Медный купорос

***

      Дом с инеем на подушках… Здесь было холодно, будто окна открыты нараспашку. Только, несмотря на это, хозяин всегда ходил в шелковых тонких рубашках, напоминая ледяного принца. Здесь было тихо. Только шаги босых ног по мраморному полу разрушали тишину. Здесь было светло. Огромные окна в пол, которые хозяин никогда не зашторивал, пропускали весь солнечный и лунный свет, обнажая жизнь внутри. Здесь было одиноко. В этом доме должен был быть один. И только одна ошибка все нарушила.       Дыхание, ощущающееся на шее, щекотало натянутые нервы. Безвинное касание пальцев двух людей держало взаперти. Оно казалось таким верным и одновременно ошибочным. Чонгук не хотел двигаться. Вот так стоять целую вечность, было бы самым идеальным решением в его жизни, только Тэхен отпустил руку, даже не взглянув, и просто, развернувшись, пошел в сторону кухни. Чонгук стиснул зубы.       — Ты уже не рад, что я пришел? — голос парня был наполнен иронией и отчаянием.       Чонгук сквозь челку смотрел на белоснежную спину, готовый прожечь ее. Тэхен как будто замер и перестал дышать. Острые плечи не двигались, а время словно остановилось. Парень стянул с головы капюшон и осмотрел свои руки. Запекшаяся кровь выглядела отвратительно, корочку хотелось разодрать, чтобы в бег пустилась новая порция эритроцитов. Всего несколько часов назад Чонгук избил мужчину до полумертвого состояния в вонючем переулке, а сейчас, как ни в чем не бывало, стоял на мраморе в доме Тэхена, пытаясь представлять собой невинного.       — Я, похоже, прервал на интересном.       Тэхен повернул голову, платиновые волосы встрепыхнулись. Чонгук заметил улыбку, и он соврал, если бы сказал, что она не черкнула в нем искру.       — Спасибо, что пришел, — положил Тэхен ладони на белую с серебряными частичками столешницу, — он хотел взять меня.       Хрипловатый голос доходил до Чонгука с запозданием. Он не мог поверить, что несколькими минутами ранее Тэхен лежал под мужчиной, который оглаживал его бедра и мог овладеть им.       — Ты не особо был против, — парень отвел взгляд. На языке была горечь. Хотелось зубами содрать верхние ткани с этой мышцы, чтобы избавиться от ядовитых рецепторов.       — А зачем? — Тэхен развернулся всем телом. На губах все та же улыбка, только ледяная, холоднее всех айсбергов Антарктиды. — Строить из себя жертву, пытаясь сопротивляться, а потом чувствовать жалость и отвращение к своему телу и себе? Лучше просто попытаться тоже получить удовольствие. Как ты к этому относишься?       Чонгук закусил щеку изнутри. Никак он к такому не относился. Он бы ни за что не дал трахнуть себя без согласия. Такое спокойное состояние Тэхена раздражало парня. Как он мог быть таким безмятежным?       Хрустальный замок, построенный парнем, дал трещину. Невинность оказалась совсем не собой.       — Вы были знакомы? — Чонгук не собирался поддаваться провокациям.       Тэхен усмехнулся и пальцем поманил парня к себе, и кто такой Чонгук, раз пошел к нему. Грязная обувь оставляла следы на белом мраморе, такие же следы оставались на образе Тэхена, который сотворил в себе Чонгук.       Хозяин дома осмотрел парня, заостряя внимание на содранной коже. Теперь они стояли близко, протяни руку и дотронься.       — Он был одним из моих любовников, — Тэхен наклонил голову и закусил губу, рассматривая глаза напротив, Чонгук делал то же самое.       Такая искренность в словах подкупала. Тэхен говорил напрямую, не скрывая подноготную. Из его уст эти слова звучали так обыденно, словно у всех людей на планете есть по несколько половых партнеров сразу.       — И зачем он приходил?       — Ты нарушаешь свои же правила, Чонгу, — Тэхен сказал эти слова строже, но, не заметив ни малейшего изменения в лице, продолжил, — ответ за ответ.       — Идет, — Чонгук подошел ближе, почти впечатывая чужую спину в стол.       — Сказать, что я шлюха, — голос Тэхена был настолько понижен, что Чонгук не сразу уловил суть слов.       — А он прав? — Чонгук прошелся взглядом по фигуре рядом. Белый длинный халат скрывал под собой настоящего человека. Не идеальный чистый образ, а запечатанный сейф с секретами внутри.       — Тебя это волнует?       Нет.       Это была чужая жизнь, и Чонгук не имел в ней ни прав, ни мнений. Тэхен для него просто пианист, который своей игрой помогал справиться с внутренним кровотечением души.       Тэхен не ждал ответа на этот вопрос, как и не собирался отвечать на второй вопрос Чонгука. Договор был таков: один ответ — один вопрос, а ответ на этот вопрос он знал.       Тэхен смотрел прямо в отведенные глаза, спрятанные под черными прядями, и левой рукой аккуратно дотронулся до куртки Чонгука.       Парень выдохнул воздух через нос и тяжело вдохнул его обратно. Зря он на это согласился, зря он вообще пришел сюда. Повышенная эмоциональность сыграла с ним плохую шутку. Чонгук часто грешил подчинением эмоциям. Внутренняя боль, идеально совокупившись со злостью, после встречи с профессором рвалась наружу, и, застав в этом доме чужого мужчину, который пытался устраивать свои правила, Чонгук резко захотел подправить его лицо несколькими кровоподтеками.       Ощущать на себе чужие пальцы, которые постоянно находились в голове, было чем-то необыкновенным и, казалось, запретным. Тэхен поднял руку Чонгука со сжатым кулаком и осмотрел содранную кожу.       — Человек, которого ты избил, — ласково начал Тэхен, слегка надавливая на багровую корочку, тем самым вызывая шипение парня, — заслужил этого?       Чонгук резко выдернул руку и отвернулся от невыносимых глаз.       — Заслужил, но не в такой мере.       Тэхен смотрел, думая о чем-то своем, о том, что никому никогда не удавалось узнать.       — Я могу помочь, если ты хочешь.       — А тебе помощь не нужна? — Чонгук повернул голову обратно к Тэхену.       Их лица и тела первый раз находились так долго близко друг к другу. Платиновые пряди хрупко дотрагивались скул, оставляя на лице кремовые тени. Градуированная волнистая челка прикрывала лоб и немного падала водопадом на глаза, делая их выразительными. В этом можно было потеряться.       Тэхен откинул голову назад, позволяя ушам появиться перед гостем. На одной мочке сверкнула длинная сережка из белого золота, представляющая собой две цепочки разного размера с одним камушком на конце. И каждая деталь дополняла.       — А ты знаешь, как мне помочь? — глаза блеснули.       Легкая рука Тэхена в шелковой ткани сделала движение вверх, и тонкий указательный палец коснулся пухлой губы, ювелирным движением проведя по ней линию всей длиной пальца.       Чонгук, сощурив глаза, наблюдал за этой картиной. Все тело вмиг стало напряженным. Завороженный этим нехитрым действием, он не заметил, как прошелся кончиком языка от внутренней части своей губы наружу, смачивая засохшую кожу.       Рука Тэхена застыла в воздухе, а пальцы образовали незамысловатый узор. Чонгук застыл, когда заметил на бледных губах Тэхена дорожку крови.       Парень инстинктивно схватил его за кисть кисть и повернул к себе, не заметив, как по всему телу Тэхена прошлись мурашки. Чонгук очутился в шоке, перестав дышать.       По всей ладони было рассыпано три кровавые полосы. Они были не сильно глубокие, но кровеносные сосуды в этой части тела находились близко. Кровь растерлась, образовав на коже багровое кружево.       Чонгук посмотрел обратно на лицо Тэхена и встретился со взглядом, который пробрал до кончиков пальцев. Такие опьяненные прикрытые глаза с длинными трепещущими ресницами плавно разглядывали его лицо.       — У него были перчатки с шипами, — сказал Тэхен безумно тихо, Чонгуку пришлось наклонить голову ближе.       Парень сглотнул вязкую слюну и мотнул головой, растрепав волосы.       — В доме есть чем обработать и перевязать раны? — Чонгук просто выдавливал из себя слова.       Кисть до сих пор оставалась в руке Чонгука, и Тэхен начал поглаживать большим пальцем тыльную сторону чужой ладони. Только парень не чувствовал и не замечал.       — Нет, — Тэхен слегка покрутил головой, смотря в самые глаза.       Чонгук опустил голову, закусив щеку изнутри и немного вытянув губы.       — Я видел аптеку недалеко.       — Не важно, мне не больно.       Посмотрев случайно на красную губу, которой двигал Тэхен, когда говорил, Чонгук одернул себя от мысли, что нужно избавиться от крови. А способ в мутную голову пришел один — собственными губами слизать алую дорожку и попробовать ее на вкус, ощутив металлические нотки.       «Остановись!»       Парень начал бегать глазами от предмета к предмету, тяжело дыша, будто задыхаясь. Это были неправильные мысли. Он не мог сейчас думать об этом. В его жизни произошло и продолжало происходить столько говна, а он осмелился думать о губах рядом.       «Бежать, отсюда надо бежать», — заметалось у него внутри.       — Нет, я схожу, — немного дергано Чонгук начал отходить назад. Рука Тэхена осталась без поддержки.       — Зачем? — Тэхен смотрел ровно, но уже не так расслабленно и забвенно.       «Бежать, бежать, бежать». Прочь из этого дома, дальше от этого человека.       — Могут остаться следы.       Чонгук развернулся и направился к выходу.       «Надо сваливать отсюда». Надо было уходить, пока не случилось бесповоротного, чего-то такого, что так пугало.       — Пусть останутся, — продолжал смотреть Тэхен на парня, который остановился после этих слов на половине пути к двери.       Мгновение может изменить многое, если не все.       Для чего Чонгук пришел туда? Получить облегчение? Помочь самому? Он сам знал это? Определенно нет. Окутавшие его раны не давали вдохнуть, не позволяли сделать новые шаги, превращая в овощ, который мог только и находиться в одном положении всю оставшуюся жизнь, смотря в одну точку, с одними и теми же блуждающими мыслями. Вытягивать получалось только у Тэхена. Его музыка распечатывала жалкую оболочку, пропускала через новоиспеченные разрывы живые ниточки и возвращала в мир. Чонгук хотел сопротивляться, но человек в белоснежном доме засел в нем, и, возможно, где-то глубоко в себе парень понимал, что это нужно ему.       — Я хочу, чтобы руки профессионала были идеальны.       Ухмылку пианиста Чонгук не увидел, но почувствовал, как он подошел, став почти вплотную. Тэхен усмехнулся, когда понял, что скажет фразу, которую при первой встрече сказал сам Чонгук.       — Я не профессионал, — так по-простому и беззаботно, задумываясь об этих словах, размышляя, правда или нет.       — Не для меня, — сжал губы Чонгук и оставил его одного, скрывшись за дверью.       Тэхен перевел взгляд с закрывшейся двери на окно, увидев двигающуюся фигуру. Чонгук накинул капюшон и, не оборачиваясь, пошел вдоль улицы.       Дом вновь стал холодным, Тэхен неприятно поежился и прошел на кухню. Сумрачные тени обрамляли его лицо, пытались попасть внутрь. Хозяин дома провел пальцем по кровавым следам, оставленным на белой столешнице. Он осмотрел красную жидкость, впитанную его кожей и включил починенный Чонгуком кран, чтобы отмыться. От всего.

***

      Чонгук стоял напротив белой вывески. Двери открывались с периодичностью раз в десять минут. Парень закинул голову, открывая себе вид на небо. Солнце совсем опустилось на землю, окрасив небосвод в красно-розовый с переливом в оранжевый цвет. Перьевые облака казались безумно недосягаемыми. Металлические колечки на мочках оледенели и кололи уши. Сухая безветренная погода своим предзимним холодом обволакивала бездвижное тело, пытаясь добраться до всех внутренностей. Гул машин за спиной отдаленно доносился до ушей.       Люди заходили и выходили из маленького здания, а Чонгук потерялся в своих мыслях и желаниях. Окровавленная ладонь Тэхена была перед глазами. Жизнь оказалась несправедливой даже к этому исключительному человеку.       Парень в тридцатый раз перечитал шесть букв, не пытаясь двинуться в сторону двери. Для чего он был тут? Что этим он хотел показать? За последний год Чонгук максимум, что делал, это выкидывал за собой мусор в бак рядом с домом, а сейчас он добровольно пошел в аптеку за мазью и бинтами. Хотел показать себя с хорошей стороны? Хотел показать, что он отзывчивый и добрый парень, каким был раньше? Но ведь это не так. Он изменился. И профессор был в этом прав. Как бы больно от этого не было.       Год своей жизни он ничего не воспринимал, дни просто сменяли ночи. Так же могли бы пройти и все остальные годы, так почему бы просто не развернуться и не пойти домой, закрывшись в гараже.       — Извините, но мы закрылись, — миниатюрная девушка обернулась к Чонгуку, пока закрывала дверь на замок.       Парень перевел взгляд с темнеющего неба на нее и нахмурил брови. Он достал из кармана телефон и посмотрел на время.

18:48.

      — Я не к вам, — почти беззвучно ответил Чонгук. Он еще раз осмотрел здание и пошел дальше по улице, крепко держа телефон в руке.

***

      Неосознанные движения рукой по белому мрамору, беспричинная улыбка своим мыслям. Холодно, темно и одиноко. Пол и стены покрылись лунной пеленой. Окна дрожали под напором разгулявшегося ветра, Ким Тэхен сидел на полу и слышал его вой. Прошло больше двух часов, как ушел Чонгук, но Тэхен все продолжал смотреть в окно, надеясь увидеть знакомую фигуру в капюшоне. Поджав к себе ноги, он сидел, прислонившись спиной к одной из колонн, в полной тишине. Включить свет не хватило желания, и темнота обернула в свое пристанище.       Последние дни Тэхен проводил в одиночестве. Новый день встречался как подарок, но совсем не приносил радость. Музыка вовсе была им забыта. Он смотрел на новый рояль, за который не собираясь даже садиться. Любимые композиции остались во снах.       Чонгук оказался для Тэхена неожиданностью. Неожиданностью с невыносимо грустными глазами. В одну секунду захотелось быть с ним рядом, захотелось снова нажать на клавиши. Это можно было назвать первым тревожным звоночком, ведь Чонгук не собирался с ним оставаться, как и он не должен был с ним сближаться. Чонгук мог не вернуться, когда каждый раз переступал порог. И после этой мысли Тэхен всегда чувствовал граничащее с сокрушением облегчение.       Прошлое ночное сообщение от Чонгука застало врасплох, когда Тэхен лежал на веранде, укрытый пуховым одеялом. Он уткнулся носом в ткань, пропахшую недавним гостем, и смотрел на ночные огоньки. Прочитанные два слова вызвали улыбку. Тэхен не ждал и не надеялся на ответные шаги, но внутри родилось приятное чувство. Только спустя время он снова пожалел, что пошел на поводу своих желаний и ответил.       Тэхен оставался внизу, потому что Чонгук должен был вернуться. Должен был помочь обработать пострадавшую руку, которая не переставала жечь. Резкий рывок на себя принес боль, которую Тэхен не чувствовал еще никогда. Нежная кожа на ладони лопнула под напором впившихся шипов. Крик получилось сдержать только благодаря гордости, когда шипы прошлись по длине всей ладони, оставив рваные раны. Все мысли вмиг сосредоточились на боли, которая начала разрастаться по всему телу. Это было мучительно. И только наедине с Чонгуком Тэхен почувствовал облегчение от соприкосновения открытой раны с холодной поверхностью стола.       По всей стене прошелся луч света от фар проезжающей машины. Ветер продолжал беспокоить окна, и если бы был чуть сильнее, то выбил их. Осколки полетели бы в молодого человека, изрезав мягкое тело еще больше. И это могло бы стать красивой смертью.       Дверь открылась медленно, но холодный воздух до Тэхена добрался быстрее. Он начал всматриваться в темноту, но ничего не увидел. Щелчок замка показался громом среди ясного дня. Тэхен пододвинулся ближе, услышав соприкосновение ботинок с мрамором. Собственное дыхание эхом разлетелось по всей комнате. Каждый шаг ощущался трепетом внутри, а неизвестность личности заставила замереть. Только эта неизвестность была формальной, потому что, кто это был, Тэхен по шагам понял сразу.       Хозяин дома сквозь темноту видел, как человек остановился напротив окна, из-за чего его силуэт очень хорошо просматривался, и крутил головой в поисках кого-то. Вначале посмотрел на диван, потом проскользил взглядом по всей комнате, и через секунду черные волосы резко дернулись, когда голова повернулась в сторону лестницы. Тэхен перестал дышать, наблюдая за выученной фигурой, а потом его сердце замерло, когда он увидел блеск глаз, наконец нашедших его во тьме.       Чонгук молча подошел к почти незримой фигуре возле колонны, и через мгновение Тэхен услышал шорох пакета, опущенного рядом с его ногами. После парень сам присел на корточки прямо напротив и начал рассматривать свои руки. Небрежные мысли пробрались в Тэхена, когда он начал глазами ощупывать широкие плечи, которые так хорошо выделялись на фоне окна, крепкие руки, а потом изумительные бедра. Этот человек выглядел так обыкновенно, но изумительно сексуально. Завораживал.       — Извини, что долго, — начал Чонгук. Низкий голос разрезал застывший воздух.       Тэхен улыбнулся и здоровой рукой потянулся к его предплечью.       — Ты заблудился? — он слегка дотронулся, а потом сразу убрал руку.       — Да.       Чонгук посмотрел в блестящие глаза напротив и, бросив секундный взгляд на приоткрытые губы, потянулся к пакету.       — Мне сказали, что нужно обработать рану перекисью, а потом перевязать, — парень достал небольшой пузырек и вернулся обратно, — дай мне свою руку.       Тэхен посмотрел в глаза, направленные сейчас на него. У Чонгука все защемило внутри.       — Я могу сам, — шепотом ответил хозяин дома и потянулся за перекисью, но Чонгук не позволил отобрать пузырек.       Тэхен не видел, но Чонгук в этот момент закусил губу, задумавшись о своих дальнейших действиях. Его глаза уже привыкли к темноте, но этого было недостаточно.       — Где включается свет? — парень собрался встать в поисках включателя, но его не пустили от себя ни на дюйм. Тэхен своей рукой заставил принять былое положение, уложив ее на бедро, и, почувствовав перекаты мышц под джинсовой тканью, выдохнул горячий воздух.       — Не включай.       Чонгук снова потонул в мыслях. Он ненавидел себя за то, что слишком много думал.       Тэхен воспользовался заминкой парня и аккуратно взял из руки маленькую вытянутую баночку.       — Я это делаю из-за тебя, — с этими словами Тэхен открыл зубами крышку, смотря прямо на парня, выплюнул ее на пол и поднес перекись к ладони.       Для Чонгука это было отрывным криком внутри, ведь Тэхен за все время пребывания вместе всегда все делал ради него.       Первые капли попали мимо, а вот четвертая доставила резкую жгучую боль, послышалось тихое шипение от реакции двух жидкостей: крови и перекиси. Чонгук дернулся в сторону Тэхена, чтобы ближе рассмотреть ладонь. Его раздражала эта темнота. Хотелось включить свет и не мучиться, но вот только Тэхен попросил. Парень не понимал, что в темноте Тэхену не нужно терпеть, строя безразличное выражение лица, в темноте не видна боль. Чонгук смотрел на опущенную светлую макушку и терпеливо ждал, не видя, как Тэхен крепко прикусил нижнюю губу, пытаясь не издать ни звука.       Сидеть на корточках было тяжело, поэтому Чонгук переместился на пол, поджав под себя колени. Внимательно смотря, как Тэхен обеззараживал порезы, он полез обратно в пакет и достал моток бинта.       В маленьком возрасте жизнь научила его делать перевязки. В его памяти навсегда остались глаза одноклассника, застывшие в болевом шоке, когда через ладонь прошелся металлический прут, а под ногами начала натекать лужа крови. Они вдвоем играли в самураев. Чонгук сделал это не специально, это была просто детская неосторожность. Он помнил удар по затылку, получивший от бабушки друга. Через льющиеся слезы, держась за затылок, он смотрел, как женщина делала перевязку до приезда врачей. Мальчик тогда потерял много крови, а Чонгук друга.       — Все, — низкий голос донесся до ушей.       Тэхен смотрел в новинку невинно прямо из-под челки. Этих глаз почти не было видно, но маленькие огоньки, отражающиеся от фонаря с улицы, Чонгук рассмотрел.       — Где крышка? — водил рукой по холодному полу Тэхен, терпя боль в другой. Чонгук усмехнулся, внимательно смотря на парня, попавшегося в ловушку темноты, а потом заметил маленькую пластмассу. Он взял ее в руку и почувствовал влагу от слюны Тэхена.       Хозяин дома наблюдал, как парень аккуратно взял из его руки перекись, плотно закрыл ее и поставил очень близко с обнажившимся бедром, почти задев его.       — Я перевяжу, — себе или ему сказал Чонгук, слов почти не было слышно.       Тэхен ничего не ответил, лишь протянул вперед пораненную ладонь. Чонгук действовал осторожно, боясь навредить еще больше, а Тэхен наклонил голову в бок, рассматривая сконцентрированное лицо. Внезапно руку обдало болью от трения раны с бинтом. Пианист зашипел.       — Прости, я буду аккуратнее, — сказал Чонгук и прикрыл глаза, настраивая правильные мысли.       Парень держал ладонь и сантиметр за сантиметром обматывал кожу. Рука Тэхена была горячей в отличие от рук Чонгука, контраст был приятен. Они вдвоем были близко, слышали дыхание друг друга. Чонгук был сосредоточен, боясь пропустить даже маленький участок. Хотелось все сделать хорошо. Тэхен помог, теперь его очередь.       Закончив, Чонгук бережно положил обмотанную руку на ногу и посмотрел на лицо. В горле пересохло. Мысли снова сводили с ума. Этот Тэхен среди темноты выглядел прекрасно, и противостоять этому было невозможно. Слегка лохматые волосы поблескивали от лучей света за окном. Чонгук напрягал зрение, чтобы видеть очертания лица рядом. Он снова пожалел, что вернулся. Слоняясь среди домов, он знал, что, вернувшись, опять встретится со своим страхом, но, как говорится, страхам нужно смотреть прямо в глаза. А у страха Чонгука они были карамельными.       Ладонь Тэхена дико жгла, но эта боль была ничем по сравнению с той, что он испытал потом.       — Ты очень красивый.       Смотреть страхам прямо в глаза? А может, в самую душу?       Чонгук перестал думать именно в тот момент — и вот, что из этого вышло.