Слово Иосифа

«Они приказывают вам не убивать, не воровать. Как вы думаете, они делают это, чтобы спасти вашу душу? Нет. Им наплевать на вашу душу или вашу жизнь. Убийство, воровство - они просто хотят быть единственными, кому разрешено делать такие вещи.»

Однажды ночью Джейкоб разбудил нас с Джоном. Не говоря ни слова, он вывел нас из сарая и начал поливать бензином все, что в нем находилось. Затем он поджег его. После этого он освободил животных и сжег конюшни. Когда пламя поднялось выше, свет, потрескивание и крики животных разбудили наших недородителей. Они в панике выбежали на улицу в пижамах. К тому времени Джейкоб отложил канистры с бензином и взялся за крепкую ручку топора. Он ударил им все еще сонного человека несколько раз. Его оставили лежать на земле с окровавленным лицом, освещенным пламенем, его жена кричала от ужаса, пока мы наблюдали за этим зрелищем без малейшего чувства жалости. Нас обманули. У нас не было повода называть их мамой и папой. Джейкоб также сжег дом, машины и все, что было у наших опекунов. Когда ничего не осталось, мы сидели на земле и смотрели, как огонь пожирает и очищает место, где мы перенесли столько страданий. И поэтому мы подтвердили подозрения психиатров, которые осматривали нас впервые: братья Сиды были опасны. У них была испорченная и гнусная родословная. Какое значение имело то, что нас унижали, эксплуатировали и морили голодом? Кто мы были такие, чтобы осмелиться восстать? Нас должны были остановить. Нам срочно нужно было расстаться. Власти отправили Джейкоба в центр содержания под стражей для несовершеннолетних, который более точно можно назвать тюрьмой. Он стоял между двух полицейских, как преступник, как наш отец. Но прежде чем его забрали, он заверил нас, пообещал нам, что мы скоро воссоединимся и что мы никогда больше не расстанемся. Он сказал нам, что все будет хорошо. Он не мог быть неправым. Для нас с Джоном, еще находившихся в приюте, пришло время вернуться к попыткам на усыновление. Нас посещали бесплодные пары, люди, которым было скучно, или те, у кого была аллергия на собак и также те, кто хотел спасти свои души, делая доброе дело; мы видели всех насквозь, тех кто хотел усыновить ребенка, независимо от того, имели ли они добрые намерения или же наоборот. Джон был первым, кого забрали. Он был самым красивым, наименее странным. Он был усыновлен богатой семьей, которая, как я себе представлял, жила в роскоши в Атланте или в одном из тех закрытых сообществ, в которые мы никогда не вступали. Что касается меня, меня выбирали несколько раз с разными результатами. Только один раз я проигнорировал совет психиатра и заговорил о Голосе. Меня немедленно отправили обратно в приют, так же, как возвращают неисправную технику в магазин. Я думаю, что они надеялись, что я все еще был на гарантии, и они могли быстро обменять меня на более нормального ребенка бесплатно. Но большинство семей, которые приветствовали меня, относились ко мне хорошо. Это были смелые люди, которые почти заставили меня забыть, что мои братья были далеко. Я надеюсь, что они не пострадают, когда придет конец. Конечно, в эти годы я встречал много других детей: временных братьев и сестер, одноклассников, товарищей по команде и тому подобное. Мне было трудно общаться с ними. Я был другим, я чувствовал это. Все считали меня странным, одиноким сиротой. Учителя и профессора беспокоились, что я провожу так много времени в одиночестве. Они не знали, что я не один. Весть «Голоса» постоянно вращалась в моей голове, обещая мне необычайную судьбу. И так, я ходил из семьи в семью, год за годом. Когда я стал мужчиной и мог свободно путешествовать, куда бы мне ни хотелось, я вернулся в Ром с намерением найти двух моих братьев. Я ничего не слышал от них. Мы не виделись, не звонили и не писали друг другу. Я знал, что правительство не поможет мне. У них не было права, и никто не приложил бы минимальных усилий, чтобы братья нашли друг друга. Но я не сомневался, что мы воссоединимся. Это была наша судьба. Я вернулся в наш район, искал нашу улицу, наш дом. Но дома и улицы больше не было. Вместо этого был торговый центр. В одно прекрасное утро кто-то решил, что наш городок должен стать и респектабельным, и прибыльным. И чтобы сделать это, нужно было вытолкнуть сброд. Кто-то просто бросил дротик в карту и таким образом решил судьбу десятков семей. Потому что, когда богатые приходят, бедных гонят прочь. Там где когда-то стоял дом Сидов, теперь был модный зоомагазин, магазин производителя рам и парикмахерская с завышенными ценами. Окрестности было не узнать. Тогда люди бросали камни в бездомных собак и брились разбитыми кусками зеркал, самым ценным умением было знать то, как избежать того, чтобы ваши скудные вещи не были захвачены налогосборщиками. Местные жители также радикально изменились. Теперь у них были рабочие места, машины, дома с ухоженными садами и также счастливые дети. Им не нужно занимать деньги, чтобы оплатить счета. Я не нашел бы ответов здесь, в этом месте, к которому я больше не принадлежал. Я ушел, прежде чем кто-либо из жителей, бросая на меня подозрительные взгляды, мог бы вызвать полицию. Я поселился в той части города, которая была больше похожа на ту, где я вырос. Это была старая упаковочная фабрика, не использовавшаяся, поскольку ее производственная линия была перенесена в другое место. Мне больше не нужно было беспокоиться о том, где я буду спать, но мне нечего было есть. Я хорошо выглядел и был вежливым молодым человеком, так что мне было легко найти работу в качестве оператора лифта в отеле. Это была ночная работа с минимальной заработной платой, но мои потребности были немногочисленны, и я хотел, чтобы часть моего времени оставалась свободной для поисков следов моих братьев. Мои обязанности заключались в том, чтобы спрашивать людей, которые пользовались лифтом, какой этаж им нужен и нажимать нужную кнопку. Вот и все. Я предполагаю, что, должно быть, для клиентов было обнадеживающим видеть человека, одетого как обезьяна и которому платят только за то, чтобы он нажал на кнопку. Однажды ночью, после нескольких месяцев без происшествий, в лифт вошли три пьяных мужчины в смокингах. Алкоголь сделал двух из них чрезвычайно болтливыми, затуманивая их здравый смысл, который обычно запрещал им говорить небрежно. Третий мужчина был мертвецки пьян и я должен был помочь двум другим затащить его в свою комнату. В качестве благодарности мне предложили купить мне выпить, но я отказался. Они спросили, было ли пьянство против моей религии. Я сказал нет. Они спросили, к какой религии я принадлежу. Я сказал, что не знаю, но сказал, что Голос говорил со мной. Они ничего не сказали в ответ, но уведомили менеджера отеля об этом на следующее утро. Он позвал меня в свой кабинет и уволил. Так же просто, как нажать кнопку. Я воспринял это как знак: мне нужно было переориентировать свою энергию на поиск моих братьев как можно быстрее. Я искал в архивах и газетах. Я пролистывал ежегодники, просматривая все лица на фотографиях спортивных событий, пока мои глаза не начинали краснеть. Но я так и не заметил фамилию Сид или знакомые лица двух моих братьев. Посещая городские библиотеки, в которых я регулярно засиживался в школьные времена, я начал интересоваться религией. Я все еще пытался понять, почему Голос решил заговорить со мной. Живя в обществе, где люди, открыто презирались, как я мог понять, почему «Голос» решил заговорить с ребенком из бедной семьи с Юга? Общество сурово и коварно; это мешает нам жить так же, как оно мешает нам расти. Общество должно исчезнуть. Я прочитал все, что мог достать. Я нашел информацию о тех, кто принял обет молчания, кто танцевал до изнеможения, кто жил в пещерах, как отшельники всю свою жизнь; те, кто постились, давали обет безбрачия, молились без перерыва, принимали галлюциногенные растения, чтобы поговорить с духами в загробной жизни, жаловались на себя во имя своего Бога. У всех них была одна и та же цель: они просили о чем-то, что заполнит пустоту внутри них. Эти люди знают, что упускают, то, чего нельзя найти в этом мире, по крайней мере, в мире, каков он сегодня. Это самые чувствительные люди в обществе, самые измученные, самые радикальные и самые безумные. Именно из этих людей выбираются святые, мученики и избранные. Я знал, что когда придет время, мне придется выбирать среди этих людей, чтобы поделиться с ними своей судьбой.