Глава 9
9 февраля 2020 г., 11:43
В задумчивом молчании вампиры из гнезда Герен проводили гостью до границы своей территории. Джул так ничего и не сказал Амелии. А она словно бы ничего и не ждала. Только вновь попросила быть осторожными и извинилась за беспокойство, после чего обернулась птицей и полетела прочь. Вампирша знала, что теперь её племянник нашел себе семью и больше не нуждался в ней, но Амели не оставляла надежду на дальнейшее общение.
Медленным шагом Рафаэль и Джулиан возвращались домой. А в ярком свете фонарей летели хлопья снега, уносимые ветром во тьму. Высший взглянул на споткнувшегося дампира, идущего словно в бреду. Снежинки оседали на темных волосах, серебря их. Граф Герен не удержался и пробежался пальцами по макушке Джула, заставляя его вынырнуть из транса. В нефритовых глазах зажегся теплый огонек, обращенный к одному лишь Рафаэлю. Повелитель гнезда чуть улыбнулся и притянул дампира к себе для поцелуя, а потом вампиры растаяли в ночи, исчезнув из поля зрения одиноких прохожих.
В катакомбах их встретил встревоженный молодняк, но парочка отмахнулась от них, заверив, что все уладили. Однако младшие заметили, что Джулиан чем-то сильно встревожен, мыслями он летал где-то далеко. Стояло раннее утро, все доноры крепко спали, и никто не мог ничего пояснить. А Страж раздраженно рычал на всех, кто близко подходил к спальне Рафаэля, старшие вампиры скрылись именно там.
— Мастер, неужели Король гнезда, который имеет ранг старшего, не может обратить человека без серьезных последствий? — растянувшись на кровати, Джул наконец-то задал вопрос, над которым думал все время.
— Хороший вопрос, Джулиан. Статус Короля имеет значение не только на словах, c принятием на себя новых обязанностей на вампира перенастраивается сетка чар, совместно установленная гнездом для защиты, а также все артефакты. Но правопреемство по крови оборвется. Новый предводитель и его братья будут равны, потому что в них течет сила прошлого лидера. Тогда для становления своей власти Король начинает обращать «птенцов», вновь завязывая иерархию гнезда на своей крови. Однако умные вампиры знают, что залог верного подданства в гнезде — доверие и уважение, а не только магические узы. Но в случае гнезда Риаль, я думаю, что новый Король был глуп. Вероятнее всего, он боялся, что твой отец, обратив кого-то однажды, станет более опытным и в дальнейшем сможет заручиться большей поддержкой, ведь тот, кто умеет дарить новую жизнь, держит в своих руках судьбу гнезда. Любой старший вампир может превратить человека, но только от его усилий зависит, удастся ритуал или же нет. И хотя наиболее приемлемым вариантом является более древнее наследие вампира, знания играют не последнюю роль в обряде. Я уверен, что предводитель Риалей смог бы обратить твою мать, но еще лучше это смог бы твой отец. Именно его магия изменила Эстель, и ей бы она поддалась охотнее. Тридцать шесть для донора — это не конец, — грустно ответил Рафаэль, опускаясь на постель рядом с дампиром.
— Глупцы, — фыркнул Джулиан, пряча за раздражением горечь, — могли бы рискнуть всем и быть счастливыми сейчас.
— Не говори так. Они только вошли в свою самостоятельную жизнь и приняли для себя совершенно другой путь, — без малейшего огорчения произнес Рафаэль, — и благодаря этому выбору у меня теперь есть ты. В нашей жизни мы что-то теряем, чтобы потом найти. Иди сюда.
Джул подкатился под бок графа Герена, уткнулся теплым носом в прохладную шею, растворяясь в цветочном аромате, дарившем чувство спокойствия и защищенности. Все волнения, бурлившие в сознании дампира, медленно улеглись. Он улыбнулся, чувствуя чужие пальцы, нежно перебирающие его волосы.
— Конечно, Амелия привнесла кое-что интересное в нашу жизнь, и, возможно, на одну проблему стало больше, — резюмировал высший вампир, — но к своей главной миссии мы постепенно приближаемся. Пока о Братстве слишком мало информации, но я думаю, что они могут быть связаны с мудаками, что беспорядочно обращают людей. Если перед охотниками-полукровками стоит цель развалить вампирское сообщество, они выбрали оригинальный путь: создать группировки подчиненных вампиров. Хм, но, кажется, задумка провалилась на этапе реализации.
— Или все их планы порушил ангел-хранитель? — со смешинкой в голосе произнёс Джулиан.
— Тогда уж демон-искуситель, — хмыкнул Рафаэль и резко пробежался по бокам мальчишки, щекоча. Несколько минут вампиры беззаботно возились в постели под веселые взвизгивания извивающегося от щекотки Джула. Затем высший рассказал о своей затее с сектантами и вопреки своим ожиданиям получил в ответ горячее одобрение. Дампира совершенно не удивила задумка Мастера, даже позабавила. Джулиан не задавал никаких вопросов, потому что доверял Рафаэлю и знал, что тот всегда действовал в интересах гнезда. И если Мастеру понадобится помощь, он обязательно обратится к Атталю.
— Я смотрю, спать ты не собираешься, — сказал граф Герен, укоризненно смотря на дампира, который все еще являлся человеком. Правда только наполовину, но вампир справедливо считал, что питание кровью не может заменить здоровый сон.
— Сегодня я точно не усну, — буркнул Джул, прижимаясь щекой к плечу Мастера.
— Проведем еще одну тренировку по смене ипостаси, чтобы ты быстрее устал и заснул крепким сном? — невинно улыбаясь, предложил Рафаэль. Джулиан тяжело вздохнул, лицо его приняло сосредоточенное выражение. Высший хотел ласково похвалить ученика и сказать, что на сегодня он отработал свою норму, однако тело дампира подёрнулось легкой дымкой. И вот на грудь Рафаэля перескочил небольшой зверек.
— Ты молодец! — улыбнулся Мастер, поглаживая длинное гибкое тело второй ипостаси Джулиана. Маленькие темные глазки лучились торжеством и самодовольством. Граф Герен полагал, что Джул будет птицей, как и его тётя, но он оказался маленьким юрким хищником — соболем. Изворотливые и вредные, но очень обаятельные зверьки. Длинные пальцы вампира перебирали невероятно приятную на ощупь шерстку соболя. Джул пакостливо покусывал ласкающие его руки. Рафаэль находил дампира в новом амплуа достаточно милым и мысленно передергивался при мысли о том, что в его гардеробе когда-то имелось несколько соболиных шуб. Живого и игривого зверька гладить оказалось намного приятнее, чем меховое изделие.
Обличье соболя среди вампиров считалось редким. Самым частым являлась ипостась летучей мыши (особенно у старого поколения), затем по популярности шли птицы и змеи. На памяти Рафаэля ни один вампир не превращался ни в кого крупнее кошки, хотя некогда ходили слухи о волках и даже шакалах. Однако это не более, чем очередная выдумка. Вампиры не умеют обращаться в крупных животных. Самая невероятная ипостась вампира, что наблюдал граф Герен — это сколопендра. Жабы, ящерицы, змеи, вороны, кошки… Этим уже никого не удивишь. А вот насекомое в качестве второго обличья встречалось один раз в двести лет. От чего именно зависит второй облик, точно сказать нельзя. Тут переплетаются и желания самого вампира, и его личностные качества. Особенно по данному поводу комплексовали несчастные вампиры, чьей формой являлись жабы и другие не особенно приятные глазу животные.
Джул развоплотился обратно в человеческую ипостась и победно посмотрел на Мастера, намекая, что прилежного ученика было бы неплохо наградить. Рафаэль немного насмешливо улыбнулся, но наклонился над дампиром, целуя. Джулиан обнял графа Герена за шею, не давая отстраниться. Ладонь Рафаэля поднырнула под тонкий серый свитер, губы вампира оказались на шее Атталя. Джул слегка заерзал под Мастером, с приятным волнением ожидая острых клыков, но так и не дождался. Рафаэль лишь прикусывал чувствительную кожу плеч и беззащитной шеи, от подобного обращения дампир покрывался приятными мелкими мурашками. Граф Герен стянул с Джула свитер и расстегнул ремень на его джинсах, с легким недовольством подмечая, что с этим мальчишкой он сам становится нетерпеливым. Настолько нетерпеливым, что приходилось втягивать когти обратно, однако кожа дампира уже расцвела в нескольких местах розовыми царапинами.
Джулиан, тоже не отличавшийся терпением в любовных делах, сам скинул нижнее белье и властно потянулся к одежде Рафаэля. Совершенно бессовестный дампир быстро расправился с препятствием на пути к желанному телу. Удовлетворенно урча, он прижался жадными губами к твердой груди графа Герена. Теряя себя в страсти, дампир вгрызался в гладкие плечи, сильно сжимал бледно-розовые соски. С Мастером Джулу не были нужны долгие прелюдии, чтобы распалиться до предела.
Рафаэль стиснул в сильной хватке талию Атталя, агрессивно целуя. Дампир держал в кулаке потрясающе шелковистые локоны высшего, с не меньшей яростью встречая чужой язык. Не слишком соображая, Джулиан обнаружил себя под Мастером с бескомпромиссно разведёнными твердой рукой бедрами. Граф Герен двигал влажным от смазки кулаком по эрекции дампира. В золотых глазах Рафаэля прямо сквозил голод, подсказывающий дампиру, что на минете все не оборвется.
От осознания происходящего Джул учащенно задышал, нервно комкая в пальцах покрывало. Мастер наклонился, срывая с губ Атталя сладкий поцелуй. Кончик пальца дразнящее закружил по запретной зоне Джулиана, и, порочно развязный до этого, он начал взволнованно зажиматься. Рафаэль заметил перемены к худшему, и движения его сменили такт с властных на деликатные.
— Ну что ты, тише, — низким шёпотом замурлыкал на ухо Джулиану вампир, поглаживая его по внутренней стороне бедра, — мои пальцы оказывались в тебе много раз, мы шли к анальному сексу постепенно. Это будет приятно.
Высший взял Атталя за подбородок, заставляя опустить голову вниз и наблюдать за его действиями. Рафаэль переместился к ногам Джула и продожил короткую дорожку из быстрых поцелуев по напряженному прессу, подбираясь к опавшему члену. Без малейшей заминки Рафаэль вобрал в рот достоинство Джулиана, принявшись посасывать и облизывать кажущийся обжигающе горячим ствол. Под натиском умелых ласк Джул начал твердеть и покрываться горячей испариной, сладко поджимая пальчики ног. Высший вампир, не отрываясь от своего увлекательного занятия, вновь вернулся к потаенному местечку дампира, не переставая отслеживать реакцию партнера. Взгляд Мастера оказался настолько проницательным, что обычно не очень-то и стеснительный Джулиан залился розовым румянцем, не смея отвести глаз от отсасывающего ему Короля гнезда.
В дампира мягко проскользнул чуткий палец, разминая тугие стенки заднего прохода. Неприятных ощущений от чужой руки в столь интимном месте у Джула не возникло, граф Герен дарил ему искусную ласку спереди и деликатно нежил сзади. Стыдливая звездочка ануса стараниями Рафаэля немного приоткрылась и под влажные причмокивания вампир продолжал массировать пальцами подрагивающие мышцы. Таз дампира пришел в движение, поощряя действия любовника. Джулиан запрокинул голову назад и выгнул поясницу, его пресс поджался. Больно Джулу определенно не было.
Тогда Рафаэль вытащил пальцы и галантно «заехал в переулок». От неожиданности Джулиан судорожно втянул в себя воздух, крепко сжимаясь вокруг эрекции графа Герена. Высший плотно сомкнул губы и замер, расслабляюще поглаживая бедра дампира. Джулиан восстановил дыхание и кивнул Рафаэлю, молчаливо прося продолжить. Размер у вампира оказался самым что ни наесть выдающимся, и поначалу Джулиан испытывал непривычную боль, словно внутри него находился меч и пытался разрезать его напополам. Дампир с трудом удерживал себя на месте, уж больно хотелось ерзать и извиваться в попытке избежать неприятных ощущений. Но спустя пару минут и терпеливых слабых покачиваний в нем графа Герена, боль начала отступать, пока совсем не исчезла. Мастер уже нашел нужный угол для приятного любовнику вторжения.
Рафаэль взял быстрый темп и для удобства закинул одну ногу Джула себе на плечо, надежно удерживая его на месте. Пальцы высшего вновь окольцевали сочащуюся эрекцию Атталя, размеренно надрачивая. Джулиан отвернул голову в сторону, тихо зовя в страстном бреду:
— Рафаэль… Рафаэль…
В такие моменты, полные сладостной муки в преддверии высвобождения, дампир забывался и называл высшего по имени. Граф Герен склонился и, властно схватив любовника за подбородок, поцеловал. Толчки стали глубже и стремительней. Отвечая высшему на поцелуй, Джул ослаб от перенапряжения и только и мог, что податливо дрожать под Рафаэлем, постанывая. От мощных, вбивающих в матрас, движений Джулиан изнемогал, ощущая подкатывающий далекими отголосками оргазм. Мастер заметил, как судорожно поджались ягодицы любовника и как он начал обмякать. Одно движение челюстей и клыки пробили нежную кожу на плече, в рот вампира хлынул поток животворящей крови. От подобного обращения Джул вскрикнул, изливаясь в руку Рафаэля. Несколько бесконечно долгих минут Граф Герен елозил по постели безвольным телом дампира, яростно вдалбливаясь в него и периодически кусая. Слюна высшего сладким ядом уже проникла в вены Атталя, погружая его в нирвану еще глубже. Вскоре и Мастер достиг оргазма и оставил в покое разморенного дампира.
Очнулся Джулиан, лежа на груди Рафаэля, приятно холодившей его разгоряченную щеку. Высший заботливо накрыл их обоих одеялом. Граф Герен почувствовал, что Джул очнулся, и молчаливо запустил пальцы в темные волосы, лаская. Дампир сонно прикрыл глаза, позволяя себе провалиться в глубокий сон после насыщенного событиями дня.
***
Еще на несколько месяцев для гнезда Герен наступило затишье. Младшие окончательно прижились в своём новом доме и по достоинству оценили удобство катакомб. Рафаэль постоянно расширял обустроенные под уютные залы и комнаты неприветливые галереи и коридоры. Высший вампир прошел полный курс адаптации в современном мире и с большим удовольствием пользовался его благами. Его блог набрал еще большее число подписчиков, и граф Герен этим беззастенчиво пользовался, расширяя свою подборку портфолио потенциальных жертв. Ряды доноров постепенно пополнялись. Вампиры действовали очень осторожно, продумывая каждый свой ход наперед. Таинственные организации все еще действовали и наверняка без дела не сидели, стараясь вызнать, кто увел у них из-под носа дойную корову в лице запуганных «птенцов». Высший вампир продолжал кропотливо обрабатывать секту, постепенно промывая им мозги и приобретая доноров. К сожалению, не все сатанисты были подходящими для того, чтобы от них кормиться. Оргии и наркотики являлись неотъемлемой частью их жизни. Рафаэль проявлял чудеса терпения, обращая каждого сектанта к себе. Гипноз работал лучше на человеке, верящим в то, что ему навязывают. Старые сатанисты завлекали в свои ряды новых членов, и так секта периодически множилась. Рафаэль всегда наблюдал за своими пешками и скупо дарил им свою благодать, чтобы не слишком воодушевлялись. У своих границ при патрулировании Герены все чаще находили следы чужаков. Но Джул упорно проверял их все днем, концы вели к чужим гнездам, соседи продолжали настороженно выведывать обстановку. Байки о проклятых районах бывшего гнезда Рафаэля казались несуразными, однако современные вампиры по какой-то причине продолжали в них верить. Объяснения Амелии про неприятные странности, происходившие в этих районах, ясности не внесли. Для Геренов все было тихо…***
Джулиан отстранился от шеи обмякшей Мэдоко, которую он бережно обнимал за плечи во время кормления. Дампир старался как можно больше времени уделять своей «жертве». Девушка с явным интересом принимала знаки внимания от Атталя. В отличие от других вампиров Джул мог проводить с ней не только ночь, когда люди обычно спят, но и день. Они стали лучше понимать друг друга. Джулиан подружился с Мэдоко, а не просто поддерживал деловые отношения «ты – мне, а я – тебе». Рафаэль с одобрением смотрел на то, как его любовник выстраивает отношения с остальными членами гнезда, и вмешивался лишь в крайнем случае. Дампир сдувал пылинки с доноров и справедливо поддерживал дисциплину среди младших. Граф Герен опасался, что Джул может приревновать к Алану, который не терял надежды оказаться в постели своего Господина. Как бы Дюрана ни осаживал высший, он и не думал успокаиваться. Джулиан, конечно, не мог не заметить того, что парень видит в нем злейшего соперника, но лишь посмеивался про себя. Со своей стороны дампир не допустил ни одной насмешки, ни одного недовольного жеста. Все доноры, кроме Алана, имели представление о том, что такое опьяненный страстью вампир, хватало одного лишь взгляда на страшные глубокие укусы на теле Джулиана, которые бы Рафаэль никогда не позволил себе в отношении хрупкий людей. Но Дюран оказался чертовым мазохистом, и до него все никак не доходило, что Король гнезда попросту убил бы его во время секса, сам того не желая. Отдельной больной темой для Джула стала Лора. Их отношения завязались в сложный непонятный клубок. В университете по-прежнему думали, что они парочка. Джулиан и Лоррет так привыкли к этим ролям, они были очень удобными, но по прошествии долгого времени они определенно заигрались. Лидия предупреждала внучку, чтобы та была осторожной в своих чувствах. Но разве сердцу прикажешь? Масло в огонь подлили долгие рассуждения графа Герена о том, каким будет ребенок дампира и человека. Сколько поколений должно пройти, чтобы вымыть из крови человека вампирские гены? А что, если вторым родителем будет измененный донор? Рафаэль зачитывался научными трудами по генетике и предавался странным размышлениям, понятным ему одному. Конечно же, высший и не думал о том, чтобы просить Джула воплотить его теории на практике. Дальше жарких дискуссий не доходило, но слушать их оказалось весьма занимательно. Лора понимала, что мысли Господина витали вокруг нее, как единственного измененного донора, Лидия была старовата для таких дел. Но Бонье не позволяла себе никаких комментариев или предложений по этому поводу, а продолжала спокойно дружить с Джулом. Однако дампир заметил изменившееся поведение подруги и все понял. Джулиан оказался в полной растерянности, но отважился рассказать Лоре, почему они не могут быть вместе, кроме объективной причины — их с Мастером отношений. Несмотря на долгую психологическую работу Рафаэля с Джулом, последний смог принять свое вампирское «я», но только не простить себе убийство своей первой любви. Чувство вины за совершенное, пусть и непреднамеренно, убийство близкого человека никогда не покидало его. И даже зная, что все дело было в жажде и неопытности, застилавшей ему глаза, Джулиан считал, что виноват. Лоррет молча слушала рассказ друга и понимала, насколько серьёзна эта психологическая травма, прошло так много времени, а Джул рассказывал все так, будто это случилось вчера. Никогда больше на эту тему Лоррет и Джулиан не говорили. Бонье приняла решение не тревожить кровоточащие раны в душе своего возлюбленного друга.
