Я буду любить тебя до последнего вздоха

Спустя день, омега открыл глаза, вся палата была освещена восходящим солнцем. Все было таким странным, неизвестным, он стал оглядывать все вокруг, чувствуя лёгкую боль заглушающуюся обезболивающими. Палата Дазая была светлой, полностью белого цвета, как и почти все вещи в ней. В отличии от всех остальных, комната была одноместной. Любой каприз за ваши деньги, как говорится. Кое сидела как раз и смотрела на спящего, уже сутки, Дазая. "Вот черт... Может, не стоило говорить Чуе? " – Рассуждала про себя Озаки, но ее мысли прервал Осаму, который только что очнулся. – Доброе утро, Осаму, – начала, как всегда, женщина. – Как ты себя чувствуешь? Извини, умереть я тебе не позволю. Труп спрятать негде. Ее лицо было сдержанным и серьёзным, хотя внутри, волнение проело огромную дыру в сердце, закрыть которую, было очень сложно, но дорогая ткань кимоно с этим справлялась. – Умереть...? Осаму? Кто это? Кто вы? Кто я? – Парень с чистыми карими глазами, совсем не похожими на обычный тёмный цвет насмешливого Осаму, вопросительно смотрел на альфу. – Забудь, что я только что сказала. Ты Накахара Осаму, начнем с этого. – По-доброму улыбнувшись, ответила Кое на один из вопросов. – А я сестра твоего мужа – Кое Озаки. Сказать, что альфа была шокирована, ничего не сказать. "Как быть? Рассказать, что было до этого или же не отвечать? А может приврать? Что если он вспомнит? Черт..." Все мысли перемешались, чего не было заметно по абсолютно спокойному лицу Кое, с натянутой милой улыбкой. -Ты в порядке? Что у тебя болит? "Не стоит ему говорить, что было до этого", – приняла окончательное решение женщина. – "Вспомнит – вспомнит, нет – мы тоже вскоре забудем . " – Шея, руки и... – Омега покраснел. – Там... – Смущенно пролепетал он. – Все пройдет, потерпи, ладно? Хочешь есть? Я как раз принесла тебе завтрак. – Все продолжая улыбаться, предложила Кое. Нужно ведь было как-то внушить человеку, который ничего не помнит доверие. Озаки прекрасно умела этот навык и, наверное, смогла бы даже преподавать его в школе, если бы такой урок, конечно же, был. "Какой милый... С трудом верю, что это Осаму, которого я знаю". – Спасибо, – взял тарелочку парень. – Кое-сан... А... Какой человек мой муж? Я давно вышел замуж? -Приятного аппетита, – сказала Кое и принялась за вопросы. – Не так уж и давно. Чуя очень хороший, заботливый и добрый, а ещё он пока не знает, того, что ты очнулся и волнуется, самого себя заставляя горбатится под весом работы. Думаю, что в скором времени, он навестит тебя, и ты полюбишь второй раз. *** После того, как Накахара узнал обо всех подробностях того вечера, он был очень зол, но теперь лишь на себя. Сигареты немного успокаивали, однако только самую малость. Образ Дазая, плачущего и просящего, нет, умоляющего прекратить все, не покидал голову рыжей бестии. "Мы ведь муж и жена". Собственные слова эхом звенели в ушах, заставляя сердце сжиматься все сильнее и сильнее. "Я не сделаю тебе больше больно, обещаю". *** – А почему я... Попал в больницу, что-то случилось? Почему у меня болит там? – Глазки невинно и смущенно смотрели в глаза девушки. – Ты просто поранился случайно споткнувшись на кухне. Прости, большего сказать не могу, потому что не была в это время с тобой. Телефон Озаки поминутно пиликал от приходящих на него сообщений. – Кажется, мне пора идти, отдыхай, – попрощалась Озаки и в который раз за эти полчаса улыбнувшись, скрылась за дверью. Тонкие пальцы женщины быстро набрали номер брата. За пять минут объяснив ему все, Кое отправилась к себе домой. "Теперь, это уже не мое дело. Второй раз Чуя уж не промажет". Весь запыхавшийся, через двадцать минут, Накахара открыл дверь в палату Дазая. В руках он держал пакет с кое-какими, вкусными гостиницами для жены, а в другом миленький букетик из полевых цветов. Теперь-то рыжий выбрал не первое попавшиеся, а те, что так напоминали о том, каким Осаму может быть на самом деле. – Вы кто? – Омега вопросительно и от чистого сердца, с интересом уставился на альфу, рассматривая его. – А как ты думаешь? – Усмехнулся Чуя. Поставив цветы в вазу, на тумбочку, Накахара сел на стул у кровати Осаму. «Блять, что делать? Не думаю, что Кое рассказала ему все, как есть. Черт... А если он спросит о том, почему у него зад болит? Приземлился на три ножа сразу, когда упал на кухне? Ебать...» – Ты... Чуя, да? Кое-сан про тебя немножко рассказала. Я, наверное, заставил тебя волноваться, случайно порезавшись? Ума не приложу, как так получилось, прости, – в глазах появились маленькие слезки искреннего сожаления. Омега вмиг стал таким невинным, трогательным и до ужаса доверчивым, так по-детски. – Ничего, главное, что ты цел... От такого вида Дазая, у Чуи опять началась паранойя, но в этот раз все быстро пришло в норму. "Ну что, уже чувствуешь, как я тебя прощаю?" – Не плачь, все уже хорошо ведь. Кстати, по пути я встретил доктора. Он сказал, что завтра тебя выписывают. Ты... правда, совсем ничего не помнишь? – Спросил Накахара, смотря на чуть не расплакавшегося омегу. Шляпник не хотел скрывать от шатена правды, поэтому, несмотря на то, что Кое настоятельно советовала арендовать другой дом, Чуя решил не делать этого. «Пусть вспомнит все и возненавидит меня, нежели вспомнит вдобавок о том, что я врал ему. В конце концов я заслужил это». – Вообще ничего... Хотя, мне хотелось бы вспомнить, то недолгое время, которое я уже твоя жена, – улыбнулся омега. – Надеюсь, я смогу влиться в повседневную жизнь и все вспомнить... Кстати, а у меня есть родственники? »Не верю, что это моя жена... Чем я заслужил такой шанс? Блять, если дали, то надо использовать его по полной.» – Да, есть, конечно. Хочешь с ними встретиться? Взгляд Чуи был немного беспокойным и грустным, чего рыжий не мог скрыть. Будучи всегда прямолинейным, Накахара так и не научился скрывать свои чувства, что было ещё одним отличием между ним и Кое. – Угу, хотелось бы... Ты чем-то обеспокоен? Выглядишь грустным... Это из-за меня, да? – Омега чуть поджал губы чувствуя вину. – Нет, вовсе нет. Я просто очень за тобой соскучился, не более, - отмахнулся Чуя, натягивая улыбку. - Лучше расскажи как ты. Уже нормально себя чувствуешь? Кажется, сейчас Осаму смог собрать именно такой образ омеги, какой ожидал увидеть до их первой встречи, а точнее, какой хотел бы видеть. Как вообще может получится из омеги, с отвратительным, дурным характером, такое милое, застенчивой существо? Это никак не уложиться у Чуи в голове. Ему все казалось, что это не его жена, а другой, совсем чужой человек. – Ну, шея и руки все ещё побаливают, – про третье омега решил промолчать, но его щеки вспыхнули яснее слов. – Поправляйся как можно скорее, ладно? На следующее утро, Чуя приехал за Дазаем. Его небольшой отпуск все еще длился. Кое упросила отца, не нагружать Накахару работой, однако, как только Осаму оказался на больничной койке, тот взял на себя все самые хлопотные дела, чтобы отвлечься от мыслей и не сойти с ума. Всю дорогу, шляпник молчал, очень сильно нервничая. Вдруг, Дазай все тут же вспомнит, как только окажется в доме? Когда они приехали и зашли в дом, Осаму почувствовал, что он тут был, но, не более. С интересом, омега исследовал каждый уголок, так ничего и не вспомнив. – Ну, как тебе твой дом? – Спросил Чуя, проходя внутрь здания, вслед за женой. – Вспомнил что-то? Сердце рыжего так и хотело выпрыгнуть из груди. Нельзя Осаму позволить вспомнить о том, что Накахара сделал с ним на второй день после свадьбы. Лучше закрыть ту спальню на ключ. Хорошо, что в доме таких комнат ещё много. – Может, посмотришь свои вещи, тогда хотя бы часть воспоминаний вернётся? Шляпник поднялся на второй этаж и запер чёртову спальню, на всякий случай. След от ножа на стене так и остался. Даже пододеяльник был тот самый, разве что, постиранный. – Ничего не вспомнил, – покачал головой омега. – Угу, давай, вдруг все-таки вспомню, – когда альфа привёл Осаму к шкафу, тот стал перебирать вещи. Наткнувшись на какую-то коробочку, омега аккуратно открыл её. В ней лежали старые, кровавые бинты и пистолет. Дотронувшись до бинтов парень с криком отскочил. Это было мгновение. Мгновение, которое длилось вечность. Перед глазами встал чей-то облик и улыбка, без грусти, такая чистая, от которой сжималось сердце, а на глазах выступали слёзы. В ушах стоял писк, шум, чьи-то голоса, машины... От этого всего раскалывалась голова, причиняя боль. – Ты в порядке? – Взволнованно подбежав к Осаму, Чуя обнял того, прижав к себе. – Что-то вспомнил, да? Успокаивающе гладя по голове, Накахара усадил Дазая на край кровати. Одна из домработниц, по просьбе хозяина, принесла для шатена стакан воды. – Все прошло, верно ведь? И уже хорошо. Держи, выпей и полежи, отдохни, – подавая емкость, попытался успокоить жену шляпник. «Черт... Если бы я знал, что здесь есть коробка с такими вещами... БЛЯТЬ.» – С-спасибо, – все еще дрожащими руками, омега взял стакан. – Можешь... Не убирать её? Мне почему-то... Хочется чтобы она осталась там... – Это было уже на уровне подсознания. Вновь невольно вспомнив то, что видел, Осаму даже не заметил, как по его щекам потекли тёплые слёзы, такие горькие, непонятные, но чувственные, будто скорбящие. – Как хочешь, только не плачь, – произнес Чуя, вытирая слезы с щек Осаму рукой. – Портишь свое прелестное личико опухшими глазками, а то. Накахара чмокнул Дазая в лоб, убрав челку наверх. Сейчас, шатен был невероятно милым. Настолько, что шляпник не мог скрывать своей внутренней нежности, оставшейся после всплеска злости. «Похоже, всё-таки придется покопаться в его биографии». Поставив стакан на прикроватную тумбочку, омега очень неуверенно обнял Чую, как бы побаиваясь его реакции на такое, что было невероятно мило. Накахара широко улыбнулся и ответил на объятия, уверенно прижав Осаму к себе. – Знаю, ты не помнишь обо мне ничего, но просто знай одну вещь: я люблю тебя. Очень сильно люблю. Нужно все изменить: себя, свое поведение, атмосферу в доме. И альфа прекрасно это понимал. Нельзя допустить, чтобы все пошло по старой схеме. «Со второго раза я уж точно не промажу...» Быть нежным и ласковым, для Чуи не просто. Раньше ведь таковым быть никогда не приходилось. Чаще нужно было представить себя в качестве строгого и серьезного лидера, дать с ноги в живот или же наорать на кого-то матом. «Я постараюсь... Ради скумбрии». – Я... Не знаю, что чувствовал и чувствую к тебе, но... В твоих объятьях тепло и уютно... – Омега прижался теснее, заметно краснея.