Глава 7
25 ноября 2019 г., 07:50
Легкой тенью соскользнув с крыши в переулок, Джулиан вышел на освещенную улицу, повернув в сторону дома. Этой ночью он патрулировал границы в одиночестве, на Рафаэля навалилось очень много хлопот, заняться которыми мог только он. Возрожденное гнездо Герен обитало в парке Монтсури уже полгода, и за это сравнительно небольшое для вампиров время многое изменилось. С тех пор, как их гнездо потихоньку начало захватывать контроль над центром города, многие группировки молодняка пытались вернуть свою утраченную территорию. Приходилось постоянно быть на страже и выходить в открытые столкновения. Но продолжалось это не все время, а лишь поначалу.
Граф Герен жестко подавлял подобные стычки, с легкостью одолевая противников в одиночку. Его стали бояться и уважать. Но даже не высший оказался самой страшной напастью. От одного лишь упоминания слова «дампир» дети ночи начинали дрожать, стоило вспомнить страшные слухи, ходившие в Париже. Для Джулиана не было помехой палящее солнце, он с точностью и упорством гончей выслеживал неприятелей в их надежных дневных убежищах.
Губы Джула сложились в скупую ухмылку, стоило ему вспомнить испуганные выражения лиц тех, кто пошел против гнезда. Мастер страшно ругал его поначалу, но тренированный лично им дампир, как оказалось, не уступал даже старшим вампирам. Правда, у Джулиана, в отличие от неживых противников, имелось уязвимое место — сердце. Никто не мог сказать, что будет, если сердце дампира остановится. Умрет ли он, как обычный человек, или вампирская суть затянет повреждения? А можно ли вообще обратить дампира? Сделать уязвимым к солнцу.
Все это очень сильно волновало графа Герена, который, узнав Джулиана поближе, понял, что дампиры и вампиры на самом деле разные, какими бы похожими не казались на первый взгляд. Мастеру так и не удалось сгладить сильную неприязнь Джула к вампирам, но он больше не высказывал своего недовольства демонстративно.
После нескольких стычек Атталь притащил в обитель гнезда пойманного младшего и поставил перед Рафаэлем на колени. Джулиан всем своим видом давал понять, что не против расправиться с нарушителем, однако без ведома Мастера он не смел причинить новообращенному вреда. Такое категоричное поведение дампира даже сыграло гнезду на руку. Многие одиночки решили попробовать примкнуть к Геренам, чем столкнуться с разгневанным Джулианом. К удивлению младших вампиров, Рафаэль принял их, нисколько не удивившись.
Как и предполагали граф Герен с Джулом, действительно существовала целая организация, которая занималась обращением людей в вампиров, а потом использовала их в своих целях. Новообращенные слишком зависимы от крови, достать которую сами не могли. Их запугивали, что, стоит попытаться самим заполучить жизненно необходимый продукт, члены группировки рассекретят новообращенных перед человеческим обществом. В лучшем случае их заперли бы в психушке, как особо опасных пациентов, а в худшем — отдали бы военным для ликвидации биологической угрозы всему человеческому роду. Бывшие люди легко верили в эти бредни и оставались послушными. Но были смельчаки, что отваживались идти против системы.
Одиночки. Дикие и не знающие чужого авторитета. Без мощной руки Повелителя. Девианты, познавшие свою новую жизнь под гнетом чужой воли. Рафаэль же предлагал свое покровительство и знания, защиту и убежище. Мастер протягивал руку тем, с кем недавно вступил в несерьёзную драку. Джулиан внутренне ликовал, наблюдая, как к Гнезду присоединяются новые члены. Не доноры.
Дампир ощущал легкое превосходство над ними, не знающими, каков Рафаэль в бою. Если бы высший захотел, новообращенные уже валялись бы хладными трупами на грязном асфальте переулков. Но Мастер жалел их, диких и озлобленных, и предлагал помощь. И к нему тянулись сначала единицы, а потом все больше и больше. Граф Герен залечивал нанесенные младшим раны, как телесные, так и душевные. Дети ночи не должны жить в одиночестве. Высший показывал сородичам, что значит жить в гнезде. В отличие от категорически настроенного Джула, у которого все было очень просто: будь в гнезде Герен, или тебе надерут зад, сраный нарушитель, Рафаэль давал выбор. Остаться или уйти. Он никого не удерживал, но и не прогонял. И это работало лучше любых уговоров.
Даже самые недоверчивые вампиры начинали видеть в графе Герене мудрого и справедливого покровителя, которого не портили аристократический лоск и экстравагантность.
***
После бесконечно долгой хлопотной ночи вампиры отходили к дневному отдыху в объятиях друг друга. После быстрых, торопливых ласк, на которые в последнее время совсем не хватало времени, любовники приходили в себя на широкой постели высшего. — Мастер, теперь я точно уверен, почему вас назвали Рафаэль, — заявил Джулиан графу Герену, сытым котом потираясь щекой об обнаженную грудь высшего. — И почему же? — безмятежно поинтересовался граф Герен, перебирая темные волосы Джула. — В честь ангела. Раньше мне казалось это забавным. Имя такого светлого и чистого, да еще и религиозного персонажа носит вампир высшего ранга. Существо, которое питается людской кровью и которое много чего повидало в долгой жизни, опускаясь на самое дно человеческих пороков, — дампир привстал на локтях и бесстрашно заглянул в глаза замершего Рафаэля. Джулиан прекрасно знал, насколько противоречиво это звучит. Он не идеализировал графа Герена, зная, каким свирепым и жестоким может быть вампир, зная о поступках, страшных и жестоких. Руки высшего по локоть в крови. За свою долгую жизнь он убивал и людей, и вампиров. Но все преступления, которые он совершил… Все это ради гнезда. Джулиан не мог сказать, каким Мастер был до своего многовекового сна, но чувствовал, что после потери своей семьи высший вампир изменился. Возможно, даже пересмотрел какие-то важные принципы в своей философии. Джул не хотел спрашивать об этом, вспарывать шрамы от недавней потери. Но точно уверился в том, что Рафаэль далеко не всегда был таким миролюбивым. Аристократическое происхождение заложило многие основы в характере вампира. — Но вы достаточно альтруистичны. Все младшие, что нашли кров в наших стенах, обращены не вами. Гнездо связывают кровные узы. Все «птенцы» обращены от одного вампира, Повелителя гнезда. В их жилах течет его кровь. Она связывает младших не только со старшими, но и между собой, позволяя ощутить родство. А в нашем гнезде узы есть только между донорами и нами. Ничего не мешает младшим вампирам предать гнездо и уйти к старым «приятелям». Так зачем усложнять себе жизнь и возиться с ними? Я не понимаю, Мастер. — Но ты же со мной, — мягко пожурил Рафаэль Джула, — и между нами нет никаких кровных уз. Все хотят иметь безопасное место, которое можно назвать домом, и вампиров, которые могут поддержать в трудный период. Найди ответ в себе. Вспомни, было ли тебе комфортнее без гнезда? Без меня, Лоры, Лидии и Мэдоко с Аланом? Хочется ли тебе вернуться к одиночеству? — Нет, — тихо ответил дампир, устыдившись своих размышлений. Он действительно не подумал о том, что чувствуют младшие. — И попытайся понять, что обучение «птенцов» — это отнюдь не пустая трата времени и сил, — вкрадчиво убеждал граф Герен своего молодого любовника, — высший ранг не делает меня всесильным, Джулиан. Мне нужна твоя помощь в обучении младших. Им нужна твоя помощь. Я не настаиваю, но прошу, попытайся относиться к ним чуточку снисходительнее. Сам увидишь, отношение к тебе поменяется. — Я не могу, — отвел взгляд Джул, — младшие правы, какими бы неприятными ни были их слова. Во мне изначально заложена неприязнь к вампирам. Я не могу унять своего раздражения, стоит увидеть кого-то из них. Изнутри сразу же поднимается волна презрения. — Неправда, — вдруг жёстко произнес Рафаэль и угрожающе навис над дампиром, — это навязанные мысли. Ты сам настраиваешь себя против всех вампиров на свете. Не падай жертвой чужих предрассудков. Борись с этим, воспитывай в себе волю. — Но… — протестующе нахмурился Джулиан. — Без «но», — бескомпромиссно перебил граф Герен, коленом раздвигая бедра, лежащего под ним Джула, — я знаю, что вызывает в тебе раздражение на самом деле. Твоя кровь и твой запах притягивает вампиров, они смотрят на тебя как на жертву. Ты изысканный деликатес, который им никогда не попробовать. Конечно, твоя вампирская доминантная половина злится, что кто-то младше по рангу смеет рассматривать тебя как добычу. Но ты сильнее и способен к сопротивлению. А знаешь, что это значит? — Чем сильнее жертва, тем желаннее, — недовольно проворчал Джул, с волнением ощущая прохладное дыхание Мастера на своей шее. — Верно, — промурлыкал высший, укладываясь на дампира сверху, — открою тебе маленький секрет: у меня та же проблема. Постоянно хочу тебя… Не только укусить. И ты знаешь об этом, но сам идешь ко мне. Чем же я отличаюсь от остальных? Джул взволнованно заёрзал, покраснел, пытаясь выбраться из-под серьезно настроенного Рафаэля, но не смог. Граф Герен поймал затравленный взгляд нефритовых глаз и вопросительно повел бровями. — Вы это совсем другое, — еле слышно озвучил свой ответ Джулиан. — Правда? — саркастично, но по-доброму усмехнулся Рафаэль, — неужели мне позволено творить с грозным дампиром, не боящимся солнца, всякие непотребства? — Да, — неохотно признал Джул, чувствуя, что за шутливым тоном Мастера скрывается что-то большее, — вы не похожи на остальных вампиров, лишенный глупых стереотипов, с важными для нашей расы принципами. Лидер, способный привести свое гнездо к благополучному будущему. Терпеливый и понимающий учитель. — Мне бы еще белого коня, — хмыкнул граф Герен, посмеиваясь над данной ему характеристикой. — У нас нет условий для содержания лошади, но, если очень попросить Стража, мне кажется, он не откажет, — захихикал Джулиан, представляя взгромоздившегося на адского волка длинноногого Мастера, — начинающей звезде интернета. Можно даже сторис записать. Повелитель тьмы верхом на собаке, это однозначно попадет в топы. — Но сначала это нужно согласовать с менеджером, — засмеялся и Рафаэль, поднимая с прикроватной тумбочки телефон, — улыбочку шире, молодой человек. Джулиан согнулся пополам от хохота, представляя лицо Лоры (именно она была ответственной за соц.сети и коммуникацию), если бы Рафаэль озвучил нечто подобное. Высший, смотря на заливающегося смехом дампира, тоже начал сдержанно посмеиваться, а потом не удержался и притянул его к себе, целуя, любуясь лучистыми смешинками в нефритовых глазах.***
Счастливые воспоминания согрели Джулиана этой прохладной ночью, ему захотелось поскорее вернуться домой и найти Мастера. Устроить очередной спарринг или просто поговорить. Дампир улыбнулся, но был вырван из своих грез чужим присутствием. Над самой головой Джула пронеслась сова. Атталь застыл, провожая птицу взглядом. Младшие, да и не все старшие вампиры способны к перевоплощению в звериную ипостась. Дампир видел, как птица приземлилась на одну из крыш пятиэтажек. И в тусклом свете фонарей возник женский силуэт в длинном строгом платье. Джулиан не мог видеть лица, скрытого под темной вуалью, но был впечатлен аурой властности и тайны, исходящей от незнакомки. Так они и стояли, изучая друг друга. Границу не нарушали, и Джул не торопился прогонять непрошеную гостью. Вампирская суть подсказывала ему, что это неслучайный визит. Но он запомнил: длиннохвостая сова. Вампирша обернулась снова и полетела прочь, оставив смятенного дампира одного.***
— Господин, наши информаторы докладывают, что к самозванцу присоединился десяток младших. Новообразованное гнездо успешно развивается. Не знаю, что задумал высший, но в интернете ходят слухи о закрытом сообществе, в котором идет подборка доноров. Рафаэль набрал достаточную популярность в нужных кругах и пользуется определенным авторитетом. Остальные гнезда очень заинтересовались таким способом вербовки «жертв». Мне кажется, это было бы очень здорово отказаться от поставки рабов и перейти на добровольцев. Или даже создать учреждение для обучения специальных людей, а потом составить базу для того, чтобы каждый вампир мог выбрать человека по своим вкусам… — загорелся идеями на долгосрочную перспективу старший вампир. — Роберт! — рыкнул Ивон, гладя ластящегося к рукам кота, — Мы собрались не для обсуждения идей этого позора нашей расы, мне нужны точные данные. Какая численность у гнезда, и чем они занимаются?.. — Почему я всегда узнаю все последней? — прозвучал обволакивающий женский голос, в котором отчётливо проскользнули возмущенные нотки. Тонкие пальчики отбили по дверному косяку недовольную дробь, и внутрь кабинета вплыла старшая вампирша. — Господин, я запер дверь, — беспомощно проблеял Роберт, опасливо переводя взгляд с вошедшей на Повелителя. — Я знаю, — сурово нахмурил брови Риаль и властно бросил негодяйке, нарушившей важную вампирскую тайну: — Амелия, сколько раз я просил тебя не входить без разрешения, когда мы разговариваем с Робертом. — И тебе здравствовать, Ивон. Я рада, что вы встретили меня после долгой разлуки. Мои дела хорошо, спасибо, что спросил, — даже не смотря на главу гнезда, ядовито улыбнулась девушка, — Носферату из Африки передавали привет и целый ящик бананов. Как вам мой загар? За полгода так устала от жары. — Тебе идет, — саркастично ответил Роберт, оглядывая абсолютно молочную кожу вампирши. — Да, я тоже так думаю, — клыкасто улыбнулась Амелия, скромно поправив складки своего темно-синего платья, — а у вас в Париже жизнь бьет ключом, Древний пробудился из небытия. Читали его последний пост? Теперь он официальная модель одного известного готического бренда одежды. Даже завидно немного, у меня почти все платья от этого модного дома. Я и за просто так могла пройтись по подиуму. Вы вообще видели его? Девушка демонстративно порылась в изящном клатче на тонкой лямке, доставая телефон. Открыв мессенджер, Амелия открыла фотографию Герена с очередной фотосессии в строгом белом костюме. — Великолепный мужчина. Внеземное создание, а не вампир, — залилась сладкоголосой птицей старшая вампирша. — Ого, ты на него подписана, — удивился такой осведомленности Роберт. — Ты, между прочим, тоже, — невзначай напомнила она, поправляя уложенные крупными локонами волосы. — Это для слежки, — начал оправдываться старший, с холодком замечая, как сжимаются кулаки Господина. — Может, оставим выяснения отношений на потом. Что тебе ответили старейшины на предложение? — явно сдерживаясь, произнес Ивон, в упор смотря на Амелию. — Обойдешься, — тихо ответила девушка, — ты на полгода отослал меня из дома. И никто не посмел тебе перечить. Никто не вступился за меня, и никто не разделил со мной бремя долгой и сложной поездки. Если бы не мои жертвы, пришлось бы совсем туго. Ты редко покидаешь Францию и даже не задумываешься о том, каково мне пришлось. Как это, планировать перелеты и проезды так, чтобы не оказаться днем под палящим солнцем. Как сложно постоянно запутывать свои следы, чтобы никто не нашел. И все ради твоей глупой затеи с визитом в африканские племена. Я сделала все, о чем ты меня просил, и давно отчиталась перед Робертом. Не говорю уже о награде, но я рассчитывала хотя бы на благодарность. Но от тебя и ее не дождешься. — Оставь нас, — бросил Роберту Господин. Тот кинул на девушку сочувствующий взгляд и поспешил удалиться из хозяйского кабинета. Несколько минут стояла гробовая тишина. Ивон рассматривал стоящую перед ним высокую поджарую вампиршу, хищность которой сглаживало идеально подобранное платье в пол и нежные черты лица. Чем дольше он на нее смотрел, тем мягче становился взгляд алых глаз. — Амели, — так Ивон называл ее, только когда они оставались наедине, — прости меня, я был не прав. Мы уже обсуждали, почему все должно случиться именно так. В Париже нестабильно, я не мог последовать за тобой в Африку, и мне очень жаль, что тебе пришлось перенести это в одиночестве. Но ты лучшая охотница нашего гнезда, посторонние бы только путались под ногами. Ты сама всегда жаловалась на это. И, пожалуйста, не умаляй значимости путешествия к племенам носферату. Культурный обмен еще никому не вредил. А еще я собирался тебя встретить, но ты, как всегда, упрямишься и не называешь точной даты своего прибытия. Риаль поднялся с кресла и, подходя к своей паре, осторожно приобнял за обманчиво хрупкие плечи. Вампирша не отстранялась, но и ответных действий не принимала. Тогда Ивон снова заговорил, рассказывая о последних новостях, произошедших в гнезде за полгода её отсутствия. Амелия потихоньку растаяла и позволила усадить себя на диван, стоящий поодаль от стола. — …Но больше всего меня беспокоит дампир, прибившийся к новому гнезду. Главная опасность в том, что он может наплодить по всей Франции себе подобных. Даже спустя несколько поколений вампирские гены будут сильны в человеке. А если он перейдет на сторону охотников… — невольно произнес Ивон, большим пальцем обводя прохладное запястье девушки. — Почему ты равняешь его с другими полукровками? — отстранённо спросила Амелия, — Все мы разные. За столько лет от него не было никаких проблем. Других дампиров больше нет в стране. — Ты забыла об одном милом братстве в Румынии? — незамедлительно напомнил Повелитель гнезда, — Так я тебе напомню. Выродки пришли во Францию именно оттуда, пересекли пол Европы, чтобы добраться до нас. Охотники на вампиров разыскивали их и растили как членов своей отвратительной секты, с малых лет прививая ненависть ко всему вампирскому роду, к тем, кто дал им жизнь. Под нашим боком многие года росла и множилась наша погибель. А в прошлом веке они устроили на нас самый масштабный поход, унесший всех высших и большинство старших. В той бойне, охватившей всю Европу, пало самое сильное и мудрое звено вампирского общества, защищая младших. Тогдашних нас, Амели. В этой войне мы много потеряли, преемственность поколений была разорвана. Все наши знания — жалкие крохи от того, что мы когда-то имели. Наши дома сожгли вместе с ценнейшими фолиантами древности и артефактами. Хотя что нам, обращенным, казалось бы, могли сделать полулюди? Не стоит недооценивать потенциальную опасность, что таит в себе один-единственный дампир. В этих выродках природой изначально заложена ненависть к вампирам. Не забывай, что родитель такого полукровки будет немедленно истреблен. Потому что это преступления против мира всей нашей расы. — Но мы не знаем, что дампиры представляют из себя вне братства охотников. Никто и никогда не пытался наладить связь с ними, узнать, что является причиной ненависти к вампирам, — вскинулась Амелия, сжав складки своего наряда, — а ведь они живут гнездами, как и мы, пьют кровь и… — Амелия, хватит. Я не хотел тебе напоминать, но вспомни о Лу и его грехе, — жестоко обронил Риаль, сердито сверкнув алыми глазами. Вампирша стремительно поднялась и обернулась к Ивону. В её выразительных нефритовых глазах плескалась затаенная боль. — Я никогда не забывала о моем брате и о том, что с ним стало, — дрожащим от гнева голосом проговорила вампирша, — как ты смеешь мне это говорить?! Его череп, словно трофей убитого тобой редкого зверя, стоит на книжной полке в главном зале! — Мы много раз обсуждали это! Преступник понес наказание за свои деяния! — Отцовскую любовь к сыну ты называешь преступлением?! — Плод этой любви убил собственную мать при родах! О чем вообще тут может идти речь? Вампирша выбежала из кабинета, совсем не по-дамски сорвав с петель тяжелую дверь пинком. Она скрылась в многочисленных переходах их обители. Только тогда Роберт отважился подойти к кабинету Господина и лицезреть его хозяина, рассерженного до красных искр перед глазами. — Она знала обо всем с самого начала, — прорычал Ивон, ударив кулаком о стены, — это она выкрала полукровку Луиса и сохранила ему жизнь. — Господин, вы собственными глазами видели умерщвлённого младенца Луиса, — мягко напомнил Роберт, расстроившись за Амелию, — Лу и Амели всегда были очень близки, и кому, как не вам, знать, как сильно по ней ударила боль утраты своего единственного родственника. Упоминание о Луисе причиняет Амелии страдания. Вы всегда ссоритесь на этой почве… — Их глаза одного цвета! — рыкнул Ивон. — И это повод обвинять Амели в измене гнезду? Как будто мало вампиров с такой радужкой. — Ты не понимаешь! Именно она принесла труп младенца и заверила Риалей, что с дампирами все кончено, — сузил глаза Господин, — она провела последние минуты жизни со своим братом и его шмарой. Никто не знает, что именно между ними происходило. — Но тем, кто оборвал жизнь Луиса, были именно вы, — старший осмелел совсем и рискнул встретить тяжелый взгляд Повелителя гнезда, — её супруг убил её единственного родственника. Однако Амелия нашла в себе силы остаться с нами, в гнезде Риаль, она не порвала и с вами, Господин. Беспочвенные обвинения глупы. Дампир Рафаэля не может быть сыном Луиса, мертвый ребенок действительно был дампиром. Но он мертв многие десятилетия. Извинитесь перед Амели, пока она не разочаровалась в вас окончательно.
