Глава 8
1 февраля 2020 г., 04:37
Они нашли свое пристанище глубоко под землей, скрыв себя и свою веру. О да, о них знали и их боялись. Полиция совершала бесполезные рейды под землю, но они были слишком хитры и имели своих сторонников повсюду, вовремя узнавая про любые угрозы. Катакомбы приютили много страшных людей. Но они являлись самым большим кошмаром.
Горе тому, кто, заплутав во тьме, услышал напевный речитатив дьявольских молитв. Они укрылись в подземельях, чтобы быть ближе к владениям своего бога, чтобы прийти на его зов, когда придет время...
Рафаэль следовал за Стражем, указывающим путь к месту, где обитали сатанисты. По пустым ходам подземного лабиринта разносилось эхо от завораживающего хора. Высший остановился, заинтересованно изучая надписи на стенах и рассматривая занимательные экспозиции из костей, что в избытке можно найти в катакомбах. Однако это не произвело на много чего повидавшего графа Герена ни малейшего впечатления. Бесполезные, не несущие никакой энергетики слова на исковерканной латыни. Но для солидности стоило отметить, что писали все-таки кровью, правда не всегда человеческой. Чего только не сделали для антуража.
Секта считала себя просвещённой, раз к ним наведывался сам посланник сатаны. Графа Герена это веселило, он наблюдал за дьяволопоклонниками уже несколько недель. Забавляясь, вампир оставлял едва заметные следы своего присутствия. Чуткие к любым изменениям в катакомбах сатанисты знали о нем и заметно волновались. Рафаэль прекрасно осознавал, какой страшной силой обладает слепая вера. Высший не раз становился объектом чужого преклонения. Однако современный мир сделал людей очень прихотливыми и нежными существами, уже не теми, что раньше. Они больше не были бесстрашными и верными настолько, чтобы следовать за вампиром до самого конца по собственной воле.
В изящных пальцах графа Герена затанцевал ритуальный стилет. Все можно было решить одним сложным, но действенным способом. Магия на крови — сильная вещь, но Рафаэль пообещал самому себе измениться. В этом новом мире он больше не был царем и богом, как раньше, он больше не имел власти над жизнями других. Однако велик соблазн вырезать рабское клеймо на каждом сатанисте и не отказать себе в удовольствии в дикой первобытной охоте в катакомбах, где никто и никогда не найдет их трупы... Вновь ощутить азарт охотника.
Рафаэль сглотнул набежавшую слюну и сдержанно усмехнулся. Столетиями высший перебарывал кровожадное чудовище, что зародилось в нем с начала новой жизни. А может, это и было его истинной сущностью, которую он эгоистично не хотел признавать. Садист. Убийца. Насильник. Джулиан прав, имя, данное ему, словно жестокая насмешка. Тварь, обитающая в подкорке его подсознания, никогда не исчезает.
Однако это новое время перемолет в своей беспощадной дробилке Герена и его гнездо, если он не будет осторожен, если он не изменится. Научиться ценить чужую жизнь как свою собственную. Помнить, что люди не скот, а такие же живые существа. Перед внутренним взором Рафаэля пронеслись десятки лиц. Тех, кто уже ушел, и тех, кто еще был жив.
Граф Герен озадаченно огладил большим пальцем серебристое лезвие миниатюрного клинка, понимая, что не может избавиться от настойчивого образа дампира. Как бы высший ни старался сосредоточиться на чем-то более важном, мальчишка отказывался выйти из его головы. Высший усмехнулся и провел кончиками пальцев по гладкой маске на своем лице.
Страж тихо зарычал, ощущая веселье хозяина. Кажется, намечалась интересная игра.
Вампир вышел из тьмы, сопровождаемый черным волком. Сатанисты медленно начали вставать. Самый крайний достал нож, но рука его нервно дрожала. Рафаэль обнажил в ироничном оскале клыки. Прекрасный господин из самой Преисподней. Вот только крепка ли людская вера, обращенная к демону? Готовы ли сатанисты пойти до последнего?
Вокруг графа Герена вязкой патокой расползалась зловещая аура, не оставляющая ни малейшего сомнения в том, что он физическое воплощение зла на всей земле. Сатанисты не могли не увязнуть в обаянии Рафаэля, как мухи в меду.
***
Последние дни Джулиан ходил крайне задумчивый. Он все вспоминал встречу с неизвестной вампиршей на границе. Конечно же, дампир сразу рассказал о происшествии Мастеру, но тот сказал не сильно беспокоиться по этому поводу. Ближайшие соседи гнезда Герен зашевелились и осторожно прощупывали почву. Еще не раз вампиры находили чужие следы у края своей территории. Но этот визит… Казался Джулу показательным, что ли. Почему на разведку отправили девушку с предполагаемым рангом выше среднего? Интуиция подсказывала Джулиану, что все не так просто. И его подозрения по прошествии двух недель только подтвердились… Прохладной декабрьской ночью Рафаэль возился с младшими, обучая их примитивным азам выслеживания врагов и считыванию меток. В этот раз высший вывел «птенцов» на улицу, чтобы позаниматься с размахом. Джул сидел на парапете, попивая стремительно остывающий на морозе кофе, купленный в ближайшей кофейне. Мастер милостиво позволил ему отдыхать после многочасовой тренировки по смене ипостаси, которая выматывала дампира больше, чем спарринг. Однако Джулиан не совсем бездельничал, а наблюдал за обстановкой вокруг. С хрустом потянувшись, Джул поднял глаза к небу и заметил стремительную и бесшумную тень. Сердце предупреждающе сжалось, сообщая о присутствии еще одного сильного вампира. В этот раз она даже не скрывалась и летала прямо над их территорией. Какая наглость! Дампир разозлился из-за своей беспомощности: летать он еще не умел. Однако незваную гостью приметил и граф Герен. Он быстро пропел короткое заклинание и сделал пас рукой. Неясыть заметалась в невидимой воздушной ловушке. Рафаэль велел младшим уходить и хищной поступью, не предвещающей ничего хорошего, направился к своей добыче. По магическому барьеру постоянно прокатывались сильные снопы искр чужого колдовства, и надо отметить, что весьма заметные. Джул с удивлением понял, что Мастер постоянно обновляет стенки ловушки, разъедаемые чужой силой. Но сопротивление это продлилось недолго, противостоять Рафаэлю Герену на равных не мог никто из современных вампиров. А ведь высший был достаточно мягок с нарушительницей границ. Джулиан с интересом следил за развитием событий, зная настоящую силу вампира. — Это бесполезно, мадам, — с мягкой насмешкой оповестил вампиршу граф Герен, — предлагаю вам принять человеческий облик и поговорить в непринужденной обстановке. Вы меня даже заинтриговали. Заявиться на чужую территорию прямо на глазах у всего гнезда. Давайте не будем тянуть время. Обещаю, мы не тронем вас… В этот раз. Однако незнакомка продолжала молчать и упрямо оставаться в облике совы, даже зная, что Рафаэль намного сильнее неё. Высший озадаченно хмыкнул и перехватил птицу, подняв над собой. Графу Герену спешить было некуда, он пристально изучал первого вампира рангом выше младшего, который так удачно попался ему. Не старше трехсот лет, но достаточно искусна в колдовстве. Рискованная. Рафаэль втянул носом воздух, пробуя её запах. Джул недоуменно вскинул голову, когда Мастер пораженно засмеялся и выпустил неясыть. Та отлетела подальше и все-таки превратилась в девушку. Дампир с интересом разглядывал вампиршу, гадая, каков будет исход этой встречи. Рафаэль выглядел непринужденно, и бояться вторженке было нечего. — Мадам? — красноречиво повел рукой высший, намекая на дачу хоть каких-то объяснений. — Вы правда Рафаэль Герен? Восьмисотлетний вампир? Древний? — с настороженным любопытством осмелилась спросить девушка, присматриваясь к графу Герену более внимательно. — Возможно, новая история знает и других. Но я никогда не выдавал себя за кого-то иного, — ответил Рафаэль, направляясь в сторону круглосуточной кофейни. Оглянувшись, он насмешливо бросил, — а еще подумайте, прежде чем называть кого-то стариком. Может быть, я оскорбился. — Ну что вы. Древний это не оскорбление, а титул. Самая высшая ступень в нашем ранге, — невозмутимо следуя за графом Гереном, пояснила вампирша. — Отрадно слышать. А вы к нам по какому поводу? Заглянули на новоселье? — Конечно, своих… соседей нужно знать в лицо. По Парижу несколько месяцев ходят слухи о появлении никому неизвестного высшего на территории проклятых кварталов, — изящно забросила удочку вампирша, — слухи все множились, да только ни одно гнездо не рискнуло их проверить, только воду мутили. Вот во мне и сыграло женское любопытство. — И как же к вам обращаться, уважаемая пташка? — высший расположился за крайним столиком у окна. — Амелия Риаль, — скромно представилась вампирша, невозмутимо устраиваясь на железном стуле напротив Рафаэля. Складки длинного платья небрежными волнами улеглись на пол. Граф Герен какое-то время молчал, сравнивая Джулиана и Амелию. Кроме насыщенного нефритового оттенка глаз, их родство выдавали нежные линии скул и носа, придающие им обоим юный вид, и схожая линия подбородка. Возраст, в котором обратили мадам Риаль, определить было сложно. Рафаэль был уверен, что и при «жизни» она выглядела моложе своих лет. А теперь застыла в своем юном изяществе навсегда. — Ваш… донор? — мягко поинтересовалась Амелия, повернувшись к Джулу и впервые встретив его прямой взгляд. Дампир застыл. Его сердце быстро заколотилось в груди. Не замечая за собой, Джул напряг плечи и слегка наклонился вперед, плотно сжимая губы, чтобы не оскалить удлинившиеся клыки. Будь на месте Амелии кто-то другой, он бы не посмел посмотреть на застывшее лицо Атталя с налившимися кровью глазами, взгляд которых источал почти ощутимую ненависть. Переход от спокойного состояния к едва вменяемому произошел слишком быстро. — Ученик, — вежливо улыбнулся Рафаэль, с какой-то собственнической радостью отмечая, что Джулиан весь пропитан его запахом. Высшему вампиру даже не надо было смотреть на своего любовника, чтобы заметить произошедшие перемены. — Сядь. Неужели мне следует провести урок этикета для тебя? Звук повелительного голоса подействовал на дампира, как команда хозяина на злобную, но преданную овчарку. Джул стряхнул с себя некоторое наваждение и опустился рядом со своим Мастером. Однако всем своим видом он давал понять вампирше, что испытывает отвращение от встречи с ней. Правда, похоже это было не на ярость непримиримого врага, а на демонстративное отрицание происходящего маленьким ребенком. Амелия впечатлилась влиянию графа Герена на дампира. Их определенно связывало что-то большее, чем наставничество. Младший безгранично уважал старшего. Это только подтверждало домыслы мадам Риаль о том, что полукровка может уживаться в гнезде и стать частью его иерархии. В отличие от собратьев Амелии, Герены обрели внушительную поддержку в лице Джулиана. Но правда ли Рафаэль не использовал никаких заклинаний, чтобы добиться от своенравного дампира такого послушания? — Вы либо слишком смелы и самонадеянны, мсье Герен, либо непроходимо глупы, держа у себя под боком ядовитую змею, — после непродолжительного молчания обронила вампирша, но, предупреждая едкие слова, продолжила: — либо дампиры поддаются обучению подобно «птенцам» и способны уживаться среди вампиров. — Вы пришли на территорию другого гнезда, чтобы оскорблять его Короля? — тихо, но четко проговорил Джул. — Ха! — усмехнулась Амелия, прикрыв глаза. — Я тут ради тебя, недоверчивый звереныш. Вы оба слишком сильно привлекаете к себе внимание и нарушаете одним своим существованием все действующие табу. Так открыто заявлять всему миру о себе, не зная действующих законов и элементарных правил приличия… Очень опрометчиво. Вам ли не знать, мсье Герен, как опасна бывает дерзость для всей семьи. Лицо Рафаэля превратилось в нечитаемую маску. Девушка неосмотрительно прошлась по тонкому льду, и он, кажется, треснул под её ногой. Обвинить предводителя в гибели его гнезда — это очень серьезно. Но аристократ остался на месте и даже не попытался снести вампирше голову за подобное неуважение. Высший обладал просто ангельским терпением. — Одно твое существование — нарушение самого главного запрета, а ты… — шикнула на открывшего в возмущении рот Джула Амелия. — Я думаю, вы выбрали не то место и не тех вампиров для ссоры, — холодно отреагировал Рафаэль, беря Джулиана за руку, — вампирское современное общество вызывает у меня лишь отвращение. Мне непонятны ваши странные предрассудки. Вы правда считаете, что Джулиан виноват в том, что родился на свет? Как глава семьи, я бы задал этот вопрос родителям, знающим о существующем запрете. Да к чему вообще придумали запрет на существование дампиров? — Вы правда не знаете? — вдруг развеселилась девушка, но, увидев серьезные и суровые лица, быстро успокоилась и удивленно смотрела на собеседников. — В Париже, да и во всей Франции, больше не осталось вампиров старше двухсот лет. А виной тому внезапные перемены, настигшие все наше сообщество, произошедшие в середине прошлого века. Тогда еще вампиры, особенно новообращенные, вступали в связь с человеком прежде, чем выпить свою жертву досуха. Подобные случаи чаще всего происходили в Румынии, стране, где вампирам было полностью подконтрольно человеческое общество. При близости вампира и человеческой женщины впервые зародился живой плод. Этот слух быстро распространился по всей Европе. Подобных случаев ни один самый долгоживущий старейшина не знал. Последнее поколение претерпело какие-то невероятные изменения и в определенный период от обращения до перехода на ступень старшего вампира оказалось способным к размножению. Точные причины подобных мутаций расы так никто и не установил. Никто не знал, что делать с полукровками. Невольные родители обычно оставляли своих чад на попечение людей. До того момента, пока дети не подрастали и не начинали пить кровь, отличить от обычных людей их мог только вампир. Но тогда никому из младших не хватало терпения дорастить своих детей до сознательного возраста. Горе-отцы зачастую даже не знали о существовании потомства. А матери в большинстве своем не выживали после родов. Дампиры намного сильнее и требовательнее младенцев, они вытягивают из хрупкого человеческого тела слишком много. А пережить после такого роды удавалось единицам. Охотники на вампиров существовали всегда. И они прознали о новом виде и первыми пришли к гениальному решению о том, что необычные дети могли унаследовать что-то от вампиров. Нет точных данных, кто именно создал Братство. Есть много версий. Самых популярных две. Первая — это заговор, придуманный и осуществлённый Ватиканом. А вторая строится на том, что это действовали охотники Румынии, скрытая оппозиция, выступающая против бесчинств вампиров. Как бы то ни было, Братство имеет хорошо организованную структуру и даже свои отдельно дислоцирующиеся поселения. У них много агентов по всей Европе, если не миру, которые заняты поиском и вербовкой оставшихся в живых полукровок. Что происходит в стенах самой банды, никто не знает, но после оттуда выходят настоящие машины для убийств. Смертельно опасные и бесконечно преданные своей секте. Их, словно гончих собак, натаскивают на выслеживание и уничтожение детей ночи. Говорят, что полукровки обладают уникальными способностями и могут учуять вампира на достаточно приличном расстоянии. Дампиров тренируют не по одиночке, а в боевых группах. И если с одним членом Братства старший справится, то противостоять отряду невозможно. Десятилетия назад они вторглись во Францию, нападая на спящие, ничего не подозревающие гнезда днем. Это была хорошо спланированная операция. Братство подготовилось, выяснило точное расположение обителей вампиров и их защиту. Атаковали всех днем, во время нашей слабости. Соседи никак не могли предупредить о надвигающейся опасности. Наши старшие и высшие держали оборону до последнего, самоотверженно выходя под лучи палящего солнца, чтобы защитить свои гнезда и новообращенных. Только наступали сумерки, остальные члены семей выходили на помощь высшему составу, но большая часть из них уже превратилась в пепел. А те немногие, кто уцелел, принимали решение преследовать врага до того момента, пока еще могут. Ночи им хватило, чтобы перебить большинство дампиров, но домой они не возвращались, потому что шли до последнего. Так было с моим гнездом. Но многие группы вампиров просто не могли пережить нападения. Во внезапно начавшейся войне были безвозвратно утеряны не только самые мудрые члены нашей расы, но и бесценные знания и многие артефакты. Убежища сжигали до тла. Ничего не оставалось. Вампиры смогли изгнать неприятеля из страны, но раса понесла неутешительные потери. Популяция сократилась в десятки раз. Больше не было старой иерархии и порядков, установленных задолго до войны. Гнезда пришли в раздрай. Они грызлись между собой и с соседями. Неконтролируемые обращения, убийства людей… Мы, осиротевшее поколение, рисковали выдать себя человечеству. С большим трудом установилось хрупкое равновесие. После этого и установили запрет на рождение дампиров. Сексуальная связь вампира и женщины-человека отныне была внесена в рамки табу. — Воздаяние за деяния, — совершенно спокойно отреагировал на душещипательную историю Рафаэль, — слишком беспечными долгое время были вы. Пропустить изменение в собственном виде. Это в мое время отсутствовали технологии, способные разъяснить все пробелы в знаниях. Но даже тогда мы отслеживали малейшие изменения в своем обществе, а группировки охотников всегда держали под прицелом и совершали ответные нападения. Как гнезда допустили подобное попустительство к носителям их собственных генов? Отличить человека от дампира можно по одному только запаху. Хотя и меня поначалу он запутал, но, если знать, что искать, ошибиться невозможно. — Со стороны всегда легко судить, — холодно заметила Амелия. — Не спорю, — пожал плечами граф Герен, — однако кое-какие меры все же принять следовало… — Это, конечно, интересно, но несвоевременно, — прервал Мастера Джулиан, равнодушно смотря на мадам Риаль, — сказочка получилась интересной. Спасибо за уделённое время. Дампир резко поднялся со стула, не желая больше находиться в обществе вампирши. Полученная информация давила на Джула. Он только-только начал избавляться от навязчивой мысли, что его ненависть к вампирам всегда являлась частью дампирской природы. Перебороть в себе неприязнь к кому-то — очень сложный процесс. А что произойдет, если кто-то попытается доказать обратное? — Тише, — ласковые руки Рафаэля перехватили Джулиана за талию, высший посадил его к себе на колени и, не обращая внимания на шокированный взгляд мадам Риаль, сказал: — давай дослушаем до конца. Эта леди пришла к нам не для того, чтобы уязвить тебя, а чтобы рассказать свою историю. Верно? — Да, — медленно подтвердила Амели, беря себя в руки, — ты мой племянник. Я хочу защитить тебя. — Правда? А где вы были все семьдесят лет, что я прожил, скрываясь в трущобах, словно дикий зверь? Словно изгой? — обнажил клыки Джул, сжимая пальцами столешницу до тихого хруста. — Думаешь, вампиры не обращали на тебя внимания, потому что не хотели связываться с проклятым полукровкой? — хмыкнула девушка, заработав заинтересованный взгляд графа Герена, — На тебя наложили скрывающие чары, которые продержались достаточно долгое время. Но стоило тебе начать пить «живую» кровь и развиваться, как моя магия рассеялась окончательно. — В этом и состоял план? Скрыть меня от нашего общества? — усмехнулся Джул. — Да. В мире людей ты, не знающий о вампирах, был защищен. На тебя не охотились гнезда. Не нашли охотники Братства. Ты и сам отлично скрывался и не давал себя обнаружить столько лет, — мадам Риаль наклонила голову, убежденная в неоспоримой правоте собственных слов, — для вас, мсье Герен, может и легко отличить человека от дампира, но для обычного вампира все не так просто. Джулиан долгое время не питался от человека напрямую, и его вампирская половина заснула. Ни запаха, ни ауры почти не распознаешь. О существовании дампира знала только я. И при всем своем желании у меня не оказалось времени и возможности, чтобы постоянно опекать. — Тогда что вы забыли здесь прямо сейчас? — Ты вышел из тени. Стал заметным. Вступил в вампирское гнездо. Моя община все еще помнит о том, что один из них породил дампира. Это единственный случай нарушения запрета за долгие десятилетия. Многие мои собратья преисполнены подозрений. Дампиры наследуют цвет глаз от родителя-вампира. Меня и твоего отца обратили в одно время, наши способности оказались схожи… — Вы ищейка своего гнезда, мадам? — уточнил Рафаэль. Высший как никто из вампиров знал о связи между цветом глаз и предрасположенностями вампиров к определенным талантам. Обычно внутри гнезда существовал десяток определенных уникальных способностей. Способности ищейки позволяли различать малейшие колебания в магическом фоне, тонко ориентироваться в сотнях оставленных следов. Среди вампиров именно они слыли лучшими следопытами. Даже со «спящей» вампирской сущностью Джулиан смог различить чужое колдовство, хотя раньше не видел ничего подобного. Так Амелия могла определять местонахождения племянника по едва заметным отпечаткам. Конечно, цвет глаз совершенно никак не влиял на обучаемость вампиров. Они имели равные возможности на освоение «чужих» способностей — главное упорство, а не цвет радужки. — Возможно, — отмахнулась от проницательного графа Герена вампирша и продолжила, не отрывая взгляда от лица Джулиана, — твоего отца звали Луис Риаль. Нас обоих обратил высший, наш прошлый Король. Первые десятилетия новой жизни были самым счастливым временем. Гнездо процветало, я и Луис были беззаботными младшими. Вампиры не вмешиваются в человеческие войны. Они прошли мимо нас. Беспредел и неразбериха среди людей превращали их в легкую добычу. Гнездо не голодало и позволяло себе выходить на охоту. Я прекрасно помню тот день, когда брат привел домой пятнадцатилетнюю девчонку, обменявшую жизнь своей семьи на услужение Лу. Она была его первым личным донором, носящим знак. Брат носился с ней как с хрустальной. Шло время, девчонка взрослела, и у меня не возникало сомнений, что совсем скоро она присоединится к нашей семье. Её звали Эстель, и в сердце Лу с годами она занимала все больше и больше места. Эста отвечала ему взаимностью. Их романтические отношения не были ничем из ряда вон выходящим. Как только донор входит в семью, он становится её частью и рано или поздно будет обращен. Никто и не думал, что начнётся новая война. Братство заявило о себе миру. Наше гнездо чудом выжило и постепенно восстанавливалось. К власти пришел новый Король, старший вампир. Это страшное время внесло смуту между вампирами и донорами. Многие винили людей в случившемся. Наши верные доноры, спасшие нас от палящих лучей солнца, кормящие нас своей кровью… впали в страшную немилость. Любая связь вампира и человека вызывала отвращение у гнезда. Новый порядок в гнезде запрещал обращать доноров. Король считал, что мы нуждаемся в измененных «жертвах»*1. Тяжелее всего пришлось Луису и Эстель. Ей уже исполнилось тридцать шесть, она была первым донором в поколении и старела лишь немного медленнее обычного человека. Время для благоприятного обращения утекало сквозь пальцы. Луис не мог нарушить приказ Короля. И высших, чья кровь оказалась бы спасением для Эсты, больше не существовало. Для брата наблюдать за постепенным и неотвратимым старением любимой женщины стало невыносимой пыткой. Эстель знала о том, что вампиры — однолюбы, как и о том, что после потери партнера мы погружаемся в непроходящую депрессию. И, конечно же, она боялась за него. Тайком они ушли. Я никак не могла поддержать Лу, только сохранять их секрет до последнего. Луис никогда бы не посмел предпринять попытку обратить Эстель. Брат совсем недавно перешагнул черту среднего вампира, его кровь была слаба, да и сам он не знал, как правильно обратить, чтобы любимая не испытывала лютой боли при перерождении. Он не мог причинить ей боль попыткой обращения, а она не могла заставить его страдать. Тогда мы виделись очень редко и тайком. Я не знаю, как они оба решились на это. Было ли это желание Эстель или общее… А может, протест против новых порядков. Знали ли они о том, что большая часть матерей дампиров умирает во время родов? До меня весть о том, что Эста беременна, дошла слишком поздно. Лу знал, что я не смогу пойти против него и ребенка. Покинуть гнездо вслед за братом не давали подозрения, вызванные недовольством других Риалей. Но моя помощь доходила до Луиса и Эстель через моих доноров, безоговорочно принявших нашу опасную затею. Понеслись трудные дни, полные тяготящего сердце ожидания ребенка. Лу не мог вывезти беременную Эсту за пределы Франции, подальше от собственного гнезда, ставшего опасным. Дорога потревожила бы её и так ставшее хрупким здоровье и благополучие ребенка. Я разрывалась между гнездом и семьей Лу. Мне отчаянно хотелось последовать за ними, туда, где мы сможем чувствовать себя в безопасности… Однажды мои доноры не вернулись из города. Ничего хорошего это не сулило. Я поняла все сразу, но верить в недоверие собратьев и слежку за моими подопечными оказалось больно. Король сам пришел ко мне и начал допрашивать, что Луис скрывает от гнезда и почему я ему помогаю, если он нас бросил. Я сказала, что не знаю, но выясню. Мне поверили, Король гнезда был прочно уверен в моей верности. Ночью я сама пришла к брату. Это был тупик. Узнай другие общины про дампира, на нас открылась бы охота. Эстель уже родила, но находилась в тяжелом состоянии. Ей оставалось недолго, как бы мы ни старались продлить её жизнь колдовством. Родилась двойня. Оба мальчика. Было ли это трагедией или величайшей удачей — один родился мертвым. Смерть одного дала жизнь другому. К полуночи нас покинула Эстель. От брата оставалась лишь тень, думаю, он уже приготовил себя к смерти за «грех». Но Лу должен был спасти своего сына. Мы разделились. Я понесла мертвое дитя в гнездо, чтобы «разоблачить» грязные дела Луиса, а он отнес своего ребенка на порог детдома, надеясь, что он выживет. А потом Лу должен был уйти как можно дальше, чтобы на него начали охоту и отвелось подозрение меня. Я принесла ребенка, гнездо впало в ужас. Организовали карательный отряд и отправились в погоню за Луисом. Возглавлял его сам Король. Брата, конечно же, поймали через несколько дней. Торжественно привели в гнездо и долго пытали, прежде чем предводитель отсек ему голову. А мне приходилось присутствовать на показательных истязаниях брата и наблюдать. Намеренно изувеченные тела Лу и Эсты позорно вывесили в главном зале. После Король оставил череп Лу у себя, словно трофей убитого зверя. На этом моя интересная сказочка закончилась, Джулиан. *1 Имеется в виду тех доноров, которых выводили поколениями. Бонье являются изменёнными.
