Медный купорос

***

      Конец ноября привлекал Чонгука своей прохладой. Сидя в гараже, он перестал замечать, как одна пора года сменяет другую. Прошлой весной он пропустил цветение сакуры и азалии, летом — цветение гибискуса, а осенью — тантун. Чонгук из года в год наблюдал за этим, но не в этот раз. Сейчас все по-другому. Следить за городом в это время был настоящий рай для глаз: нежный, воздушный, живой. Город становился живописным. Но теперь вместо того, чтобы любоваться красотой, он ехал по серым улицам. Можно сказать, что Чонгук пропустил в этом году самое важное. Ну и похер. Есть проблемы поважнее пропущенного цветения сакуры. Или нет?       Обойдя все адреса поблизости, Чонгук ехал на старом универсале, что ему подогнал Хосок, на дальний вызов. Хен купил её у пенсионера за копейки, поэтому состояние было не из лучших. В машине стоял малоприятный запах старины и изношенности. Воняло ветхой пластмассой, а обивка сидений, с годами впитавшая всевозможные малоприятные ароматы, была вся в дырках от сигарет и потертостях. Маленькая елочка, которая висела на зеркале, уже в силу своего возраста не справлялась со всеми этими запахами и просто болталась в разные стороны.       На боковом сидении послышался звонок телефона. Чонгук недовольно фыркнул.       — Да? — прижал телефон к плечу, выруливая на параллельную улицу.       — Чонгук, в бардачке должны были остаться документы на унитазы, — Хосок говорил очень быстро, мимолетно, вместе с этим на фоне были слышны голоса других людей, которым Хосок старался отвечать тоже.       — Я за рулем.       — Давай быстро, у меня люди.       — Нет, хен! — Чонгук повысил голос, а старший на другой стороне съежился от его тона. За выматываюшей работой он совсем забыл о произошедшем и последствиях.       — Ладно, — выдохнул Хосок, — как доедешь до места, набери меня, пожалуйста.       Хосок сразу же бросил трубку, не дав ничего сказать Чонгуку. Тот же просто выкинул телефон опять на сидение и устремил свои карие, но по-особенному темные глаза на серую дорогу.       Сейчас ходить по домам и даже мало-мальски общаться с людьми хотелось меньше всего, но он дал обещание попытаться выкарабкаться. Теперь начались попытки не нарушить его в первый же день.       Подъехав к нужному дому, Чонгук прикарковался у обочины и взглянул на время. На несколько адресов он потратил больше четырех часов, сейчас было около шести вечера. Этот район Чонгук никогда не посещал, ведь он находился довольно далеко, особенно от мастерской Хосока. Поэтому парень откровенно не понимал, почему позвонили именно в их компанию, ведь ехать сюда хороших четыре километра.       Вспомнив о просьбе друга, Чонгук залез в бардачок, который чуть открылся раза с третьего. Покопавшись среди мусора, он нашел бумаги, но про унитазы там не было и слова. Прочитав первый строки, он понял, что это договор купли-продажи. Не желая влезать в дела Хосока, он отложил его на сидение. Найдя договор, он позвонил другу и сообщил все, что было нужно.       Чонгук вышел из машины и взял кейс с инструментами. Хотелось скорее покончить с этим и вернуться в гараж, где он опять повернется к своей выжигающей на душе узоры боли, не будет притворяться, что хочет стать нормальным, а будет тем, кем он является, — разбитым мальчиком, который очень скучает.       На улице было прохладно для конца ноября, поэтому Чонгук застегнул кофту и натянул капюшон. Люди уже ходили в куртках или пальто, но ему нравилось отвлекающее от мыслей чувство холода. Таким способом душевную боль можно было перекрыть физической, чувствуя себя живым, чувствуя что-то еще, кроме комочка в грудной клетке, который жег изнутри и лишал воздуха. Его невозможно было выплюнуть, не получалось, а дрожащее от холода тело забирало все внимание себе.       На улице было достаточно светло, хоть и пасмурно. Чонгук мельком посмотрел на нужный дом: небольшой и аккуратный. Вокруг не было ограды, и он выглядел как новый. В нем как будто никто и не жил никогда. В окнах темно, а за ними ничего не видно.       Начинал идти дождь, поэтому Чонгук быстрее пошел к крыльцу.       Постучав в дверь, Чонгук отошел на шаг назад и опустил голову. Так он стоял минуты две, но ни одного звука не услышал. Еще один раз нажал на звонок.       «Жду еще минуту и ухожу», — пролетело у него в голове.       Чонгук отвернулся от двери и посмотрел на небо, затянутое низкими серыми облаками. Это нагнетало, давило. Но так ему даже больше нравилось: плохая погода портит настроение многим людям, и он страдает не один. Страдать не в одиночку лучше. А Чонгуку казалось, что всегда плохо лишь ему одному.       Щелчок, и Чонгук резко обернулся на звук открывающейся двери. К нему вышел молодой человек с взъерошенными светлыми волосами, в бежевых штанах и белой майке. Он ничего не говорил и молча смотрел на вечернего гостя. Взгляд был неясный и, казалось, сонный.       — Добрый вечер, я сантехник, — Чонгук поклонился и взял кейс в другую руку, чтобы достать удостоверение.       — Проходите, — туманно сказал хозяин дома и скрылся в полумраке, оставив дверь открытой. Чонгук, задумавшись, вернул руку обратно и просто прошел внутрь, закрыв за собой дверь.       В доме было тускло и прохладно. Совсем немного света проходило через большие окна из-за слегка завешанных штор. Чонгук не знал куда идти, поэтому оставался стоять возле входной двери.       Комната была просторная и, кажется, занимала весь первый этаж. Посреди — большая закругленная лестница на второй этаж, по которой спустя пару минут спустился хозяин, но уже накинув наверх халат, тоже белый. Он завернул к кухне, которая находилась в противоположном от двери углу комнаты и включил висячий над островком светильник. Чонгук прошел вперёд и заметил напротив лестницы белый рояль. Фигурные ножки и с резной пюпитр заиграли воспоминаниями из детства.       — Подойдите, — тихий и глубокий голос разнесся по всей комнате.       Чонгук снял обувь и проследовал за светлой фигурой. Посреди комнаты стояли четыре колонны вокруг лестницы, возле нее Чонгук остановился. Кухня была маленькой: пара белых тумб, черная встроенная плита и большой холодильник. Напротив островок с тремя стульями. Стен, отделяющих гостиную от кухни не было. Такой простой интерьер Чонгуку нравился.       — В чем проблема? — спросил он, равнодушно смотря на кухонную гарнитуру.       В ответ послышался звук открытия бутылки вина. Ровная спина заслоняла собой весь обзор. Молодой человек повернулся к Чонгуку, держа в руках бокал красного, цвет которого входил в контраст с белоснежным видом обладателя.       В его движения Чонгук почувствовал расслабляющую томность и изящество, которые пленяли плавностью и не позволяли отвести глаз. Чонгук смотрел и молча ждал, торопить совсем не хотелось.       — На улице начинается дождь? — беззаботно спросил незнакомец с улыбкой на губах, смотря на бокал. От Чонгука не послышалось ни слова.       — Игнорируете меня? — хозяин дома посмотрел на парня. Его совсем не смущало, что ранее он сделал то же самое.       Большие карамельные глаза и легкая улыбка затягивали Чонгука. Он продолжал увлеченно смотреть. В руках перестал ощущаться тяжелый кейс с инструментами, а ноги не чувствовали пол.       — Ничего себе, — молодой человек обвел Чонгука взглядом и оторвал взгляд, выводя из транса. У парня пересохло в горле.       — Что? — хриплым голосом спросил он.       — У меня очень слабый напор воды в раковине, — хозяин дома указал головой на проблему и отправился в сторону большого дивана возле окна, оставляя Чонгука наедине с его работой. — Я в этом не разбираюсь, надеюсь, вы найдете причину.       Мастер наблюдал за плавно двигающейся фигурой и понимал, что его завораживает эта опьяняемая непосредственность. Хотелось поддаться и следовать за ней.       Чонгук прошел к раковине и поднес руку к датчику. Действительно, вода текла тонкой струей. Он еще раз посмотрел в сторону хозяина, что уже сидел на белом диване и маленькими глотками пил вино.       — А такой напор только здесь или во всем доме?       — Только здесь.       В доме было очень тихо: ни звуков тиканья часов, ни ветра и даже дождь за окном отдавался едва уловимым шумом. Приглушенный свет над островком превращал кухню в единственное светлое место, пока вся остальная комната находилась в полумраке. Среди всей этой темноты черты незнакомца были с трудом различимы.       Чонгук опять включил воду и осмотрел смеситель — не протекает. Присев на корточки, он открыл дверцу под раковиной и посветил туда фонариком, осмотрел трубы водоснабжения. Они были новые, еще блестящие. Потом он поднялся взглядом выше на гибкую подводку. Чонгук решил, что проблема может быть в ней — могли попасть маленькие камни, ведь сечение в ней меньше, чем в трубах. Захватившись за эту мысль, Чонгук встал на ноги.       — А где можно спуститься в подвал?       — Я покажу.       Хозяин дома аккуратно поставил бокал на прозрачный журнальный столик и направился за лестницу. Достав из шкафчика ключ, он подошел к незаметной двери. Чонгук оставил все свои вещи на кухне и направился за молодым человеком. Он подошел ближе и увидел эти идеальные кисти с одним тонким кольцом на указательном пальце. Нежные на вид руки повернули ключ, но дверь не открыли.       — Мне идти с Вами?       Их лица были в пятидесяти сантиметрах друг от друга. Приподняв одну бровь и прикусив губу, он смотрел Чонгуку прямо в глаза, не боясь, что его душу будут рассматривать. Наоборот он, не стыдясь, показывал ее со всех сторон, ничего не утаивая.       — Нет.       Дверь открылась.       Чонгуку даже в голову не пришло, что его могут закрыть, он с легкостью доверил свою жизнь незнакомцу, как и тот, когда впустил его в свой дом. Да, они схожи между собой. Он чувствовал взгляд на своей спине, но эти карамельные глаза с легким туманом от алкоголя мысленно были прямо перед ним.       Спустившись вниз, мастер нашел старый вентиль и такие же старые ржавые трубы. Здесь пахло сыростью, было темно, и только свет от открытой двери полосой освещал подвал. Чонгук нахмурился, не понимая, почему дом новый, а подвал выглядит старым. Закралась мысль, что дом построили недавно на месте предыдущего.       Закрутив вентиль по часовой стрелке, чтобы перекрыть воду, Чонгук еще раз осмотрел подвал и поднялся наверх. Там он наткнулся на хозяина, который ждал возле двери и не отходил ни на шаг. Ничего не сказав, сантехник прошел мимо обратно на кухню. Он достал из кейса разводной ключ и начал откручивать гайку подводки. Сняв кофту, он занялся починкой и полностью ушел в работу. Профессионалом он не был, но у Хосока научился многому.       Когда Чонгуку было одиннадцать лет, он познакомился со своим хеном случайно на парковке. Отец того хорошо выпил, и когда шестнадцатилетний Хосок заправлял вместо отца машину, тот резко ударил его в живот без причины. А может, она и была, но старший никогда об этом не говорил. Отец уехал и на следующее утро его нашли в кювете, а на капоте следы от столкновения с животным. Все тело от удара было в переломах, смерть наступила мгновенно. Но Хосок возненавидел своего отца еще больше, потому что из-за него пострадало невинное животное, и парню за это стыдно не было.       Чонгук тогда на парковке подошел к плачущему и свернувшемуся в комок парню и помог ему дойти до лавочки, скорую не вызвали, хотя младший настаивал. Хосок не хотел просить помощи у людей, которые совершенно не хотят вникать в ситуацию и просто выполняют свою работу с ледяным лицом. В тот вечер они долго сидели на парковке, и Чонгук понял, что никогда не оставит нового друга.       Они проводили вместе почти все дни. Хосок уже тогда увлекался починкой машин и сантехники. Ему нравилось возиться с мелкими деталями, когда мозг не думает о чем-то масштабном, а все его внимание приковывает маленькая гайка, в ней весь смысл. Чонгука он увлек за собой. Они вместе тогда разобрали машину отца, тем самым отпустив прошлое. Рядом с этим мальчишкой Хосок верил, что все будет хорошо.       Сейчас помощь нужна была Чонгуку. Хосок до сих пор видел в нем того маленького мальчика, который сразу же подбежал к нему со слезами на глазах. Большие глаза и намокшие длинные ресницы. Чонгук не бросил его валяться на жарком асфальте на парковке, поэтому Хосок не бросил его на холодном полу в гараже.       Просвечивая трубу на наличие засора, Чонгук почувствовал, как по его спине чуть ощутимо провели рукой. От этого, казалось, невинного жеста у него пошли мурашки по всему телу. Он повернул голову и увидел хозяина дома прямо за спиной. Возвышался над Чонгуком, он опирался на островок и завороженно смотрел на руки парня. Почему-то сейчас он хотел ему что-то сказать.       — У Вас очень тихо.       Чонгук сидел перед ним на коленях, и это неловкое положение смущало его. Легкая улыбка заставила волноваться.       — Да, я тут самый громкий.       Глаза в глаза.       Хозяин дома улыбался необыкновенной улыбкой, и когда Чонгук заметил ее, понял, что улыбается уголком рта тоже. Понимание этого заставило парня отвернуться. Внезапно захотелось быстрее домой, ему не свойственно было чувствовать спокойствие. Это было неправильно.       Через минуту молодой человек ушел обратно на диван, а Чонгук замер, слушая размеренные шаги. Сделав три глубоких вдоха, он настойчиво решил сосредоточиться только на работе. Около сорока минут Чонгук решал проблему с напором, и когда вставал с колен, почувствовал, как они затекли.       Хозяин наблюдал за дождем через окно. Он и не знал, что на него смотрят. Заметив тишину, повернул голову в сторону Чонгука.       — Все?       — Можете проверить.       Но он не стал.       — Сколько?       — Двадцать пять тысяч.       Хозяин дома положил деньги на комод рядом с дверью, а у Чонгука сжалось в груди. Он хотел соприкоснуться руками и почувствовать манящее тепло.       Сантехник вежливо улыбнулся, точнее, выдавил из себя эту улыбку, так как не хотел, чтобы на Хосока полились жалобы из-за невежливости сотрудника. Это была привычка. После Чонгук подошел к двери и начал обуваться. На плечо неожиданно опустилась ладонь, от чего руки Чонгука замерли со шнурками в руках.       — А можно мне Ваш номер?       Это было очень неожиданно. По плечу начали гладить пальцами, а Чонгук не знал, как реагировать.       — Зачем? — сухо спросил он. Чонгук встал и легко повел плечом, намекая, чтобы убрали руку, но намеки были назло не поняты.       — Я боюсь, что мне понадобится еще Ваша помощь.       — В Сеуле много сантехников.       Чонгук повернулся к нему лицом и увидел, как рука, которая недавно лежала у него на плече, сжалась в кулак и застыла возле груди.       — Мне нужны Вы.       — Почему я?       — Вы выглядите профессионально.       Парень хмыкнул на это заявление, а хозяин дома улыбнулся. Никто не желал отступать, и их это забавило.       — Я не профессионал.       — Но не в моем представлении.       Чонгук прикрыл глаза. Он уже мыслями был в гараже. Пришлось быстрее отделываться.       — Записывайте.       — Как Вас зовут?       — Подпишите «сантехник», — грубовато ответил Чонгук и потянулся за дверной ручкой.       — Я всегда записываю имена.       Парень не смотрел на него, сжав металлическую ручку.       — Чон Чонгук, — выдохнул устало.       В кармане штанов заиграла музыка. Чонгук быстро достал телефон, на котором высветился незнакомый номер.       — А как мне Вас записать? — поднял бровь парень с издевкой.       — Ким Тэхен, — ответил светловолосый и мгновенно облизнул нижнюю губу, поглядывая на печатающие его имя на дисплее пальцы.       Чонгук вышел из дома и по дождю побежал к машине. По лицу начали стекать капли. Он рукой провел по мокрым волосам и сел в салон, закинув на заднее сиденье кейс. Сразу завел машину и нажал на газ.       Тэхен стоял возле окна и провожал взглядом машину. Он сам не знал, что теперь делать с этим номером телефона, и пятый раз за день посмотрел на конверт, лежащий на журнальном столе, все так не решавшись его раскрыть.

***

      Хосок вместе со своим непосредственным помощником Чимином сидели на скамейке перед мастерской, вытянув вперед ноги. Много проработав, их тела горели, а холодная поверхность остужала. За спиной была слышна музыка со второго этажа здания. Скорее всего, молодежь решила отдохнуть после рабочей недели. Хососу было жаль старушку, жившую с ними по соседству. Закат уже давно был, но ни одна звезда не почтила своим присутствием двух трудяг. По дорогам редко проезжали машины запоздалых домой граждан. Вокруг людей было совсем мало, в этом районе в такое время все уже тихонько сидели по домам, смотря по старому телевизору фильмы восьмидесятых или сериалы с типичными шутками. Окна были прикрыты потертыми и скошенными жалюзи. Изредка из этих окон на людей своими светящимися глазами смотрели маленькие животины и следили за порядком снизу, чувствуя превосходство.       У Хосока была маленький бизнес, с которым ему помогали давний друга, Чимин и еще пара человек. Они занимались починкой сантехники и имели довольно большую востребованность у заурядных жителей. А недавно расширившись, они начали продавать детали для так называемых специалистов своего ума.       Хосок повернул голову на звук подъезжающего универсала и проследил взглядом, как тот аккуратно заехал на парковку. Выходить никто не спешил.       — Чонгук, — сказал он и поднялся на ноги, а Чимин вытянул руку, чтобы друг его поднял. Обтрясая с рабочих штанов грязь, они направились к машине.

***

      — Как вызовы? — нарушил тишину Чимин, когда та начала разъедать кожу своей плотностью и ядовитостью.       — Нормально, — выкинул Чонгук, не желая продолжать разговор. Он обессилел и хотел в свою привычную среду: гараж, одиночество, громкие басы и боль. Сейчас ее надо подавлять, а когда делаешь что-то вынужденно, следует агрессия и раздражительность. Чонгук сейчас — пороховая бочка, а объектом взрыва может быть Хосок, который заставляет всем этим дерьмом заниматься. Вначале младшему это казалось неплохой идеей, но не теперь.       Чимин вышел из машины возле своего дома, и та быстро уехала, оставив его одного. Было чертовски обидно за Чонгука. Они являлись хорошими друзьями, но год назад все изменилось. Парень не смог поддерживать хорошие отношения с тем, кто этого не хотел. Чимин понимал, как тяжело его другу, но ничего не предпринял. Просто обиделся на отстраненность и холодность. Эгоистично, но как помочь человеку, если ему это не надо.

***

      Старый универсал подъехал к дому Хосока. Двое парней вышли из машины. Чонгук быстрее хотел сбежать, чтобы старший не добрался до него с расспросами. Общения за сегодняшний день хватило надолго.       — Подожди меня, — сказал Хосок, доставая вещи из багажника. Но младший уже скрылся в доме.       Чонгук зашел в туалет и, спустив штаны, начал справлять нужду.       — Чонгук, — Хосок нашел его в таком положении.       — Хен, дай мне сходить в туалет.       Усталый голос друга подбодрил Хосока. Ведь если он устал, значит, весь день работал. Значит, он занимался чем-то еще, кроме самобичевания. Значит, он меньше думал о плохом. Значит, он жил. А именно этого Хосок и добивался. Он просто хотел, чтобы младший жил, а не существовал, и ему было наплевать на мнение Чонгука. У него в этом положении не было права выбора.       — Как прошел твой день?       — Нормально, — выдохнул парень и натянул штаны обратно.       — Нет, Чонгук, этот ответ я уже слышал, и он меня не устроил.       — Мне плевать, я очень устал и теперь хочу отдохнуть.       Чонгук застегнул ремень и вышел из туалета. Хосок задержал его за плечо.       — Я просто хочу помочь с этим справиться, ведь время тебе не сильно помогает.       Чонгук махнул головой только ради того, чтобы хен от него отстал. Хосок же оценил этот кивок по-своему.

***

      Холод обволакивал тело Чонгука. Он проснулся как в тумане. Одеяло упало на грязный пол, а дверь в гараж с улицы была открыта.       — Странные причины, Хосоки, — Чонгук шел на кухню, услышав незнакомый голос из гостиной.       — Мне их достаточно , — Хосок вальяжно сидел на диване. Напротив стоял молодой мужчина. Чонгук не хотел подслушивать, да и не любитель он влезать в чужие отношения. Если старший захочет — сам расскажет. Да и если честно, не очень интересно.       Заварив кофе, он сидел на кухне, пока Хосок не пришел к нему и не уселся рядом.       — Доброе утро.       — Доброе, — Чонгук отпил кофе и посмотрел в окно.       Последнее время этим двоим говорить было не о чем.       — Не хочешь сегодня опять подзаработать?       — Мне деньги не нужны.       Старший тяжело вздохнул.       — А платить за проживание у меня? Я все понимаю, мы друзья, но одному нас тянуть мне тяжело. В твоих глазах я может и герой, но и герои в одиночку не справляются, — Хосок говорил это без злобы, но ему начинало надоедать быть нянькой для взрослого человека.       — Не сегодня, хен, — у Чонгука был усталый взгляд, хотя он и спал всю ночь, — я хочу побыть один.       — Тогда завтра пойдешь, — Хосок резко встал из-за стола и оставил младшего наедине со своим кофе. Тяжелые случаи требуют жестких мер.

***

      Ненужные воспоминания опять начали заполонять голову парня. Испугавшись их, он решил прогуляться. Лежать в гараже уже не было сил. Он весь год просидел здесь, и эти стены уже начинали становиться ненавистными. Хотелось выпить. Очень хотелось уйти в мир, где нет мыслей, которые приносят боль.       Улица встретила его холодным ветром. Над домом пролетели птицы, и Чонгук решил направиться куда-то далеко, вслед за ними, чувствуя такую же свободу. Желательно туда, где не будут преследовать воспоминания.       Гуляя по городу около трех часов, Чонгук не заметил, как начало темнеть. Красивый оранжево-красный закат провожал еще один день, тусклое солнце опять оставляло землю.       Сев на лавочку, Чонгук смотрел, как медленно прогуливаются парочки и быстро идут одинокие люди. Одинокие всегда ходят быстро, потому что привыкли, что никого не нужно ждать. Раньше Чонгук никогда не был один, а сейчас сам всех от себя отгонял и считал, что заслуживает этого.       Холодный ветер развевал волосы и обдувал лицо. На секунду даже стало хорошо. В кармане завибрировал телефон, сообщая о пришедшем сообщении. Это было неожиданно, последние полгода его телефон на уведомления был тих. Чонгук заинтригованно достал его и разблокировал.       Высветилось новое сообщение от контакта «Ким Тэхен». Чонгук сжал телефон крепче и положил его обратно в карман. Перед глазами опять появился образ парня с платиновыми волосами в белом халате в том безжизненном доме. Чонгук опустил голову и облизнул засохшие от ветра губы, зная, что они скоро потрескаются и будут щипать.       «Вы мне сейчас нужны», — гласило в том сообщении, на которое уставился парень. Он даже не знал ответить на него или проигнорировать. «У меня выходной», — Чонгук быстро написал сообщение в ответ и положил телефон рядом с собой на остывшее дерево. Через минуту опять вибрация. Ким Тэхен: «Жду Вас через полчаса у меня».

Ответ: «У меня даже нет с собой инструментов».

Ким Тэхен: «Неважно».