Обожженный

Конечно, Брок не стал бы успешным командиром, если бы не проверял и не перепроверял все разведданные. И сейчас косвенных признаков его возможной-невозможной беременности ему было явно недостаточно. Тут следовало убедиться воочию. Отложив страдания до тех времен, когда можно будет узнать правду с высокой долей вероятности, он будто вернул себе душевное равновесие, потому что наконец взял на себя командование их маленьким отрядом. И когда они под покровом ночи сошли на берег в Антверпене, сразу позвонил одному знакомому, занимавшемуся не совсем легальным бизнесом: тот был ему обязан и мог обеспечить документами. — Есть база Гидры в Дюфелле, — произнес Зимний, когда все бурно решали, как им, находящимся в международном розыске, безопасно добраться до места передачи новых ксив — торгового центра на Мейр, главной торговой улице города. — На ней всегда хранятся резервные копии документов для Солдата, его хэндлера и группы сопровождения. — По обнулению соскучился? — угрожающе спросил Рамлоу, окидывая взглядом навесной замок на двери, ведущей на чердак, который был выбран ими временным пристанищем на ночь, и прикидывая, где бы раздобыть воды на помывку. Еды его организм пока не требовал, что несколько противоречило предположению о беременности — по слухам, не раз доходившим до его ушей, дамы в положении только и делают, что едят — а вот помыться хотелось нестерпимо. — База в Дюфелле не оборудована необходимым, — отрапортовал Зимний, одним движением руки срывая замок и тревожно прислушиваясь. Несмотря на запертую дверь, крохотная комнатка под самой крышей могла быть обитаемой. — Зато там есть медицинское оборудование для командира. — Я пока не умираю, — хмыкнули в ответ. — Разве что только от вони, которой от нас разит. Похожи на самых никчемных бомжей. Конечно, будь портом назначения Амстердам, смогли бы сойти за своих, но что уж… — Сухогруз, следующий в Амстердам, уходил на неделю позже. Ждать было опасно, — тут же влез Солдат, поставив жирную точку в разговоре. За время путешествия все они вымотались и пустые рассуждения об упущенных возможностях явно были лишними. Их положение было незавидным, однако они были живы, пусть этим хорошие новости и ограничивались. Срочно требовались деньги, документы и хоть какая-то ясность. Впрочем, были и более насущные цели: дождаться рассвета, добыть на первое время еду и одежду, припрятать или продать оружие и махнуть уже туда, где можно затеряться и хоть немного обжиться — бесконечная беготня могла быть еще опаснее, чем сидение на одном месте. Рамлоу планировал податься на юг Италии, где мог сойти за своего. Роллинз рассматривал Беларусь, считая, что бардак, творящийся в славянских странах, поможет им остаться незамеченными. Он собирался прихватить с собой и Таузига, который в одиночестве вполне мог наворотить дел. Зимнего же Джек настойчиво сватал Рамлоу для охраны. А Брок смирился. С тем, что он теперь преступник, с тем, что остается нянькой для нестабильного оружия, с тем, что единственные в его жизни по-настоящему желанные отношения оказались построенными на расчете и обмане, были фейком. Он, конечно, был уверен, что сможет собрать себя по кускам и снова прилично устроиться в жизни. Просто обязан был — чтобы так подло обманувший его Роджерс не победил окончательно. Пусть Кэп никогда об этом не узнает, пусть он уже забыл их недолговечную близость как страшный сон, но вот сам Брок помнил и собирался выстроить себе броню из этих воспоминаний, чтобы больше не вляпаться в отношения, чтобы постоянно помнить: самые сладкие мгновения приводят к самой большой боли. И ему это не нужно. Кое-как примостившись на полу, глядя сквозь мутное от грязи круглое чердачное окно на звездное небо, он с сожалением думал, что база Гидры была бы не самым худшим вариантом. Вряд ли весть об уничтожении американского филиала дошла до Европы, и если притвориться группой поддержки Солдата… В эффективность тестов на беременность в его случае верилось с трудом, для обследования не мешало найти хоть какой-нибудь завалящий аппарат для ультразвука, который действительно мог быть на базе. Чего там только не находилось порой… Но решение принято. Завтра они получат документы и разделятся, чтобы попытаться спрятаться от всевидящего ока ЩИТа. Завтра старой жизни придет конец.

***

Солдат оказался идеальным попутчиком. То есть Брок и раньше знал, что путешествовать с ним крайне удобно — приказал сидеть в углу джета и забыл о нем на несколько часов, если сможешь отрешиться от сверлящего холодного взгляда, — но сейчас он в полной мере осознал, насколько тот всегда был собран, профессионален и неутомим. Они уехали из Антверпена на чужой машине, которую Зимний без колебаний угнал с охраняемой стоянки, чуть придушив охранника и ловко избежав появления на камерах. Перед границей с Германией машину пришлось бросить и пойти пешком, чтобы к наступлению темноты дойти до нейтральной полосы. Почти всю дорогу Рамлоу дремал на заднем сидении и теперь ощутил все последствия. За несколько часов его заметно укачало, хотелось есть и было банально холодно в легкой одежде, потому что солнце уже вовсю клонилось к закату. Так что, когда они остановились дожидаться часа икс в небольшом лесочке, он, потирая замерзшие руки друг о друга, устало привалился к ближайшему дереву, жалея, что взял с собой мало воды и что ни при каких раскладах не получится заварить себе горячего чая вот прямо сейчас. В довершение он внезапно понял, что остался один. Призрак, подтверждая свой позывной, растворился в вечернем сумраке. — Вот тебе и охрана, — буркнул он себе под нос, прикрывая глаза. Предпринимать он, конечно, ничего не стал, с Зимним или без, другого плана у него не было. Однако тот быстро вернулся. Бросил рядом с бывшим хэндлером теплую куртку и упаковку чуть теплого молока, наверняка согревшегося от лучей солнца за день лежания на приборной панели. — Убил кого? — спросил Рамлоу, жадно присосавшись к любезно прорезанному для него отверстию в тетрапаке. Он был благодарен настолько, что не особо жалел незадачливого мужика, попавшегося Солдату в руки, и единственным поводом для беспокойства было — не обнаружат ли их теперь? Все-таки излюбленный способ действия железного кулака Гидры был слишком узнаваемым. — Украл. У тех, кто стоит в очереди на границе, — тот тоже приложился к бутылке, извлеченной из внутреннего кармана явно стащенной в том же месте черной мотоциклетной куртки с заклепками. Даже будучи бесправным и безвольным оружием, он умудрялся добиваться, чтобы его экипировка была на высоте. Вот и сейчас добыл новую вещь по своему вкусу. Так что напрягшийся было Брок расслабился. Можно было не считать поход Зимнего проявлением заботы — так, обычная добыча провианта, тот был на удивление инициативен во время миссий, когда четко видел цель. Брок не знал, почему его так устраивало именно такое объяснение поступков навязанного попутчика. Наверное, он не хотел признавать, что его подопечный после всех пыток и лишений, через которые прошел, способен на что-то человеческое, в то время как Роджерс, который всегда был окружен любовью и почетом, не задумываясь, растоптал чувства влюбленного в него человека. В любом случае, настало время отправляться в путь.

***

После пересечения границы они почти не разговаривали. О чем думал Солдат, понять всегда было сложно, а Брок размышлял, как с наименьшими затратами добраться до своих самых глубоко запрятанных счетов. Пока они обходились без денег, потому что даже самые безопасные электронные переводы — это всегда след и прямо сейчас рисковать не стоило, но вскоре потребность в них могла стать насущной. Деньги, что они выручили, продав оружие, которое было при них, подходили к концу, причем, большая часть ушла на документы. Но Зимний снова удивил его. В небольшом городке Трир, куда они завернули сменить очередную машину, он вдруг толкнул своего спутника в неприметную подворотню, в которой обнаружился вход в скрытно расположенный подъезд. Замок на двери, к которой, подчиняясь настойчивым подталкиваниям в спину, подошел Брок, оказался весьма заковыристым, но в конце концов поддался. — Сигналка есть? — уточнил он, прежде чем толкнуть дверь. Вместо ответа Солдат зашел первым и металлической рукой вырвал из ближайшей стены фальшивый кусок. Раздавил жучок пальцами и довольный прошел дальше. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять: они находятся на конспиративной квартире Гидры, где Зимний уже бывал. — В каком году, говоришь, тебя возили в Германию? Уж точно не при мне. — Пятнадцать лет назад. — Смотри-ка, ничего не поменялось, — первым делом Брок проверил вожделенную ванную. Бойлер нужно было подключить, сантехника тоже вчерашний день, но ведь не ручей, и не туалет на заправке! — Будто вчера здесь был, а? — Обстановка изменилась на девяносто процентов. Исключение — контролирующее устройство у двери и… — Я мыться, потом соображу пожрать, — перебил Рамлоу, которому вовсе не улыбалось выслушивать подробный отчет о тех самых десяти процентах. Уж он-то досконально знал, насколько занудным мог быть Солдат. — Оружие тут может быть? — Есть искать оружие. Впервые после тюрьмы оказавшись наедине с благами цивилизации, и даже в относительном одиночестве — пусть хлипкая дверь была смехотворной преградой для суперсолдата — Брок некоторое время просто стоял согнувшись, уперев ладони в колени, пережидая острый приступ слабости, пока нужда в горячей воде не пересилила. Раздевшись, он осмотрел себя в мутном зеркале: худоба и щетина неожиданно сделали его моложе, хотя синяки под глазами никого не красили. Покрутившись так и эдак, он не смог понять, вырос у него живот или нет, пресс по-прежнему ярко прослеживался, став еще рельефнее из-за потери массы. Он долго стоял под струями воды, смывая с себя грязь, жалея, что нельзя так же смыть с себя горькую и обжигающую, несмотря ни на что, никуда не девшуюся любовь к одному суперсолдату — и странную, замешанную на едва теплившемся сочувствии и одной невероятной близости, болезненную привязанность к другому, которые не позволяли с чистой совестью свалить в закат. Возможно, в этом закате обнаружились бы веревка с мылом, но это уже никого не касалось. — Нам нужно сходить в одно место, — настойчиво заявил Солдат, ожидавший Рамлоу прямо у двери ванной. — Обнаружены два глока стандартной комплектации и автомат Калашникова с пятью обоймами, — исправился он в ответ на скептический взгляд. — Молодец. Гигиенические процедуры, самостоятельно. Ревизия шкафов с припасами показала, что пополнялись они не раз. Все было свежим, максимум полугодовой давности. Так что можно было легко соорудить нормальный ужин на двоих. Решив не заморачиваться, Брок вскрыл несколько консервов для Зимнего, а сам уселся жевать галеты. Чистота тела, возможность некоторое время никуда не бежать и крыша над головой привели его практически в медитативное состояние. За шаг до нирваны. — Нужно сходить кое-куда, — вернувшийся Солдат смел все, что было ему приготовлено, ухитрившись сделать это настолько тихо, что звук его голоса заставил вздрогнуть. — Куда сходить? — зашипел рассерженной коброй испугавшийся от неожиданности Рамлоу. — Ночь на дворе. — Именно ночью и надо. — Так иди один. Протезом только не свети! Зимний нечеловечески быстро и плавно поднялся, заставляя Брока ощериться и зашарить по бедру в поисках шокера, именно с такого движения обычно начинались самые большие проблемы у Оружия с окружением. Холодные серые глаза остекленели, придавая полное сходство с неодушевленной машиной, киборгом-убийцей, не различающим правых и виноватых, а знающим лишь приказ, и на мгновение показалось, что он сейчас либо свернет своему хэндлеру шею, либо придушит и волоком потащит за собой. Но наваждение схлынуло, как только Солдат опустился перед Рамлоу на корточки, просительно заглядывая в глаза. — Пожалуйста… Его лицо приобрело по-детски растерянное выражение, Зимний впервые столкнулся с тем, что не знает, как убедить, не прибегая к насилию, объяснить, заставить прислушаться. Раньше таких проблем не возникало: все, что необходимо было для миссии, ему предоставляли, а желать чего-то сверх он не имел права. И уж тем более никто никогда не прислушивался к нему. Оружие не должно было иметь ни прав, ни своего мнения и желаний. — Я понял, — ответил Рамлоу, встречаясь взглядом со светло-серыми, штормовыми глазами, с внезапно прорезавшимся сочувствием наблюдая, как с трудом ворочаются проржавевшие шестеренки механизмов, отвечающих у Солдата за нормальное человеческое общение. — Пошли.