Обожженный

«Одним местом» оказалась небольшая частная клиника. Ее хозяин и по совместительству главный врач жил в том же здании на втором этаже. Сигнализация у него была, но средненькая, так что проникнуть внутрь не составило труда. Будить так сладко спящего человека, натравив на него Зимнего, казалось Броку кощунством. Но еще большим кощунством он считал зазря тащиться чуть ли не на другой конец оказавшегося не таким уж и маленьким Трира. Поэтому невысокий суховатый старичок с роскошной копной седых волос был беспардонно выволочен из своей постели металлической рукой и усажен на пол в центре комнаты. — Спокойно, — сказал Рамлоу, направляя трофейный глок на жертву своего идиотизма и мягкотелости, — убивать точно не будем. И деньги твои нам не нужны. Что нам, собственно, нужно, Зимний? — Зимний? — заинтересованно переспросил совсем не выглядевший испуганным от неожиданного вторжения старик, вглядываясь в замершего в самой густой тени Солдата. — Ты из Гидры? — начиная что-то понимать, спросил Брок, прикидывая, как побыстрее свалить из города. И из страны. И, может, из Европы тоже. — Он зашивал мои раны после одной из операций, — прогудел из своего угла Зимний. — Эффективный. — Я не из Гидры, молодой человек. Но ко мне временами приходили военные, которым был нужен хирург, не задающий вопросов. Однажды привели мужчину с тремя пулями в животе. Самое удивительное, — тут врач, явно фанат своего дела с ярко выраженной профдеформацией,  мечтательно зажмурился, — пришел своими ногами. Должен был умереть уже пару часов как, а вот поди ж ты… — Он упорный, да, — с непонятной гордостью добавил Рамлоу, который тоже был свидетелем нескольких серьезных ранений. — Незабываемый был случай. — Ты помог один раз. Помоги еще раз. Брок хмыкнул — логику Зимнего простым людям не постичь. Старик явно был не из пугливых, терять ему нечего, мог и взбрыкнуть. — Что нужно? — жадный взгляд торопливо ощупал выступившего из тени Солдата: поджарую фигуру явно находящегося в расцвете сил мужчины, волосы без седины, протез и чуть изменившиеся, не такие выхолощенные движения. — Совсем не постарел. Все так же ловишь животом пули? Только теперь не ради абстрактных идей, а ради него? — кивок на обалдевшего от таких откровений Рамлоу. — Да. Помощь нужна ему. Нужно тестирование. — Обследование? — уточнил старик. — Да. Органов малого таза, блядь! — проинформировал понявший к чему все идет Брок.

***

УЗИ-аппарат был стареньким, но надежным. Гель жидковатым и холодным, добавлявшим мурашек к и так огромному табуну, бегающему по спине Рамлоу из-за дурных предчувствий. — Что я должен искать? Пулю? Микрочип? Опухоль? — датчик скользил по коже концентрическими кругами, на экране мелькало что-то непонятное разных оттенков серого. — Если вы найдете то, что, мы думаем, там есть, то сами поймете, что к чему. Что тут еще можно было сказать? Хорошо, что у старика, как показала практика, были крепкие нервы. — Заинтриговали, молодой человек, заинтриговали. Я не совсем специалист, но… Мочевой пузырь в норме, размер, структура… Дальше. Состояние простаты удовлетворительное. Посмотрим, посмотрим… — увлеченное бормотание совсем не добавляло спокойствия, но приходилось терпеть. Сейчас решалось все. — Не может быть! Ну-ка! Так-так… Сейчас, — лихорадочно светящие глаза возбужденно впились в экран, подрагивающие пальцы нажимали на какие-то кнопки, все сильнее вдавливая датчик в плоский смуглый живот. Прошло еще несколько секунд и комнату наполнили ритмичные звуки. — Этого не может быть! — Я же говорил, что у Командира второе сердце! Брок посмотрел на монитор и вдруг четко увидел вполне себе человеческую ладошку, прикрывающую крохотное лицо. Лицо его ребенка. Его и одного из этих чертовых суперсолдат. Дальнейшее до него долетало как сквозь вату, слишком велик был шок: вроде бы на экране мелькали то ножки, то глазки, то быстро-быстро бьющееся сердце. — Одноплодная беременность, — сообщил врач восхищенно внимающему Солдату — еще пару недель назад сложно было бы представить, что тот способен на такие эмоции. — Срок точно не скажу, но скорей всего одиннадцать-двенадцать недель. Пол пока не определить, но, думаю, это девочка, не мальчик. Нужно обследоваться у специалиста, потому что я плохо помню… — Красиво, — выдохнул Зимний и легко коснулся монитора, погладив ребенка прямо по показавшемуся животику. — Красиво. И невероятно! Я поражен, как смогли добиться такого результата. Ведь это настоящая хорошо сформированная матка. Никаких проблем с вынашиванием быть не должно. А вот эти точки, посмотрите, скорей всего каналы из прямой кишки, по которым проникли сперматозоиды. И вот их формирование я нахожу самым большим чудом! Потому что оставшиеся герметичными матка и трубы были бы бесполезными. Это будет прорыв! — и старик хищно посмотрел на живот, по которому водил датчиком, будто уже представляя себе, как будет облюбованный объект вскрывать. — Хватит! — рявкнул наконец очухавшийся Брок, машинально прикрывая руками живот. Поморщившись от ощущения липкого геля, он вырвал датчик из рук врача и споро поднялся с кушетки. — Ты будешь молчать! — прорычал он, снова выхватывая пистолет. — Или — если ты такой хороший хирург, то и аборт можешь сделать? — Что? Но ведь это чудо! Вы станете отцом! Подумайте. — Я уже был отцом. Девяти великовозрастных лбов. Десяти, если считать еще этого, — кивнул он в сторону Зимнего. — Больше не хочу. — Вы не понимаете! — Это вы не понимаете! Я международный преступник в бегах, с киборгом-убийцей на руках. Куда мне ребенок? — Командир… — Что «командир», вот что «командир»? Тебе, что ли, рожать? Чего ты вообще ко мне привязался, а? Тебе, что, медом намазано? «Второе сердце», говоришь? — передразнил Рамлоу. — Сейчас добрый доктор вырежет это сердце, и дело с концом. Надеюсь, после этого ты от меня наконец-то уберешься! — Ты мне нравишься, — тихо ответил Солдат, придвинувшись вплотную и ловко выдергивая оружие из ослабевшей руки. — Не было печали… — Роллинз говорил, что я был человеком до модификации. Тот человек, капитан, звал меня по имени, а имена бывают только у людей. А человеку свойственно проявлять симпатию. Я наблюдал. Я знаю. — Господи, не неси бред… — Способность нести бред не встроена в базовую комплектацию Солдата. Я помогу. Все сделаю, — шептал Солдат, укачивая Брока в своих объятиях. — Ты только скажи… Только не надо убивать его. Не надо больше смертей. — Черт с тобой, Зимний, — тело ощущалось, словно по нему проехали катком, но обниматься было уютно, сладко и правильно. — Черт с ним, с ребенком. Черт с вами со всеми!

***

В квартире они оставались еще несколько дней. Первый день Брок в прострации лежал на кровати и смотрел в стену, никак не реагируя на тенью передвигавшегося по комнатам Солдата, который пытался то накормить, то заставить подняться «нравившегося ему» командира. Теперь, когда ребенок перестал быть некой абстракцией, а вполне себе обрел лицо (Зимний выпросил у доктора фотографию и рассматривал, когда выдавалось время) и все остальные полагающиеся части тела, Брока разрывали противоречивые эмоции. Первым порывом, конечно, было избавиться от существа внутри, которое ощущалось захватчиком, эдаким Чужим, притаившимся в его теле, как думалось, совсем для этого не предназначенном. Но после приходили воспоминания об услышанном сердцебиении — Зимнего вон как вынесло от одного этого звука — даже очеловечиваться начал — и он понимал, что жизнь крохотного червячка внутри драгоценна. Уж он-то (как и Зимний) это понимал как никто, потому что наконец наступил момент ему самому вернуть долг за отобранные им чужие жизни, запустив в мир новую. К тому же, пусть он ни за что не хотел себе в этом признаваться, это мог быть ребенок Стива, а значит, хоть какая-то его часть останется с Броком. Он кряхтя повернулся на бок, чтобы не видеть укоризны на лице Солдата, и погрузился в воспоминания.