Я буду любить тебя до последнего вздоха

– Да-да, спасибо, оставьте здесь, – сказал Накахара, чтобы та скорее ушла и выпроводил девушку за дверь. – Теперь, у тебя долг в миллион перед моей сестрой, поблагодари ее при встрече. Кстати, Кое хотела сегодня со мной увидеться. Это как-то связано с тобой? Неужто довел ее? Подойдя к кровати, Чуя положил одежду на кровать, а сервировочный столик с едой оставил у порога. – Понятия не имею, хотя, её месть в виде нижнего белья, каблуков и платья говорит сама за себя, – омега закурил сигарету, с наслаждением вдыхая табачный дым в лёгкие. На таких моментах, вспоминаются бабки у подъезда со словами: "Как детей потом рожать будешь". – Месть? Я думал, что это подарок. Не для тебя, конечно, но не суть. Одевайся и давай поедим. Вид из окна был прекрасен. С последнего этажа особенно. Помимо входной, в номере была ещё одна дверь, которая вела на застеклённый балкон с окнами в высоту стены. Туда, собственно, и вышел рыжий, чтобы подышать свежим воздухом и отбросить лишние мысли. Срываться на Дазае больше нельзя было. Если подумать, то до свадьбы они не были в отношениях, так что вчера, Чуя все же переборщил. А как надо было поступить? Понять и простить? «Зато, больше не будет спать с другими приятными дамами,» – оправдывался сам перед собой шляпник. Оставалось только надеяться, что все так и будет. Но эта надежда точно скоро умрет. Дазай довольно быстро оделся и уже жевал что-то из еды, в голове была полная каша, особенно с пониманием, что он ничего не понимает. – Эй, ты вроде собирался к Кое-сан? – В шесть вечера, – ответил Чуя с балкона. – Ты что там, без меня начал есть уже? Накахара присоединился к завтраку. Закончив со своей порцией, он решил поделиться с женой планами на сегодняшний день. – Итак, полагаю, что все твои вещи перенесены, в наш, со вчера, общий дом. Как доешь, поедем туда. Разложишь свои шмотки, осмотришься, обоснуешься на новом месте. Да, теперь вместо работы появилось много других забот, связанных с обустройством дома и налаживанием отношений. Накахара хотел бы иметь ребенка от Дазая. Рыжего представить заботливым папочкой ещё можно было, а вот Осаму в качестве любящей мамочки – никак нельзя, даже если у тебя очень богатая фантазия. – У меня не так уж и много вещей, чтобы их раскладывать целую вечность. Стоп, это получается я буду спать с тобой вместе все время? Вот гемор, нужно будет на будущее, купить мазь для спины. Несмотря на всю легкомысленность Осаму, где-то внутри него вопила до ужаса ванильная омега, прося создать крепкую семью и буквально воя о детях, но её, Дазай буквально игнорировал, пытаясь не думать о такой чуши. – Не переживай, у меня есть личный массажист, так что без спины не останешься. – Усмехнулся Чуя. – Кстати, у меня для тебя есть небольшой сюрприз. Уверен, что ты будешь в восторге. Хитро улыбнувшись, Накахара встал у стены и, сняв с вешалки шляпу, надел ее на голову. Когда они наконец приехали домой, шляпник заметил две небольшие коробки у порога. «Это что, все? Серьезно? Может, половину вещей по дороге потеряли?» Все уместилось в одном из огромных шкафов, оставив кучу свободного места. Экскурсию по дому, Чуя проводить не стал, мол, "сам осмотришь здесь все, твой же дом в конце концов". – Ты что-то говорил про сюрприз, да? – Омега повернулся к мужу, смотря на того с долей интереса. – Да, я уж думал, что тебя не возможно ничем заинтересовать, – сказал Чуя и достал из тумбочки глубокую коробочку с бантиком. Честно, подарка от Кое, Накахара не ожидал, поэтому, купил нечто из того же раздела для Осаму. Всё-таки, они брат и сестра, как-никак, пусть и не родные. Вовремя подарочек сестры порвался, теперь у Дазая будет новый. Внутри находился комплект кружевного черного белья и пара чулков такого же цвета. Вместо обычных трусов, там были стринги, а бюстгальтер был специально рассчитан на плоскую грудь. – Ты, наверное, неописуемо счастлив, – хитро улыбнувшись, произнес Чуя, когда его женушка открыла коробку. – Я смотрю, фетиши у вас семейное? Хотя нет, спасибо что оставили мне мои вещи и я могу надевать что-то нормальное, – омега быстро закрыл коробку. – Не благодари, однако, сегодня вечером я хочу видеть тебя только в этом белье, я ясно выразился? Что ж, теперь мне нужно зайти на чай к сестре, а ты, пока исследуй тут все. Как только Чуя вышел за дверь, зазвенел домашний телефон. Кто-то долго и назойливо продолжал звонить. В это время Накахара уже был на пол пути к Кое. «Так, о чем же она хотела поговорить», – думал шляпник. – "Надеюсь не о том, что Осаму мне не пара". До шести было ещё два часа, но Чуя планировал заехать к ней пораньше, чтобы поскорее освободиться. Озаки, прекрасно зная, что все так и будет, заранее это просчитала и ждала братца с нетерпением. Осаму поднял трубку телефона, поняв что ответить некому. – Алло? Осаму... Накахара у телефона. – Будничным тоном сказал он, скользя взглядом по комнате. Дазай было уже привычно, и наверное, Осаму не станет полностью отказываться от неё, также употребляя. – Алло, Осаму, это Кое. Я надеюсь, что ты живой. Я собираюсь сейчас рассказать обо всем Чуе, так что крепись. – Сказала Озаки и сразу же бросила трубку, оставив после себя только телефонные гудки. Не могла женщина обманывать брата. Да, пусть он ее возненавидит, Кое не позволит себе спокойно спать и смотреть Чуе в глаза, пока не признается в том, что сделала на кануне свадьбы. Оправдываться не имеет смысла. Неважно, соблазнил ее Дазай или же она его. Должна же была Озаки понимать, что делает и на что идёт. – О, офигенно, где там моя веревка... Наверное где то в вещах, – Осаму пошёл к шкафу ища свой билет в лучшую жизнь – смерть. – Зачем звала? – Сразу же спросил Накахара, зайдя в кабинет Кое, где та его уже заждалась. – А как же "добрый день", или, хотя бы: "привет"? Чуя подошёл ближе и посмотрел в глаза Озаки, отчего женщина отвела взгляд в сторону. – Давай сразу к сути. Не просто на чай ведь. – Еще ближе подойди, пожалуйста... Когда шляпник оказался на расстоянии вытянутой руки, Озаки вскочила с кресла и затянула парня в объятия. – Прости... Прости меня, Чуя... Сначала Накахара ничего не понял и удивился, но запах Кое, смешанный с какими-то дорогими духами, ударил рыжего прямо в нос. Вчера ночью от Осаму пахло так же. – Ты! – Оттолкнув женщину, крикнул Чуя. – Ты мне больше не сестра. Быстрым шагом он направился к машине. «Черт! Черт, черт! Черт, черт!» – Только и мог про себя говорить альфа. А ведь у него больше не было человека, которому можно доверять. Кое, во многом заменяла Накахаре мать, отца и друзей. Сама же Озаки не могла скрывать больше своих слез, и, заперевшись у себя в кабинете, закрыла руками лицо и разревелась. Дазай ведь не был единственной омегой в мире, а если и был бы, то он принадлежал Чуе. Какие там планы были у рыжего? Вроде бы, пить в одиночестве, в них не входило. Что же, теперь входит. Вернувшись домой, он молча взял бутылку вина из своего личного бара и сел на пол. Шляпник открыл бутылку и принялся выпивать ее содержимое прямо с горла. Дазай как раз искал стул и прошёл прямо в ту комнату. – О... Рыжик, ты здесь... – Веревка немного небрежно висела на шее Дазая петлей. – Поищу стул в другой комнате, – быстро развернулся омега, придумывая путь отступления от греха подальше. – Сюда подошёл, блядина... – Рявкнул Чуя, оторвавшись от бутылки, которую успел наполовину опустошить. Из головы никак не выходила мысль о том, что его сестра перепихнулась с Осаму. Лучше уж думать, что Дазай соблазнил и сам прыгнул на нее. За один глоток, Накахара покончил с оставшимся вином и встал с пола, немного пошатнувшись. Злость разрывала шляпника изнутри. Такой эффект получился не без помощи чудодейственного вина, конечно. «Убью его… Убью, убью, убью! Убью», – проговаривал Чуя про себя. – «Непременно убью». – Ой, ой, ой, пожалуй я бежать, – Дазай рванул с места, дабы не нарваться, но получилось паршиво, особенно в месте, где ничего толком не знаешь. – Чего? Куда же ты намылился? Разве ты не хотел умереть?! – Кричал Чуя, идя вслед за шатеном. Сейчас он был не только в ярости, но и в состоянии алкогольного опьянения, так что, сознание ушло спать, а вот вся ненависть, что только была в шляпника вырвалась на свободу. Как вчера, хорошо, все точно не окончится. И когда, наконец, Дазай встретился лицом к лицу со стеной, Накахара закрыл дверь в комнату, где находился детектив и бросил пустую бутылку на кровать, чтобы пока что не мешалась. – Говорил же: «исследуй дом». Видимо, плохо выполнял свое задание. – Подходя все ближе, говорил Чуя, каким-то чужим, холодным голосом. – Ну чего ты... Не злись... Ну, подумаешь, сестра ловчее и больше... Кхм... То есть, может просто забудем? – Сейчас, омега реально начал бояться за себя, вспоминая прошлую ночь. – Что ты, блять, сказал?! – Гаркнул шляпник и достал из кармана пиджака складной нож. – Может ещё расскажешь, как тебе было хорошо и как ты изгибался под ней?! Лезвие скользнуло по горлу шатена, оставив за собой небольшой порез, а затем, наполовину вошло в стену у самого уха. – Хочешь, я тоже тебе расскажу кое-что? Как хотел сегодня выпить вон ту бутылку вместе с тобой. А может, лучше про то, как я люблю тебя? О, да, точно. Я же раньше не говорил этого. И я хотел, чтобы ты тоже любил меня. И был только моим, – процедил юноша. Чуя принялся аккуратно расстёгивать рубашку Осаму. Эмоции быстро сменяли друг друга. Вчера ведь рыжий обещал, что не сделает Дазаю больно. Но это как-то успело забыться и выгореть рядом с огнем злости. – Я понял, понял, ну же, не кипишись, давай успокоимся и.... И просто поговорим? Насилие это плохо... – Пытался освободиться от рук альфы Осаму. – Что ты понял? Что у Кое более умелые руки?! Перестань сопротивляться, лучше помоги себе раздеться. Встав на носочки, у Чуи получилось прикоснуться к шее Дазая губами и облизнуть ее. – Сегодня я точно помечу тебя, и ты станешь только моим, понял? – Шепотом произнес Накахара. – Ты же будешь послушным мальчиком, правда же, сладкий мой? Шляпник давно уже перестал давать отчёт своим действиям. Что сейчас он вообще говорит? Что только что сделал? Ещё оставалась лишь надежда на то, что нож останется в стене на весь вечер. – Да, да, хорошо, только пожалуйста не нужно так торопиться, – омега очень сильно надеялся на то, что его тушка хоть немного спасена и все закончится сексом и меткой. – Шевелись давай! – Вдруг снова переменившись в настроении, крикнул Чуя. Когда суицидник оказался полностью голым, Накахара грубо толкнул шатена на кровать и прижал к ней за руки. – Теперь можешь плакать, кричать и умолять сколько угодно. У нас в доме отличная звукоизоляция, я не говорил тебе? Был бы сейчас шляпник трезвым, ни за что бы не поступил бы так с Дазаем. Вчерашнего разве не хватило? Теперь дело было не только в измене. Все былые страсти одновременно прилили, словно кровь к башке. Другими словами, Накахара просто отыгрывался на Осаму. – Эй.... Накахара... Успокойся... Прошу... – Голос предательски начал слабнуть, а вся сущность сжалась чувствуя угрозу. "Просишь о невозможном", – подумал бы Чуя, если бы мог. – Вставай раком, пока я сам тебя не поставил. Отпустив руки суицидника, Накахара взял бутылку, ещё на половину заполненную вином и усмехнулся. – Я до сих пор хочу с тобой выпить, знаешь ли... Пробка отлетела в сторону и шляпник приник к горлу бутылки губами, заглотнув немного этой дрянной жидкости, когда стоившей приличных денег. Неосознанно повиновавшись омега стал в нужную позу, начиная все больше за себя опасаться. Чуя придвинулся к лицу омеги и вставил ему рот бутылку. – Вылижи горлышко хорошенько, иначе больно будет, когда эта штука начнет входить в твой анус. Только пару дней назад ведь Накахара, придумывая что могло бы понравиться будущей жене, заказал это вино у своего друга, живущего за границей. Стекло стало глубже проникать внутрь, оказываясь уже почти в горле. Бутылка двигалась взад и вперёд в руках Накахары, имитируя толчки. Омега чуть ли не давился бутылкой не в силах расслабить горло, в связи с чем, это было весьма болезненно, он как мог пытался отодвинуть от себя как альфу, так и бутыль. – Работать ротиком ты явно не умеешь. Что ж, зато другим местом можешь теперь поработать. Одно лёгкое движение и стекляшка освободило горло шатена. Чуя шлёпнул Дазая по заднице несколько раз, оставив красные отпечатки, а затем стал водить пальцем по анальному колечку, то резко входя наполовину, то так же выходя, пока что используя только руку. – Ах... Нет.. Не делай так... – От таких движений, все внутри омеги сжималось, причиняя дискомфорт, хотя то, что будет дальше, явно будет больнее. – Помолчи или тебя обязательно чем-то затыкать?! – Вытащив пальцы и вернувшись к бутылке, рявкнул Чуя. Горлышко уже немного успело подсохнуть, но пьяного, не только от алкоголя, Накахару это не волновало. За один толчок, рыжий умудрился засунуть ее в анус до предела. Дальше было уже очень широкое место, да и бутылка упёрлась во что-то внутри. Шляпник раздвинул ножки Осаму чуть сильнее, и пошли толчки. Грубые, резкие, болезненные. Дазаю стоило запереться в комнате на все существующие замки и залезть в шкаф, хотя даже тогда бы итог был бы, скорее всего, таким, а то и хуже. – Стой... Прошу... Нака... хара... Больно... – Из глаз полились бессильные слёзы, сдержать которые не было сил. Даже самому тупому альфе было известно, что анус омеги очень чувствителен, в добавок, учитывая нахождение простаты и матки, да и сами стенки легко было ранить, что в принципе, учитывая жёсткую стеклянную бутылку, не заставило себя ждать. Из почти не выделяемого смазку кольца мышц, полилась теплая кровь, вытекающая наружу. За пару движений, количество содержимого бутылки сократилось вдвое, и осталась жалкая четвертинка. Чуе было откровенно плевать на просьбы и слезы Дазая. Он ведь знал с самого начала, что без этого не обойдется. Даже не так, Накахара все так и задумывал. Заглушать душевную боль чьей-то физической отвратительно, но рыжего это мало интересовало, особенно сейчас. Толчки прекратились, и Чуя осторожно вынул бутылку из Осаму, уставившись на то, что вышло благодаря ей. Ноги и руки омеги беспомощно дрожали, пока кровь и содержимое бутылки, что было уже в нем, стали вытекать наружу. В мыслях, казалось бы, уже было пусто от боли и чувства страха. – Ну что, уже чувствуешь, как я тебя прощаю? Нет? Все потому, что я только начал отпускать твои грехи. Вот, попробуй, какой ты вкусный, – произнес опять каким-то несвойственным самому себе голосом Накахара и вставил горлышко от бутылки в рот омеги. – Пей до дна, может боль немного стихнет. «Остановись», – вдруг раздался голос в подсознании шляпника. – «Хватит! Прекрати это, пока не слишком поздно!» Однако чем был этот звук на фоне злости? Шепотом? Шорохом? Дазай чуть не подавился бутылкой и жидкостью смешанной с железной по вкусу кровью. Хотелось просто исчезнуть, проснуться и забыть, лишь бы не было так больно. – Вкусно? Может мне тоже попробовать? Не дожидаясь ответа, Чуя раздвинул булки Дазая руками и коснулся его дырочки языком. Долго ублажать Осаму, рыжий не собирался, поэтому сразу же закончил это дельце и облизнулся. – Ужасный вкус. Ну и чего я мог ожидать от блядины, вроде тебя? – С усмешкой, схожей на оскал довольного хищника, высказался Накахара. – Хочешь ещё поработать задницей? Конечно, хочешь. Омега тут же попытался вырваться насколько то было возможно, вышло плохо, но не попытаться он не мог. Поймав беглеца, Чуя подмял Осаму под себя и тут же вошёл. Ощущения были совсем не такими, как в первый раз. Теперь внутри было, казалось, очень просторно. – Ты специально ведь переспал с моей сестрой, чтобы позлить меня, да? У тебя это отлично получилось, как видишь... – Прошептал шатену шляпник, водя носом по затылку. – Это то, ради чего ты все затеял?! Сейчас было идеальная позиция, позволяющая поставить метку, но Накахара прежде хотел ещё больше помучать Дазая. – П-пожалуйста... Пусти... М-меня... – Пролепетал он, чувствуя жуткую боль, – ты меня... Порвешь... Еще больше... Вдруг Накахаре вспомнились слова Дазая, и он стал лишь грубее и быстрее двигаться назло просьбе омеги. Если Чуя и мог затрахать Осаму до смерти, то как раз только в таком состоянии. – А разве у Кое не больше был? Так что же ты цел остался?! Секс отныне приносил не столько удовольствия от процесса, сколько какого-то странного удовлетворения в духовном плане. Выпустить за сутки столько ненависти и злости будет, наверное, невозможно для обычного человека, да даже для Чуи это было за гранью понимания, однако сегодняшний день был особенным. Особенно ужасным. Кто придумал хранить алкоголь в доме? Если бы не не он, то Чуя может и смог бы сдержать огненные порывы, как вчера, как позавчера и как две недели назад... – Хватит... Остановись… – Ослабевши, молил омега, не получая абсолютно никакого, даже самого маленького удовольствия, чувствуя как его рвут изнутри. Спустив внутрь Осаму, Чуя вышел из шатена спустя пару минут и улёгся рядом. Веки у рыжего потяжелели, всё-таки, после того, как выпьешь тебя постепенно начинает клонить в сон, а после оргазма и вовсе тело расслабляется, не желая больше отрываться от кровати. Альфа почти сразу же уснул, наконец-то оставив Дазая в покое. В это время, до Кое только дошло, что "крепись", Осаму не спасет, и ему не жить, коль Озаки не протянет руку помощи. Сидеть и плакать больше было нельзя. – Скорее, Хигучи, заводи машину. Мы едем к Чуе домой! – Крикнула альфа, выскочив из своего кабинета. «Прошу, пусть он ещё жив... Нужно было сразу же отправляться туда, черт...» Пошатываясь, встав с кровати, омега на дрожащих ногах пошёл на кухню, оставляя за собой сперму перемешанную с кровью. Дойдя, Осаму взял из шкафчика самый большой нож и спустив бинты, стал резать руки, но каким бы сильным не было кровотечение – нужного результата порезанные вены не достигли. – Точно, как я мог забыть... – Нож был приставлен чуть дрожащей рукой к сонной артерии. – Боль быстро утихнет, ведь я быстро умру... Зачем чего-то ждать? – Последняя слеза скатилась по щеке, прежде чем нож перерезал жизненно важную точку и кровь хлынула потоком. Ослабшее тело распласталось по полу в луже крови, постепенно все больше бледнея и холодея. Входная дверь, к счастью, не была заперта, поэтому Кое без затруднения попала в дом. Скорую женщина вызвала заранее, продумав все возможные последствия. «Где же он может быть?» – Думала Озаки, заходя в каждую комнату. Зайдя на кухню, она увидела валяющегося в луже крови Дазая. «Черт, не успела...» Оторвав рукав своего кимоно, женщина попыталась остановить кровотечение, но это не получалось. Скорая приехала без задержек, однако, жизнь суицидника находилась под огромным вопросом. Кое заплатила больнице кругленькую сумму денег, чтобы об этом пациенте никто не узнал и отправилась в больницу. Сколько длилась операция? Семь часов? Десять? Озаки все ждала, когда врач выйдет из этого чертового кабинета, вход в который был строго запрещен и скажет, что все хорошо. Чувство вины не переставало гложить Кое. Опять она сделала все не так. Если сейчас Дазай умрет, то Озаки, вероятнее всего, в скором времени окончит свою жизнь точно так же. – Я полагаю, вы родственница? – Из операционной вышел один из врачей снимая перчатки. – Пациент жив, но, в данный момент без сознания. Также у него были найдены следы насилия и суицидальные последствия, в частности разрыв мягких тканей, множественные порезы, ожоги, прочие повреждения. Но, тело относительно в стабильном состоянии. Единственное, за что предстоит опасаться – это за ментальное здоровье. Не хочу лезть в ваши дела, но, видя состояние пациента я бы ограничил поток посетителей до самого минимума. В любом случае, очнуться он должен в ближайшие сутки-двое. – Закончил свой монолог врач. – Большое спасибо, надеюсь, что это все останется за пределами этих стен, если вы понимаете о чем я. – Сказала Кое и поторопилась к выходу. Братец волновал ее не меньше. Тем временем он уже пришел в чувство и, вспомнив о том, что произошло не так давно, бросился искать Дазая по всему дому. Пусто. Горничные быстро привели дом в порядок, пока его хозяин, собственно, спал. «Блять, что я наделал...?» От прислуги, Чуе удалось узнать хоть что-то. Шляпник стал собираться уже в больницу, но его остановило уведомление о сотне пропущенных звонков от Кое. "Алло? Это Кое... Знаю, я тебе больше не сестра... Мне нет оправдания, понимаю... Просто хочу сказать тебе, что за Осаму можешь не переживать. Я позаботилась уже о нем, и врачи обещают сделать то же самое. Оставь его на время одного, ладно? Я люблю тебя, до встречи". На этом сообщение оборвалось, и Чуя нервно сжал телефон в руках, а затем и вовсе швырнул гаджет в стену.