаэль, которому завели счет в банке, хорошо обогатился. Полученных доходов с лихвой хватило на все, что граф Герен запланировал. Лианн подсуетилась и смогла с боем оформить договоры о продаже недвижимости, уладив все юридические нюансы. Лидия нашла мастеров и архитекторов, чтобы сделать перепланировку помещений и провести все необходимое для жизни. Масштабные строительные работы в здании шли долго, так казалось всему гнезду Герен. Но катакомбы обустроить оказалось еще сложнее. Строители делали все в строжайшей тайне, безопасность которой обеспечивала щедрая награда и гипноз на всякий случай. Некоторые помещения до сих пор не закончили обустраивать, но спешить пока было некуда, новых членов в гнезде Герен не прибавилось.       Алан и Мэдоко быстро осваивались в новом окружении. Новый статус никак не повлиял на их личную жизнь. Молодые люди продолжали учиться и встречаться со своими друзьями. Лишь соблюдали несложные правила для поддержания здоровья. Рафаэль и Джулиан очень тепло относились к «жертвам», не заостряя внимания на том, что это равноценный обмен крови на материальное благополучие. Вампирам хотелось, чтобы Дюран и Ясуда чувствовали себя комфортно в их обществе, без субординации. Граф Герен умело превращал интерес обоих доноров к вампирам в искреннее участие в делах гнезда. Ненавязчиво Алан и Мэдоко знакомились с темной стороной привычного им мира. Кропотливому процессу сплочения совершенно разных людей изо всех сил способствовала Лидия.       Все без исключения уважали и дружественно относились к этой потрясающей понимающей женщине. Ее всегда заботило настроение в их маленьком коллективе. Мадам Бонье в зародыше давила конфликт и беспокоилась о комфорте каждого. Лидия мягко искоренила зарождающуюся неприязнь Лоры к Мэдоко, когда, как ей казалось, Джулиан стал больше уделять внимание Ясуде. Для обоих Бонье наступил переломный момент в жизни, их семья сильно рассорилась. Отец Лоррет так и не принял того факта, что их семья — Слуги чьего-то рода. При встрече с Рафаэлем мсье Бонье вел себя вызывающе и возмущенно кричал, что не признает над собой власти какого-то древнего вампира и не собирается отдавать ему свою кровь. Новость о том, что его дочь и мать переезжают и собираются жить в одном доме с посторонними мужчинами, привела отца семейства в ярость. Бонье поссорились так, что перестали разговаривать с друг другом. Однако если мать и отец привыкли к странностям Лидии, то понять поведение и поступки своей дочери они отказались. В слезах Лора сбежала из родительского дома. Рафаэль милостиво не стал наносить на мсье Бонье рабского клейма, на которое имел все основания*. Но это не спасло Бонье от раскола.       Ссора с родителями больно ударила по Лидии и Лоррет, но они еще сильнее сплотились. А потом начались опросы свидетелей по делу о пропаже Клода, и девушка медленно начала погружаться в депрессию. Она не винила в смерти Меро Рафаэля, не понаслышке зная, что такое голодный вампир и его инстинкты. Лора корила себя за то, что они с Джулом просто воспользовались катафилом и это привело к необратимым последствиям.

***

      Лора сидела за своим столом и пыталась сосредоточиться на домашнем задании, завтра начиналась новая учебная неделя. Ей нужно было закончить все дела сегодня. Но ничего не получалось, у девушки просто не было настроения что-то делать, но она не могла бросить работу, зная, что преподаватель по этому предмету очень требовательный. В дверь ее спальни постучались. Лоррет неловко шевельнулась на стуле и крикнула:       — Войдите!       — Ты занята? — в дверной проем просунулся Джул, держа в руках поднос с чаем и едой.       — Нет, — ответила Лора, бросив взгляд на пустую таблицу в тетради, и отложила ручку, — проходи.       Дампир осторожно поставил свою ношу на стол и присел на широкий подоконник. Он осмотрел мрачную девушку и, протянув руку, заправил длинную темную прядь ей за ухо. Они перебрались на кровать, непринуждённо беседуя, как в старые добрые времена, до Рафаэля. Давненько Лора и Джул не устраивали дружеских посиделок, Атталь много времени проводил с Господином. Бывали дни, когда Джулиан и Лоррет едва ли успевали перебрасываться парой фраз в университете (они учились в одном корпусе). Девушке в последнее время не хватало общества друга.       — Как твои тренировки с Господином? — поинтересовалась Лора. Все знали, что Рафаэль тренирует Джула в катакомбах, но вот насколько они помогают ему…       — Смотри внимательно, — улыбнулся Джулиан и уставился на стол. Девушка удивленно заметила, что розовый органайзер с ручками и карандашами сам движется по столу.       — Да ты Мерлин! — радостно воскликнула Лоррет, пораженная небольшой демонстрацией вампирских способностей.       — Однако даже это требует платы, — грустно подытожил Джул и разжал кулак, показывая окровавленную ладонь с ранами от когтей, которую дампир нанес сам себе, — я могу использовать волшбу в любое время, в отличие от обычных вампиров. Моя человеческая кровь позволяет сделать это в любой момент.       — Не используй её понапрасну, — наказала Лора, поспешив в ванную комнату за антисептиком. Дампир улыбнулся про себя и слизнул выступившую кровь.       — Мастер сказал то же самое, — хмыкнул Джул и посерьёзнел, — сегодня пройдет ритуал Принятия.       — Тс-с, — ласково произнесла девушка, обработав царапины. Она встретила полный тревоги и неуверенности взгляд нефритовых глаз. Лоррет прижала темноволосую голову сидящего на кровати друга к своей груди и мягко погладила. — Не растрачивай нервные клетки понапрасну. У тебя нет поводов для волнения. Все получится. Господин обучил тебя всему, что ты должен знать об этом.       — Мэдоко может пострадать, — судорожно выдохнул дампир и прижался щекой к Лоррет, — стоит мне ошибиться в одном из катренов или начать сомневаться.       — А ты не сомневайся, — просто предложила Лора, — она и Алан знали, на что шли. А ты… Ты все сделаешь как надо. Я ведь вижу, как ты готов из кожи вон выскочить, чтобы все в гнезде чувствовали себя хорошо.       — Не я один. Мастер почти не тратит время на себя, постоянно занимаясь со мной, — проронил дампир и ощутил, как девичьи пальцы, перебирающие его волосы, замерли.       — Мэдоко спросила у меня, встречаетесь ли вы с Рафаэлем, — вдруг перевела тему Лоррет, — она рассказала мне, что вы делали в клубе. Я ничего ей не ответила… Но это правда? Вы вместе?       — Твой вопрос сложен, Лора, — после небольшой паузы ответил Джулиан, отстраняясь от подруги, — вампиры по-другому воспринимают отношения. Не могу точно сказать, воспринимает ли Мастер то, что произошло между нами, как что-то большее, а не сиюминутный порыв освободиться от страсти.       — Ты хочешь его, — подытожила девушка.       — Как и ты, — слегка склонил голову Джул, — и как Алан, и Лианн. Мы словно мотыльки, притянутые завораживающим светом яркого фонаря в ночи. Рафаэля нельзя не желать. Десятилетия моего непрерывного одиночества, Лора. Не знаю, как описать чувства к нему, но я не хочу прекращать это.       — Однако из всех имеющихся кандидатов, он выбрал тебя, — хмыкнула Лора и легонько ущипнула Атталя за щеку, но он успел заметить грусть, мелькнувшую в ее глазах. Джулиан приоткрыл рот, силясь что-то сказать, но не стал. Лоррет балансировала на тонкой ниточке над пропастью темных чувств, что свалились на нее в последнее время. Малейший наклон в сторону, и девушка сорвется в долгое падение. Поэтому Джул плавно сменил тему на более нейтральную, а затем молодые люди перебрались на кровать и устроили просмотр фильмов, отгородившись от реального мира на несколько часов…       Незаметно на Париж упали сумерки, и Джулиана словно бы вытолкнули из безмятежной и уютной комнаты Лоры, унося его сознание далеко за ее пределы. Ритуал должен быть проведен именно этой ночью. Рафаэль, наверное, уже отошел от дневного сна и занялся важными приготовлениями в катакомбах. Джул медленно сел на кровати, сгорбившись. Лора убрала ноутбук на стол и провела ладонью по спине дампира, заставляя выпрямиться.       — Загляни ко мне, когда все кончится, — попросила девушка, сжав крепкое плечо Джула.       — А спать ты не собираешься? Я вернусь поздно, — недовольно вскинулся Джулиан.       — Ты же знаешь, я не смогу уснуть, пока не услышу, как все прошло, — нахмурилась Лоррет, теребя край домашней футболки.       — Как хочешь, — смирился Джул и похлопал подругу по плечу на прощание.       Дверь за дампиром закрылась, и Лора осталась наедине с собой. Она села за письменный стол и попыталась закончить домашнее задание, но мысли ее находились далеко.

***

      Высший слегка повернул голову в сторону пришедших, не отрываясь от расставления свечей в строго определенном порядке. Их мягкий золотистый свет таинственно освещал ритуальную залу, к которой Рафаэль и Джулиан не подпустили строителей и все обустраивали самостоятельно. Скрупулёзно покрывали каждый сантиметр стен вампирскими рунами, напитывая их собственной силой. А каменное возвышение, отполированное до гладкости, они делали дольше всего. Это был тяжелый и долгий труд, но старания вампиров того стоили.       Алан и Мэдоко, обряженные в белые свободные одеяния до пят, робко вошли внутрь, с любопытством оглядываясь. Молодые люди дрожали от прохлады, царившей под землей. Долгий путь с поверхности они проделали босиком, не проронив ни слова, как и наказал им граф Герен. Рафаэль знаком поманил к себе Алана. Парень осторожно перешагивал начертанные мелом на полу сложные линии и символы, не стирая их. Джулиан привлек к себе свою «жертву», зная, что сейчас будет происходить.       Рафаэль без слов запел, намурлыкивая ритмичный напев. Алан растянулся на каменном постаменте, ощутив спиной холодящий камень. Нервный комок застрял в горле Дюрана, когда древнее существо из самых страшных легенд нависло над ним. Бледный и обнаженный по пояс Рафаэль Герен больше не был причастен к миру людей. Под высоким потолком прозвучали первые оккультные катрены, глубокий чистый голос вампира начал наполняться пробирающей силой. Алан перестал ощущать холод и испытывать страх при виде высшего. Его обострившегося обоняния достиг аромат кедра и миндаля. Веки юноши потяжелели, все его существо успокоилось.       Тогда граф Герен вынул из-за пояса тонкий стилет и плавным движением разрезал рубашку на груди донора. Сталь коснулась кожи, рассекая до крови. Алан сморгнул с ресниц слезы, но и пальцем дернуть не посмел. Золотые глаза вампира потеплели, он знал, как это больно, и молча хвалил Дюрана за выдержку. Твердой властной рукой Рафаэль вывел на торсе донора свой личный знак, свое благословение.       Эта была первая подпись древнего договора, в котором высший вампир уже выполнил свою часть. Оставалось лишь взять плату. Рафаэль склонился над Аланом. Песнопения становились тише и тише. Высший приоткрыл рот, демонстрируя длинные клыки. Одно точное движение челюстями, и граф Герен уже пьет кровь своего донора. Рафаэль долго не отрывался от живительной вены, как предписывал старый обычай. Алан сильно побледнел, яд вампира его дезориентировал и погрузил в блаженную негу, которая перетекла в глубокий сон.       Граф Герен обработал раны своей «жертвы» и унес наверх, в дом, под надзор Лидии, чтобы она поставила ослабевшему Дюрану капельницу. Все это время Джулиан провел с переживающей Мэдоко, мягко успокаивая девушку. Дампир мысленно проговаривал строки катренов, что так старательно учил последние недели. Мастер учил Джула правильному дыханию при пении, чтобы он не оборвал заклинание посреди ритуала.       — Пойдем, — позвал девушку на середину зала Джулиан, очищая окровавленный кинжал антисептиком.       Мэдоко взволнованно перебросила длинные волосы за спину и легла на алтарь, следуя примеру Алана. Джул замурлыкал распев, как Мастер совсем недавно. Вид беззащитной девушки, замершей в тревожном ожидании, не давал ему сбиться или ошибиться. Таинство слов лилось с уст дампира стройным потоком. Его мягкий голос совсем не был похож на песнопения высшего. Джулиан уговаривал, убаюкивал Мэдоко, заставляя расслабиться и довериться. И Ясуда, смотря в нефритовые глаза Атталя, позволила расчертить свою грудь кровавыми рунами. Джула заворожила доверчивая покорность и сдержанность Мэдоко. Он хотел принести своей «жертве» как можно меньше страданий. Небольшие клычки пронзили плоть, и яд просочился в кровь, разносясь по всему телу. Дампир в блаженстве прикрыл глаза, глотая. На вкус Мэдоко оказалась именно такой, как он себе представлял. Конечно, кровь имела одинаковый металлический вкус, но вампиры всегда различали ее*.       Так для Джулиана кровь Лоррет имела вязкий, как горячий шоколад, привкус. Уютный и знакомый, но с горчинкой. Алан был неприятен для Атталя, которому в принципе не нравилось питаться от мужчины. А вот Мэдоко пришлась в самый раз. Освежающая, словно яблоко, но с миндальной изюминкой, придающей ей своеобразную пикантность. Полностью ему принадлежащая, в отличие от Лоры. Джул оторвался от чужой вены, ощущая себя пьяным от пресыщения. Он никогда не пил так много крови и с трудом нашел в себе силы остановиться вовремя. Тихо мурлыкая колыбельную, дампир бережно поднял свою «жертву» на руки и понес наверх.       Его встретил совершенно спокойный Рафаэль, который все время находился поблизости. Он быстро оглядел девушку через плечо Джулиана, осмотрел вырезанный знак и остался удовлетворен. Атталь сам уложил Мэдоко и еще несколько раз проверил ее состояние прежде, чем покинуть. Как и обещал, зашел к Лоррет и заверил, что все хорошо. Только после этого Джулиан и Рафаэль отправились в привычное ежедневное патрулирование границ.       — Ты хорошо усвоил урок, — похвалил Джула граф Герен, стоило им выйти за пределы знакомого квартала, — я доволен, через несколько десятилетий из тебя выйдет что-то очень толковое. Однако твоя связь с Мэдоко отличается от обычной связи вампира и донора. Обычно в этом договоре вампир является привилегированной стороной. Бонье — Слуги рода Герен. И хоть вампирское благословение отличается от клейма, доноры все же подавляются нашей сущностью, становятся зависимыми. Хоть вампирская магия отвечает на твой призыв, она будет иметь другой окрас. Твое человеческое начало не превалирует над вампирским, как мне казалось, раньше. Это нужно будет учесть в дальнейшем.       — Повлияет ли это как-то на Мэдоко? — заволновался дампир, останавливаясь.       — Нет, не должно. Больше ничего странного я не заметил, — задумчиво протянул Рафаэль, тоже замирая на месте, — но мне интересно другое… Позволь.       Без предупреждения высший вдруг оказался рядом и легонько укусил Атталя за нижнюю губу, а затем вобрал ее в рот, собирая выступившую кровь. Джул возмущенно и болезненно замычал, протестуя против такого обращения. Тогда Мастер обнял его за талию и нежно начал посасывать, переводя все в глубокий поцелуй. Джулиан тут же успокоился и даже ответил на ласку, кладя руки на грудь вампира.       — Разнообразие кровавого рациона пошло тебе на пользу, — заключил граф Герен после продолжительных исследований, — становишься сильнее. Может, скоро сможешь трансформироваться.       — Во что? — оторопел от такого предположения Джул.       — Не во что, а в кого, — усмехнулся Рафаэль и в один миг обратился в белую летучую мышь, приземлившуюся в машинально подставленные ладони.       — А мне уже начало казаться, что стереотипы про вампиров — байки, — проворчал Джулиан, осторожно поглаживая крупного для своего вида зверька между ушей. Мастер наверняка запрятал в рукаве еще много фокусов, способных удивить дампира.