Медный купорос

***

             Напряжение между двумя как яд просачивалось через каждую пору и отравляло душу. Чистые глаза смотрели и не понимали за что.              Оставив друга наедине со своей необоснованной злостью, Чонгук шел по тихому району, изредка цепляя взглядом проезжающие машины. Ситуация с Хосоком его сбивала с толку, ведь он говорил правду и ничего больше. Домой возвращаться не хотелось. Им обоим нужно было дать время остыть.              Проходя мимо захудалого бара с брутальным названием «Морсель», который Чонгук посещал довольно часто ввиду близкого расположения к мастерской, было принято решение провести в нем остаток своего дня. На зло Хосоку захотелось выпить. Душевная тяжесть доходила до крайней точки и организм переставал чувствовать. В груди оставался вакуум, который хотелось заполнить. Тело требовало выпивки. Чонгук направился в бар с мыслями, что бутылка пива не помешает. Люди всегда так делают после тяжелой рабочей недели, а у Чонгука просто тяжелая жизнь.              Парень зашел внутрь, не обращая внимания на нескольких оглянувшихся на него мужчин, и прошел к барной стойке. Молоденькая барменша с рыжими кучерявыми волосами пыталась отвязаться от настырного клиента, появление Чонгука ей помогло.              — Здравствуйте, чего желаете? — наигранно улыбнулась она, полностью отдавая все внимание.              — Я желаю тебя, — влюбленными глазами смотрел на нее хорошо выпитый мужчина, тянув к светлой коже мозолистые руки.              Девушка продолжала улыбалась, но по ее дергающимся мышцам на лице было видно, что ситуация выводит ее из себя. Чонгук натянул уголок рта, с забавой наблюдая, за ее лицемерием из-за денег. Он специально не отвечал, ждал, как она будет реагировать дальше.              — Ну не злись, Буви, — дул надоедливый посетитель свои мокрые губы.              Названная вопросительно приподняла брови, смотря на Чонгука. Делала вид, что за барной стойкой больше никого нет.              — Бокал пива, — сказал Чонгук.              Барменша махнула и отошла к бочке. Чонгук посмотрел в сторону, ожидая свой заказ. Тусклое освещение давило на глаза, а запах алкоголя и пота расслаблял. Он провел в такой среде несколько месяцев. Привык.              — Пожалуйста, — слишком широко улыбнулась девушка, — две тысячи двадцать пять вон.              Чонгук взял бокал с тусклой золотой жидкостью и отошел к свободному дивану. Буви с горьким взглядом проводила парня и посмотрела на горе-ухажера, который вовсю улыбался ей пьяными глазами. Парень сел на диван, поставив ногу рядом с собой на потертую обивку, откинул челку назад и осушил одним глотком половину бокала. В одиночестве Чонгук пил нечасто. Он быстро находил компанию, становясь с каждым глотком общительнее. В телефоне было сохранено с десяток номеров, но ими он никогда не пользовался. Последний раз Чонгук познакомился с девушкой, такой же поломанной, как и он.              За соседним столиком трое мужчин играли в запрещенные азартные игры. Охраны в баре не наблюдалось, а барменша боялась влезать. Они громко переговаривались, что раздражало мирно попивающего пиво Чонгука. Однако поучать их не было и мысли.              — Да, сука, да! — выкрикнул один из них, поднимая одну руку вверх.              — Исин-щи, ты смухлевал! — пихнул его в плечо соседний игрок.              — Нихуя, — так же пихнул его победитель.              Парень старался не пялиться на них, а девушка за баром испуганно смотрела, боясь, что те устроят потасовку. Кроме этой компании, Чонгука и барменши, в баре был еще один мужчина, но он просто лежал рядом со своим заказом, свесив руки.              Чонгук почувствовал, как у него завибрировал телефон в кармане, но решил не обращать внимания. Сейчас ему нужно было только горькое содержимое бокала и зрелища.              Резкий звук, и один из мужиков упал на пол вместе со стулом.              — Ты мне нос разбил!              — А ты не знал, что если не следить за своим языком, то всегда страдает нос? — весело произнес победитель и все за столом чокнулись бокалами и засмеялись.              Пострадавший поднялся на ноги, держась за стол, и замахнулся на компаньона.              — Буви? — девушка стояла прямо перед ним, скрестив руки на груди.              — Вы же мне обещали, — надула она свои пухлые губы, блестящие от бледно-розового блеска. Кучерявые пряди падали на глаза, что делало ее милой, а не грозной.              — Прости, — выдохнул побитый и виновато улыбнулся. За столом наступила тишина, все обернулись на барменшу и улыбнулись ей. Кто-то осматривал ее фигуру, довольно много внимания уделяя широким бедрам.              — Если вы хотите устроить мордобой, то только не в моем баре, на улице — пожалуйста.              — Хорошо, красавица, — улыбнулся тот самый мужчина, что минутами ранее выиграл партию. Девушка им еще раз слишком широко улыбнулась и пошла обратно за стойку.              — Буви, ты такая прекрасная, — выкрикнул кто-то из шумного стола.              — Я знаю, — засмеялась она и начала протирать бокал.                     Время уже было за вечер, и Чонгук успел выпить достаточное количество искристого напитка, чтобы язык начал заплетаться и голова кружиться. Он не понял, когда успел заказать еще, но теперь стало опять так хорошо, как и было неделю назад во время отъезда Хосока. В голове была приятная дымка, возносящая все тело вверх, хотелось парить.              Вялой походкой он вышел на свежий воздух, и ветер начал охлаждать разгоряченное тело. Безумно хотелось справить нужду. Зайдя за этот же бар, Чонгук расстегнул ширинку.              Телефон вибрировал весь вечер, докучая владельцу, сейчас тоже. Тогда Чонгук подумал, что Хосок бы не стал столько раз набирать, не случись что-то важное, а больше никто ему никогда не звонил.              Смотря на экран телефона, Чонгук не мог понять: это он напился до сумасшествия или это и правда звонил Намджун. Всему телу стало холодно, кровь отошла от рук и ног. Ясность ума мигом вернулась.              Около двадцати минут он смотрел на периодически светящийся экран, каждый раз пропуская один удар сердца с новым входящим. Ладони вспотели, а ноги уже не могли держать измученное тело. Чонгук сел на корточки и оперся на стену бара, никак не решаясь ответить на звонок. Спустя время зависла тишина, парень слышал лишь свое сердцебиение и гул ветра в переулке. Мысли путались, никак не доходя до разумного вывода.              Чонгук дернулся от резкого звонка, и телефон выпал на асфальт. На экране появилась еще одна трещина. Раздраженно вдохнув воздух, Чонгук свайпнул вправо и ответить на входящий.              — Чонгук? — взволнованный женский голос по ту сторону звонка оставил за собой эхо на весь переулок.              — Чон Чонгук, это вы?              — Да, — хриплым голосом ответил парень и прокашлялся.              — Извините, что звонила весь вечер, но думаю, что для вас это важно.              — Почему вы звоните с номера Намджуна? — непонимающе спросил Чонгук, вставая на ноги.              — Он теперь мой, — парень сощурился от фар въезжающей в переулок машины и отступил к стене, пропуская ее.              — Я сегодня весь день разбирала коробки и нашла вещь, которая принадлежит вам. Когда вы сможете подъехать и забрать её?              — Какие коробки? — спросил Чонгук, прищурив глаза, голова до сих пор болела, а маленькая венка пульсировала.              — Профессора Кима.              — Кто разрешил вам рыться в вещах Намджуна? — взбесился парень и повысил голос. По телу пошли мурашки, он давно не произносил это имя, и давно кто-либо называл его тоже.              Девушка выдохнула в трубку, не собираясь отвечать на вопрос. По ту сторону звонка был слышен детский плач.              — Когда вы сможете забрать? — в голосе послышалась нервозность.              — Я не знаю.              — Тогда жду вас в любое рабочее время. Звоните на этот номер. Меня зовут Джису, — быстро проговорила девушка и бросила трубку, не дождавшись ответа.              Чонгук долго смотрел на облачное темное небо, не зная, что делать дальше. В таком состоянии идти домой было нельзя. Воспоминания опять начали причинять боль, и слезы полились сами собой от безысходности. Хотелось биться головой об стену. Чонгук уже возненавидел эту слабость и со всей силы ударил себя рукой по лицу.              

***

             Раскрытый конверт одиноко лежал на столе. Он идеально сочетался с белоснежным интерьером, и только Тэхену так не казалось. Парень держал в руках письмо и улыбался, нежными пальцами ведя по бархатной бумаге. Спустя мгновения эти же пальцы начали разрывать письмо на мелкие кусочки. На всю комнату раздался звук терзания невинной бумаги, которая, по сути, являлась лишь посланником.              Обрывки падали на мраморный пол рядом с диваном, на котором сидел Тэхена, подмяв под себя ноги.              Кусочек за кусочком.              Это расслабляло Тэхена, он получал удовольствие от происходящего. Парень еще раз посмотрел на строчку, которая гласила «Я люблю тебя», и разорвал последний кусок бумаги.              Лучи восходящего солнца начинали освещать комнату. Тэхен провел пальцами по полкам возле окна и ощутил небольшой слой пыли. Хмыкнув, он задумался, что она собралась довольно быстро.              За окном совсем не было людей, от чего Тэхен почувствовал одиночество. После последнего прихода Чонгука прошло два дня. Тэхен решил больше не писать и не звонить, но все же продолжал надеяться, что вновь увидит его. Пораженные глаза и приоткрытый от восхищения рот во время игры на рояле преследовали его по ночам. Прошло много времени, как он последний раз садился за этот мощный, но в то же время деликатный инструмент. Он не думал, что опять когда-нибудь дотронется до чувствительных клавиш, но для Чонгука хотелось играть.              Хозяин дома открыл одно окно, чтобы впустить отрезвляющий от ненужных мыслей воздух. Солнце только начинало всходить, дома и деревья были погружены в туман. Медленно ведя взглядом по улице, Тэхен размеренно дышал и гладил занавески.              Два стука в дверь. За ними последовало еще три, но тише. Тэхен замер.              Взъерошенные темные волосы, уставшие глаза с темными кругами под ними и покрасневшая щека — первое, что бросилось в глаза.              Чонгук стоял неподвижно, опираясь на проем двери, молчал. Тэхен тоже.              — Ты сказал, что я могу приходить, когда мне будет невыносимо.              Глубокий и хриплый голос вызвал море мурашек. Чонгук смотрел сквозь челку, опустив голову. Одной рукой он оперся о проем двери. Ноги чуть держали слабое тело. Он не решался сказать что-то еще, больше говорить было нечего.              — Заходи, — произнес Тэхен и впустил его, чувствуя запах алкоголя, когда тот прошел внутрь.              Тэхен положил руку на перила лестницы и смотрел, как гость не знает, куда деть свой взгляд. Между ними было пару метров, но на самом деле мили, и Тэхену очень хотелось их сократить.              — Обещаешь, что не будешь копаться во мне?              — Обещаю, — шепотом ответил Тэхен и посмотрел прямо в глаза.              — Сыграешь для меня? — поднял голову Чонгук и посмотрел в глаза так же.              — Да, — выдохнул Тэхен, и это было больше похоже на стон.              

***

             Тэхен хотел исполнить что-нибудь легкое, почти прозрачное, приносящее спокойствие и доверие. На ум пришла лишь одна мелодия. Он слышал ее раз, и на слух много раз пытался повторить, но в точности никогда не получалось. Сейчас хотелось сыграть идеально.              Тэхен сел на банкетку и посмотрел на гостя, который в ожидании стоял возле лестницы. В комнате стояла тишина, и лишь дыхание двоих едва нарушало ее.              — Ты можешь делать в этом доме все, что захочешь.              Чонгук слегка махнул головой, дав понять, что услышал, и сразу посмотрел в окно, стараясь не засматриваться. Тэхен же продолжал его разглядывать, утопая в догадках. Очень хотелось спросить. Только нарушать обещание он не собирался, пока Чонгук не попросит сам.              Пальцы Тэхена невесомо коснулись клавиш большой октавы. Ноты начали составляться в голове по порядку одна за другой, представляя собой звездное небо. Безымянный палец левой руки завис над фа диезом большой октавы, а средний палец правой руки — над до диезом второй. Правильных нот он не знал и всегда играл эту композицию наугад, отдаваясь потоку.              Как будто закладывая маленькое семя, Тэхен начал играть едва заметную для слуха мелодию. Кисти рук почти не двигались, давая возможность играть лишь длинным пальцам. Они повторяли одну и ту же композицию из нот, позволяя эмоциям тянуться к ней, как маленькие ростки тянутся к солнцу. Незамысловатая, но неимоверно приятная она начала окутывать все вокруг. Тэхен прикрыл глаза, полагаясь лишь на руки и ступни, которые умело надавливали на белые педали.              Чонгук ощущал, как его уши ласкал легкий бриз, исходивший от рояля, и начал замечать новые детали в пианисте, которые не видел раньше. Запоминать очертания Тэхена Чонгук не хотел, но против его воли в глаза начала бросаться длинная шея, кадык, который содрогался с каждым глотком слюны, плечи, которые с боку казались поразительно хрупкими. Волосы на вид были неимоверно мягкими и слегка растрепанными, по ним захотелось провести рукой, но Чонгук сразу же прогнал эту мысль.               «Ты можешь делать в этом доме все, что захочешь».              Тэхен немного напрягся, от чего мелодия стала тяжелее, он терзал ей себя, но старался не подавать виду. Только вот Чонгук это заметил.              Как будто маленькие эльфы стали прыгать по струнам, мелодия вновь стала чуть уловимой, приносящей спокойствие и сонливость. Стараясь не пропустить ни одной тонкой ноты, парень на еле гнущихся ногах подошел ближе. Только сейчас, пока Тэхен играл, Чонгук решил осмотреться вокруг и заметил, что в доме не было ни одной фотографии, ни одного растения, ни одной вещи, которая бы приносила уют. Дом был отрешенный, а мягкий и нежный Тэхен совсем не сочетался с ним.              Вновь начиная композицию с первых нот, Тэхен почувствовал внутри некий укол. Сейчас эта мелодия была ему нужна так же, как и Чонгуку.              Спокойствие и наслаждение от живой игры вытесняло боль и ломоту, что была в Чонгуке всю ночь. Из-за них он не смог заснуть и просто тягался по улицам чужого города, пока на утро не оказался рядом с домом Ким Тэхена. Около двух часов он сидел на крыльце, так и не решаясь зайти, но малейшая надежда на умиротворение попросила его встать и постучать.              Голова продолжала болеть и белый диван, стоящий в паре метров от него, показался безумно мягким.              Хозяин дома, отдавшийся мелодии, резко остановился, когда почувствовал, как Чонгук прошел в десяти сантиметрах от его спины. Чонгук подошел к дивану и посмотрел на Тэхена с немым вопросом о разрешении, на что Тэхен коротко кивнул и опять продолжил создавать прекрасное.              Чонгук заметил возле дивана на полу много кусочков порванной бумаги, но он не стал лезть к Тэхену с вопросами, как и Тэхен не полез к нему.              Устроившись поудобнее на диване, гость закрыл глаза и опять окунулся в невесомую мелодию, полностью доверившись пианисту.              

***

             Тэхен сидел за роялем, положив локоть на клавиши высокой октавы, и дотрагивался подушечками пальцев до своих покусанных губ. Смотреть на спящего на своем диване чужого человека было чем-то необычным. Внутри бушевал ураган из противоречий. Парень слушал ровное дыхание Чонгука и наблюдал за трепещущими ресницами. Пухлые губы были слегка приоткрыты. Сейчас он казался ему еще более беззащитным душой и нуждающимся в заботе. Тэхен достал из шкафа плед и укрыл своего гостя. Засмотревшись на крепкие плечи, он не смог удержаться и не провести по ним рукой.              Звонок в дверь. Это было совсем неожиданно. Тэхен больше никого не ждал, поэтому и открывать не хотел. Но наглец продолжал звонить и звонить, из-за чего появилось беспокойство за сон Чонгука.              Открыв дверь, Тэхен увидел одно из своих многочисленных прошлых. В глазах напротив облегчение и надежда, а в своих застыла мольба.              — Привет, Тэхен.              Легкий выдох и он пришел в себя.              — Здравствуй.              — Впустишь? — слегка улыбнулся гость и сделал шаг вперед.              — Как ты меня нашел? — ровно спросил Тэхен, преградив собой вход.              — Раз смог, значит, я должен быть с тобой.              Тэхен смотрел, не моргая. Мысли опять завладели им. Стало на секунду больно, но не страшно. Ведь он пытался, но, видимо, зря.              — Так я могу зайти?              Молодой парень прошел мимо Тэхена, а тот не мог его не впустить.              — Совсем не похоже, что здесь живешь ты, слишком пусто, — гость с темными, как уголь, волосами, осмотрелся вокруг и нежно улыбнулся хозяину дома.              — Юнги, — застонал Тэхен, — тебе нужно уйти. Ты не должен быть здесь.              — Я решил, что не хочу оставлять тебя одного, — строго ответил нежданный гость. Он подошел ближе к парню, а тот не выдержал и обнял его за плечи. Такой родной запах опять окружил Тэхена.              — У нас был уговор, — сказал куда-то в шею хозяин дома.              — Не знаю, о чем ты, — Юнги посмотрел в сторону рояля, улыбнулся чему-то своему, а потом заметил фигуру на диване.              — А ты и не один, — подметил он и еще крепче прижал к себе Тэхена за талию.              Хозяин дома посмотрел в сторону мирно спящего Чонгука.              — Я не сомневался, что ты найдешь себе даже сейчас кого-то.              — Уйди, пожалуйста.              — Боишься, что увидит меня? — заглянул в глаза рядом Юнги. Но Тэхен продолжал смотреть в сторону дивана.              — Нет, мы можем его разбудить. Он не спал всю ночь.              — Почему тебя это волнует? — гость провел носом возле щеки.              — Меня это не волнует. Просто хочу, чтобы он выспался, — хозяин дома повернул голову к Юнги и встретился с ним глазами. Тот провел рукой по шелковой рубашке, дотрагиваясь до талии, и отпустил мягкое тело.              — Как ты вообще? — спросил наглый гость и сел в кресло, проигнорировав просьбу уйти. Тэхен обожал в нем это непослушание.              — Хорошо.              Юнги хорошо знал Тэхена, даже отлично. Он знал все его скелеты, все навыки с манипуляциями, он знал каждую родинку. А так же он знал, что раз тот говорит, что все хорошо, значит, все хорошо.              — Я хочу тебя спросить об одном, — начал Юнги, пробуя на вкус вопрос.              — Не надо.              — Ладно, только обещай, что я узнаю первый.              — Обещаю, — Тэхен усмехнулся. Слишком много обещаний за одно утро. Печально, что все сдержать невозможно.              Он сел с ногами в соседнее кресло, подперев голову рукой, и задал совершенно безразличный вопрос:              — Где ты остановился?              — В мотеле в паре кварталов отсюда.              — Надолго?              — До конца, — Юнги прищурил свои и так узенькие глаза.              Опять в комнате повисла тишина. Казалось бы, что за такое время к ней можно было привыкнуть, но Тэхену всегда в ней было некомфортно.              — Что тебя связывает с этим парнем? — гость смотрел в одну точку и туманно говорил.              — Музыка.              — Ты играешь ему? — теплый с хрипотцой голос, как хороший глинтвейн, успокаивал Тэхена.              — Да.              — И что ты ему играл? — на этот раз Юнги посмотрел на Тэхена.              — «Hello» и «Let you go».              — Ты играл ему или себе? — Тэхен улыбнулся на этот вопрос. Очень хороший вопрос. Было бы неплохо, если бы сам Ким Тэхен знал на него точный ответ.              — Ему, — предположил он.              — А у тебя планы на него, — Юнги встал, когда начал понимать, что все-таки лучше уйти.              — Ты знаешь, что я не строю планы.              — Но тебе, видимо, это не мешает.              — Юнги, я не хочу говорить о том, чего нет, — Тэхен поднялся следом за гостем, который уже подходил к двери. Его голос изменился, стал более строгим и холодным.              — Я понял.              Юнги больше не хотел находиться в этом доме с этим Тэхеном. Он уловил эту изменившуюся атмосферу. Внутри что-то щелкнуло. Пройдя такой большой путь, Юнги хотел вернуться к обратному, но никак не к этому. Хозяин дома заметил этот настрой и подошел ближе.              — Ты будешь еще приходить? — Тэхен взял его за подбородок и большим пальцем провел по скуле.              — Обязательно.              

***

             Сонное тело вяло потянулось. Открывая туманные глаза, Чонгук проморгался. В комнате было достаточно темно, почти ничего не было видно. Повернувшись, он поморщился из-за затекшей спины. К сожалению, он заснул в не очень удобном положении. Все тело вспрело, майка неприятно липла к телу. Парень поднялся на локоть и свободной рукой убрал прилипшую ко лбу прядь. Было неприятное ощущение усталости. Очень сильно раскалывалась голова.              На безжизненных ногах он поднялся, откинув в сторону мягкое покрывало, и осмотрелся. Глаза понемногу начали привыкать, и теперь Чонгук смог найти рояль, лестницу и кухню. Он отлично знал, где находится. Помнил, как тут оказался и для чего.              Хозяина дома нигде не было. Промелькнула мысль, что Тэхен оставил его здесь одного и ушел развлекаться по-богатому.              Чонгук криво прошел на кухню, задев боком тумбу. Он навел руку на датчик крана и хмыкнул своей проделанной работе. Прохладная вода сейчас была лучшим лекарством.              В доме было очень тихо, даже тише, чем обычно, если это возможно. Парень сидел в своем импровизированном коконе из пледа на диване и ждал Тэхена. Только тот все не появлялся и не появлялся. Искать его на втором этаже Чонгук не хотел, да и желания особого не было. Он дал себе обещание полчаса подождать и уйти. К слову, они почти истекли.              Накинув на себя кофту, парень тяжело вздохнул, кинул взгляд на лестницу и пошел к выходу. Не удержавшись, он провел рукой по закрытому роялю, ощущая холодную сталь подушечками пальцев. Он такой же, как морская гладь, отражающий фонари за окном, гладкий и спокойный. Перед глазами сразу появился Ким Тэхен во всем белом, который с такой легкостью нажимал на клавиши, но молоточки стучали по струнам души Чонгука. Это неописуемое чувство, ощущаемое им, когда парень играл. Как будто с помощью нот он умел дергать за ниточки и управлять эмоциями слушателя.              Чонгук подошел к двери и собирался дернуть ручку, как услышал бархатный голос.              — Доброй ночи.              Тэхен стоял посреди лестницы. Его лица почти не было видно, но глаза сверкали так же, как и фортепьяно. Послышались звуки шагов голых стоп по мраморной плитке на лестнице.              — Я не хотел уходить просто так.              — Но ты почти ушел, — с каждым словом хозяин дома спускался все ниже по ступенькам.              — Спасибо, — быстро выпалил Чонгук.              — За что? — возможно лица и не было видно, но улыбка же была.              — Я не знаю. Я смог расслабиться. Да и просто хочу это сказать, — парень провел рукой по волосам, пытаясь скрыть свою непонятно откуда взявшуюся неловкость.              — Диван был удобный? — Тэхен улыбнулся еще шире и стал в метре от своего гостя.              — Удобный.              — Я рад.              Сейчас Тэхен был прямо напротив. Платиновые волосы как будто светились в темноте. Чонгук всегда во мраке чувствовал себя уязвимо, а когда рядом стоял этот человек, парень вообще ощущал себя загнанным, пойманным. Тэхен всегда смотрел прямо в глаза и давал смотреть в свои. Этим он показывал свою обнаженность, свою непогрешимость. Ким Тэхену хотелось доверять, иначе Чонгук бы не приходил сюда опять и опять.              — Я пойду, — сказал Чонгук, отведя взгляд куда-то в пол, и надел капюшон. Тэхен стоял и продолжал смотреть, наклонив голову немного набок.              — Приходи еще, — голос Тэхена был непростительно тихим и тягучим. Чонгук взглотнул.              — Сегодня была временная слабость. Я не знал, что мне делать, поэтому воспользовался твоим предложением.               Хозяин дома резко отвернулся. Он отошел назад, давая Чонгуку больше свободы.              — Как всегда мной пользуются, — это звучало больно, но не обиженно.              — Больше не буду, — парень старался смотреть в сторону, боялся, что затянет вновь.              — Хорошо, — Тэхен последний раз ему улыбнулся и развернулся обратно к лестнице.              Все, можно было уходить? Но вот так непонятно Чонгук не хотел. Он схватил Тэхена за руку, которая только-только успела прикоснуться к перилам. Хозяин дома замер, ощущая шершавую и теплую ладонь на своей.              — Ты очень красиво играешь, — почти шепотом сказал Чонгук, дыша на открытую шею парня, от чего она покрылась мурашками.              — Спасибо, — так же тихо ответил Тэхен и поборол в себе желание повернуться.              — Ты единственный, кто сделал правильно, — гость крепче сжал руку парня.              Спина Тэхена поднималась и опускалась от дыхания. Чонгук стоял так близко, что тепло его тела ощущалось через одежду. Вот так стоять было необыкновенно приятно обоим. Чонгук смотрел на затылок рядом, а в голове ничего не было, ни одной мысли. Тэхен первый раз был так близко, поэтому парень смог уловить легкий аромат одеколона. От него пахло свежим снегом вперемешку с легким мускусным цветочным ароматом.              — Я хотел этого, а теперь уходи. Не трать ни свое, ни мое время, — Тэхен убрал руку и поднялся на второй этаж, оставив Чонгука одного.              

***

             — Где ты был? — Хосок сидел на кухне и с нечитаемым взглядом смотрел на Чонгука.              — У знакомого, — младший стоял в дверях, опустив взгляд на ноги друга. Он сейчас чувствовал себя нашкодившим щенком и ему это не нравилось.              — А они у тебя разве есть с таким-то отношением ко всему? — съязвил старший и ушел, убедившись, что Чонгук вернулся домой. Несмотря на всю свою злость и обиду, он волновался за друга. Его не было почти два дня, и, зная импульсивного Чонгука, Хосок представлял себе самые ужасные образы. Он боялся за него, но после ситуации в гараже не хотел ни слышать его голос, ни видеть его лицо. В тех глазах не было того доброго мальчика, и от этого хотелось выть волком.