Casual Affair

Размеренные шаги раздаются в тишине спальни, заполняя собой, отдаются эхом от стен. Дреяр жалеет о том, что встрял в тот разговор, что подслушал и теперь в голове лишь мысли о чертовке с голосом, может не ангельским, но слишком приятным. А магу молний пора бы и о семье подумать, о детях… Да какая к черту семья, когда от воспоминаний внизу живота в шов брюк упирается плоть, возбужденная необычными словами и яркими, сладкими стонами. «А как бы звучал ее голос, если бы она произнесла мое имя?» «Мне так нравится это, Лаксус…» В угол комнаты, в стену летит стул, разбиваясь на несколько частей, а гнев на собственную похоть и фантазию у Дреяра вызывает удивлённо вскинутые брови и приоткрытый рот. Кривится маг, продолжает расхаживать по комнате и постепенно успокаивается. Но это спокойствие длится недолго. На часах 00:45, а по ту сторону… — Блять! …нет ответа. Ни привычного писка, ни голоса, ничего. В порыве нахлынувшей ярости, когда «дракон» не получает свое, маг молний уже хочет разбить лакриму, но это его последний шанс услышать, почувствовать то вновь. И та просто валяется рядом на постели, пока злой Лаксус Дреяр думает о том, что не прочь отправить парочку согильдийцев, кто захочет с ним «смахнуться» завтра в нокаут.

***

Хартфилия нервно теребит край юбки, перебирает в тонких пальчиках звёздные ключи, все время отводит взгляд и… видимо делает все для того, чтобы выдать свое волнение. Это уже идет третий день когда девушка не отвечает на звонки по лакриме — та валяется выключенной на столике в гостиной после особо настойчивого «слушателя» в 2 часа ночи. Эрза же следит за подругой, вздыхает украдкой и продолжает читать один из романов Люси — тот, который удалось стащить сначала Нацу, а затем уже и Титании, хорошенько шлепнув «надоедливого таракана» ребром ладони. И все бы ничего, если бы Хартфилия смогла бы отказаться от этого задания, но ответ «НЕТ!» для огненного убийцы драконов и вовсе не существует. И вот сидит бедная-несчастная-нервная Люси между Греем, который только и делает, что залипает в окно, и Нацу, который готов блевать либо на пол, либо на ту же самую юбку заклинательницы. — Долго нам еще?.. — нет, она не ноет, просто один вид бледного Драгнила вызывает истерический смех. — Скоро, Люси. Около часа остал… — Это долго! Бу-е… — голос уже подаёт розоволосый, а заботливые руки Хартфилии отпихивают от себя и его иксида, и самого хозяина наглого кошака. — Нацу! Моя юбка! — Ну, ты и придурок, Головешка… До города… они доезжают действительно вовремя, но всю дорогу слушают нытье, извинения и ругань, пока «сильнейшую команду» не прерывают тихие покашливания мэра города у самого входа в близстоящую от вокзала гостиницу. — Господа… Господа и дамы! Произошло нечто вопиющее! — и либо этот старичок с тонкими усиками и бородкой преувеличивает, либо ребята нарвались на крупное для них задание. Перед Хартфилией проплывает видение под названием «оплата квартплаты на несколько месяцев вперед» и девушка перестаёт трясти и ругать своего розоволосого друга. Но вечно на их заданиях что-то идет не совсем по тому плану, который в мечтах у блондинки, и с новым разрушенным городским зданием ее мечта рушится так же на глазах. Кое-как удаётся сдержать разбушевавшийся огонь Драгнила в звёздном одеянии Водолея. Затем растопить фонтаны в центре города. После попытаться спасти еще то, что осталось от нескольких магазинов и домов. Но все это оказывается тщетно, когда Люси оценивает весь масштаб разрушения от их «спасения» — поиска непослушного пёсика жены мэра города. Еще несколько дней, когда пес наконец пойман, им приходится работать, чтобы покрыть убытки, восстановить и отреставрировать бедный городок, чтобы снова сесть на поезд в Магнолию, слушать причитания Нацу и успокаивающие слова Эрзы.

***

Лазурные с голубым переливом волосы украшены бусинами, напоминающие жемчужины со дна морского, и, кажется, взгляды многих мужчин — холостых и не очень — будут направлены только на них. Взмах густыми темно-синими ресницами ловит каждый, думает, что он только для него одного, а уже когда девушка плавно покачивает бёдрами, вырисовывает в воздухе замысловатые движения руками, то и вовсе готовы умереть ради того, чтобы взглянуть на «волшебство» красавицы. И все это, все эти крики восторженных мужчин, личных фанатов и даже…некоторых девушек не нужны, как и их цветы, подарки, прочие не самые приятные предложения. Усталость валит с ног. Девушка не сдерживается и падает на диванчик в изумительной по своей цветовой гамме гримерке. Когда все это началось? Джувия не помнит. — Мисс Ло, это вам! — яркий букет лунных* роз вносят и ставят на стол к остальным цветам, но Локсар даже не смотрит на них, отворачивается резко и потирает устало виски. Запах… слышится лёгкий цветочный запах, от которого голова становится лёгкой, усталость постепенно тает на глазах, словно лёд… Лёд… Милый Грей! И все это из-за него! Джувия поджимает губы, вспоминая моменты, как сражались они вместе, как она чуть не умерла за него, но стоит ей быть смелее, как прозрачная надежда на их совместное будущее разбивается о ледяную стену показного безразличия. И…Джувия мирится с этим. Девушка-дождь не охотится снова за милым Греем, не караулит того у дома, не следит больше за его передвижениями и больше никто не услышит от нее слово «соперница». Она продолжает его любить, но теперь уже тайно, не так явно для других. Избавиться от навязчивого поведения… Эта мысль приходит к Локсар постепенно, зарождаясь в сознании еще с конца войны. Она начала больше времени посвящать себе и заметила, что… любит танцевать. Откровение для девушки пришло так же неожиданно, как и для Люси понимание того, как приятно слышать и доставлять удовольствие только словами. Наверное, они обе ненормальные, но когда это еще волшебники «Хвоста феи» отличались нормальностью?! Джувия делится своим откровением только с Люси и Эрзой, находит в тех поддержку и свою защиту, если что-то пойдёт не так. Через пару минут она снова забудет о своих думах, погрузится в мир танца, воображая себя самой настоящей русалкой. Притворяться кем-то другим, ведь так просто… — Мисс Ло, ваш выход! Нет, Джувия не притворяется. Лёгкий шифон под лифом тонкого кружевного купальника развивается при малейшем движении, струится вниз до пола, касается лёгких туфелек без каблука, ложится мягкими волнами и это цепляет остальных так же, как и танец. Джувия не раздевается, не показывает того, чего нельзя показывать другим, а только намекает, больший упор делая на сам танец. Поэтому и пользуется популярностью намного больше тех танцовщиц, которые раздеваются ради прихоти клиента, ради наживы. Локсар мягко ступает на сцену и зрители уже ликуют, откидывает часть волос назад, приоткрывая вид на тонкую нежно-молочную шею, а затем начинает танцевать плавно, предоставляя для всеобщего обозрения такие па, которые не каждая сможет повторить. И улыбка не сходит с ее лица.

***

И нет, это не Люси сейчас ударяется о стену плечом, царапает оголенную кожу лопатки и шикает на то сердито — просто Грей либо так шутит, либо совсем с катушек слетел, либо… — Фулбастер, тебя что… Драгнил приложил случайно своим огненным кулаком по голове? И это даже не голос многострадающей блондинки, которая теперь лишь глазами хлопать и может, то на Эрзу, то обратно на Грея поглядывая, и которая ни черта уже не понимает в этой жизни. — После вашего сближения она уже не та! Если Скарлетт и хочет что-то понять или уже умудряется сделать это, то она не подает никаких очевидных признаков. Лишь держит неугомонного парня за ворот, пока еще оставшейся на том, рубашки. — Я не понимаю твоего возмущения. И кто она? — все же дурочкой Эрза никогда не была (кроме всего того, что касается ее отношений) и спрашивает осторожно, словно прощупывает почву для дальнейших действий. — Не важно… Конечно же, Титания и Заклинательница по итогу остаются без внятного и логичного ответа, вновь переглядываются и Люси произносит на выдохе: — Это что еще… — Люси, как твои дела с «тем самым»? — поблизости никого не наблюдается и ключница даже не возмущается по поводу резкой смены темы, но все еще откровенно не понимает произошедшего — стоит с офигевшим лицом и потирает ладонью предплечье. — Я еще не включала ее, на самом деле, и мне кажется, что обстановка в гильдии какая-т… Надо же! Надо уже ввести в правило перебивать блондинку, когда она хочет сказать нечто важное! На сей раз это вышеупомянутый Драгнил, впечатавшийся в стену рядом, и еще бы самую малость тот бы точно снёс волшебницу звёздных духов. Проследить за траекторией полёта мага было не сложно, как и за его отправной точкой по другую сторону от барной стойки — Лаксус-чтоб-его-Дреяр лёгкой поступью хищника двигает к ним, небрежно смахивая свою шубу на подоспевающего к месту происшествия Фрида. Маг Письмен бормочет себе под нос, мол «Оно того не стоит…», «Он не подумал…», успокаивает еще и ржущего во все горло Бикслоу и дело пахнет жареным… блять, на самом деле пахнет! — Нацу! Это моя любимая одежда! — которая с космической скоростью начинает просто плавиться из-за жара напарника рядом, чудом сумевшего встать на ноги после «поцелуя» со стенкой. «Спокойно, Люси…» Мысленно девушка благодарит всех-всех, и себя в том числе, что повысила свой уровень магии до возможности призывать звёздные одеяния. И если бы не они… то беды не миновать бы, да и позора тоже. Дреяр подбирается все ближе, порыкивает на Джастина, на всех вокруг, молниями заходится и явно с намерениями отправить в лечебницу к Полюшке огненного убийцу драконов. «Ты будешь моей…» Хартфилия хочет похлопать себя по щекам раз десять чтобы навсегда забыть этот голос, стереть из своих воспоминаний и жизни, который по неясным причинам неожиданно всплывает в голове. Но прежде чем случается непоправимое, она встаёт прямо между двумя парнями в одеянии сильнейшего своего духа, выставляет вперед руки и зажмуривается. Девичьи ладони упираются в широкую грудь, хлопок рубашки приятно ощущается под нежной кожей и… — Ты что делаешь, блондинка? Помереть решила? …голос Дреяра звучит слишком похожим и знакомым до дрожи в коленях. — На всякий случай напоминаю, что наша гильдия только-только отстроилась… — у Хартфилии у самой дрожит все что только можно, а если ее внезапное открытие подтвердится, то ей точно крышка, поэтому ее голос чуть повышен, изменен специально после несколько месяцев тренировок, исключая всякое узнавание — вдруг ей все же не повезло нарваться на кого-то из своих. — Уйди с дороги, болельщица! Иди своими булками тряси в другом месте от страха, — чтоб его… этого «дракона»! — Как ты с Люси разговариваешь… Предупреждающий блеск в глазах Скарлет, взоры остальной части гильдии и в том числе мастера нисколько Лаксуса не смущают — он лишь сильнее начинает злиться на то… а на что он злится? Шуба быстро оказывается вновь на его плечах и молча он покидает первый этаж, чтобы подняться на второй, включить в наушниках музыку и абстрагироваться от окружающих. Пока несколько человек пытаются удержать Нацу от продолжения банкета. Сумасшедший день. И нет, светловолосая девушка не жалуется, когда приходит домой под вечер, когда смотрит на себя со спины в зеркало, где красуется синяк вместе с ссадиной, шикает на тупую боль, если прикоснуться к этому месту. Кружевное лёгкое платье, тонкий и мягкий материал ткани белья успокаивает нежную кожу и душу девушки и, когда она, готовая ко всему в этом мире, усаживается на свою кровать в позу лотоса и включает лакриму, то из той сыпятся горой уведомления о пропущенных попыток связи. Для Хартфилии подобное в новинку… Заклинательница подпрыгивает на кровати, когда раздаётся писк в ее руках, смотрит на ту с удивлением и подозрением, но отвечает своим «тем самым» голосом, шумно сглатывая после. — Ах, я слушаю… — Опиши себя еще раз, но на этот раз не в моей рубашке. Тот самый! Люси проводит рукой по своей шее, зарывается в мягкие пряди волос на затылке и слишком знакомое ощущение проходится по подсознанию — либо она сходит с ума, либо снова ввязывается во что-то опасное… — Вы же любите кружево, Папочка? В трубке уже неровное дыхание, а голос с ноткой хрипотцы, кажется, становится еще ниже, чем прежде и от этого Хартфилию конкретно ведет — она смелеет в разы, даже соизволяет мелодично хихикнуть. — Ох, кажется вы очень любите кружево. Тогда… Мы встретились на благотворительном бале, где много людей, шумно и весело, но только Вы один скучаете в компании снобов. Цепляетесь взглядом за мою фигуру в кружевном коротком платье. Очерчиваете взглядом стройные ножки в туфельках на низком каблуке, бедра, талию, грудь и ключицы, скрытые под тканью. Что вы сделаете? Кажется, вопрос застает по ту сторону мужчину врасплох и несколько секунд он молчит. — Заберу себе то, что мне по нраву. — Значит Папочка закинет меня на плечо и унесёт подальше в укромное местечко от всяких глаз? Грубо и своевольно, но мне… так нравится, как Вы грубый со мной, — Хартфилия не сдерживается и представляет себе, как в действительности привлекательный мужчина забирает ее с душного бального зала и ведет по коридорам в поисках тёмного места, где никто их не увидит. И желательно не услышит. — Но я могу и отпираться, пытаться выбраться из своего положения. На что вы шлепаете тяжёлой ладонью меня по одной из упругих ягодиц, рычите в ответ и опускаете на пол только тогда, когда мы скрыты от всего мира. Ваш взгляд, улыбка, само тело говорит о том как вы жаждите… — Трахнуть прямо сейчас своевольную девчонку, которая флиртовала с другими и улыбалась не мне, — Люси вынуждена несдержанно простонать из-за того, что ее прервали, да еще вот так! — Папочка… я не делала того, о чем вы говорите! Хартфилия возмущается в привычной своей манере, смотрит на свое отражение в зеркале рядом с кроватью: покрасневшие скулы и кончики ушей, взгляд шоколадных глаз блестит и искрится, а свободная рука неосознанно покоится на вздымающейся груди. — И я привлекала Ваше внимание ко мне… — девушка пытается снова вернуть игру в прежнее русло, но тихий смешок со стороны мужчины прерывает ее. — Переубеди меня… Люси сглатывает шумно, снова ерзает по постели и прикусывает свою нижнюю губу, собираясь с мыслями. Такое точно с ней пусть не впервые, но случается довольно часто в последнее время: обычно все идет не так, а тут… …она сама хочет слышать его голос, пробирающий до дрожи от этого необычного тембра. — Тогда я точно знаю, что Вам понравится… — в норму приходит и ее женский голосок, способный доставить многим мужчинам удовольствие. — Когда же я оказываюсь на твёрдом полу в тёмной, практически неосвещаемой комнате, то не медлю больше ни секунды — опускаюсь медленно на колени перед Вами, Папочка, чтобы вымолить свое прощение. С пряжкой ремня и молнией брюк справляюсь слишком неторопливо, что вы толкаетесь мне руку. Я поднимаю свой взгляд на Вас и вижу прекрасную картину властного взгляда… Рычание в трубку, а затем и хриплый смех. — Детка решила сделать своему Папочке минет? Учти, что я искушенный в подобных делах. — Не думайте, что я неискушенная любительница, Папочка… — голос у блондинки предупреждающий и становится слишком сердитым, но последующие слова выбивают воздух из лёгких мужчины по ту сторону. — Нарочито медленно я слизываю капельку естественной смазки с покрасневшей головки, скольжу вниз по бархатистой коже, а уже потом пытаюсь обхватить губами Вашу плоть. Вы же толкаетесь нетерпеливо в глубину моего ротика, неразборчиво порыкиваете и обхватываете ладонями мое лицо, чтобы скользить дальше, упираясь в глотку и вызывая слезы на моих глазах. Но Вам нравится то, что он полностью не входит, Вам этого мало и вы снова выскальзываете… А я играюсь язычком, очерчиваю головку, забираюсь немного под крайнюю плоть… — Блять… — мужчина не сдерживается в своих выражениях, а девушка на одинокой постели стонет хрипло, ерзает по постели, прикасаясь к своей груди и в сокровенном местечке, скрытым кружевом белья.

***

То, что глупая блондинка избегает его с того происшествия Лаксусу не трудно было додумать и понять самостоятельно — только он переступает порог гильдии, как ту и ветром словно сдувает. Неужели, столько заданий за последнюю неделю себе понабрала и теперь времени нет на товарищей? Но какое ему дело до болельщицы, когда каждую ночь он добивается того, что девушка из лакримы играет по его правилам и ей самой… это доставляет удовольствие?  — Ты такой довольный в последнее время, Дреяр. Аж противно от твоей похабной рожи становится, — пару глотков вина прямо из бутылки и Кана Альберона смелеет настолько, что тыкает пальцем в щеку громового дракона. — Еще за одну юбку зацепился? — Дело тут не твое и не суй нос в мою личную жизнь, — мужчина прищуривается, убирает от своего лица чужую руку, и отпивает из своей кружки старого-доброго и всеми любимого эля. — Хочется поиграться с моей судьбой, так вот я тебе скажу… иди к черту с этим, Кана. — Снова ты злой такой, а вот карты могу и не соврать: вдруг в ближайшем времени от тебя твоя судьбинушка ускользнет и мастер таки не дождётся своих внучат! Девушка смеется громко, но шумная гильдия не обращает на нее своего внимания совсем, исключительно занимаясь пьянкой и махачем друг с другом. — Ага, как же, — скептицизм сквозит в голосе Лаксуса и он цыкает на подслушивающую их разговор Мираджейн, которая уже минут 10 старательно делает вид, что эта пустая кружка очень уж грязная. — Вредный и заносчивый. — Отвали… — Грубый бабник. — Алкоголичка… — Лампочка электрическая! — Слушай ты!.. Но словесную перепалку между двумя давними друзьями прерывает распахнувшаяся дверь — та с грохотом ударяет о стену, а вперед в гильдию вваливается «сильнейшая команда». На это никто, кроме троих у барной стойки не обратил внимания. Но взгляд грозовых глаз задержался на Хартфилии, чем непременно решила козырнуть Альберона: ее хитрые глаза и лукавую улыбку в этот момент нужно было видеть. — Так-так. И не уж то сам Лаксус Дреяр за себе подобной наблюдает? А я то думала, что ты уже всех блондинок перетрах… — Альберона, завались со своими догадками и предположениями! Мне блять заняться больше нечем, как выслушивать твой бред?! Иди бухай дальше, — но девушка на громкие, грубые слова не обижается и продолжает улыбаться, попивая вино. — Сама знаешь, что я не прикасаюсь к согильдийцам в этом плане. Можешь быть спокойна: твое драгоценное протеже будет невинной овечкой! Слишком часто, в последнее время, закон подлости срабатывает на этом мужчине. Двигает ведь он спокойно на выход, никому не мешает, только придурок со своим кошаком снова нарывается на драку, Дреяр в сторону отступает и...как задевает ту самую блондинку, а точнее ее часть… филейную. Люси проезжается носом по столу, когда до этого наклоняется к Джувии и о чем-то с той болтает, распластывается на скамейке рядом, а вся гильдия замирает, наблюдая за тем, как портативная лакрима из кармана пиджака разбивается вдребезги о каменный пол…