Глава 11
8 ноября 2020 г., 12:00
***
Он не узнавал себя, поэтому закрывался от других людей. Переставал слышать звуки, из-за чего делал музыку с каждым днем все громче. Не чувствовал жизнь, поэтому повышал градус. Одно исходило из другого. Один неосторожный случай перевернул жизнь. Изо дня в день ему приходилось жить с этим, изо дня в день, пока не случился Ким Тэхен. Что такое Ким Тэхен? Именно что, потому что для Чонгука он был чем-то неоднозначным, будто сухой оазис, терпкое белое вино или пламенный снег. Тэхен был как машина времени и возвращал Чонгука на год назад. До игры в русскую рулетку. Разговаривали они нечасто, однако музыка лилась из окон непрерывно. Тэхен играл для своего гостя каждый день, а после они менялись, и для хозяина дома начинал играть Чонгук. Он играл те пьесы, которые запомнил на всю жизнь. Пальцы играли их сами, стоило им только дотронуться до белых клавиш, и это удивляло парня, заставляло его пробовать снова и снова. Чонгук будто оживал, а Тэхен это видел, наблюдая за ним со стороны, как хищник, выжидая нужный момент. А после по вечерам была слышна изнеженная мелодия «Медного купороса». Как и обещал, Тэхен начал учить ей Чонгука, и это обучение исцеляло их обоих. Они часами всматривались в помятые ноты, переставая видеть все вокруг. Время будто останавливалось. Их пальцы часто переплетались, когда Чонгук нажимал не ту клавишу, а Тэхену приходилось его поправлять, и эти моменты начинали бережно храниться в их сердцах. Видеть светловолосого пианиста каждый день входило у Чонгука в привычку, и он боялся, что она может перерасти в зависимость, а любая зависимость ни к чему хорошему его не приводила. Однако прошлая ночь заставила Чонгука задохнуться, а потом начать дышать снова. Тот вечер не начался с музыки, как было это в прошлые дни. Вместо нот в руках Тэхена оказалась бутылка его любимого красного полусухого, а вместо легкости и непринужденности у Чонгука — интерес. — Мы сегодня не играем? — нахмурился Чонгук, рассматривая стекляшку. — Играем, — Тэхен улыбался, а его лицо светилось в свете починенного Чонгуком светильника. — Но это не похоже на ноты, — парень показал пальцем на бутылку Чембертин. — Чонгу, очень некрасиво показывать пальцем на этот солидный напиток, созданный богами, — Тэхен поднял бутылку, рассматривая ее поблескивающую этикетку. Сам же он был одет в белую полупрозрачную майку и бежевые штаны, которые полностью скрывали голые стопы. — Ты собираешься пить? — Ну, я надеялся, что ты не допустишь моего одиночества, — поведя бровью, сказал Тэхен, присаживаясь рядом на пол к застывшему Чонгуку. — Я не могу, — сглотнув, выдавил из себя парень. Тэхен провел взглядом за дернувшимся кадыком Чонгука. — Жаль, — его взгляд совершенно не соответствовал словам, — тогда я выпью один. Глаза смотрели с вызовом, Тэхен давно понял, как парнем можно манипулировать. Они сидел прямо напротив, колени соприкасались, а глаза не отпускали друг друга. Чонгук сопротивлялся, но наблюдать за сладко выпивающим пианистом, за красной жидкостью, касающейся розовых пухлых губ, стало пыткой. С жадностью смотря на черную бутылку с белой этикеткой, парень отобрал ее и сделал один глоток, потом еще, пока Тэхен не забрал ее обратно и не прикоснулся своими губами к еще не успевшим закрыться чужим, забирая языком часть вина себе. Внутри Чонгука в одну секунду все сжалось. Сердце забилось очень быстро, словно его губ дотронулись в первый раз. — Тебе хватит одного глотка, — мягко прошептал Тэхен, отстранившись, и наклонил голову набок, всматриваясь в реакцию своего новоиспеченного ученика. Чонгук молчал, пока Тэхен, опираясь на одну руку, откинулся назад, а второй начал поглаживать горлышко бутылки. — Ты поцеловал меня? — в голосе Чонгука проскользнула неуверенность. Губы Тэхена дернулись. Внутри него все ликовало. — Не обольщайся, ты выпил слишком много, поэтому я решил, что ты должен поделиться этим со мной, — эти слова были сказаны холодным тоном, полностью противоположным предыдущему. Тэхен смотрел снизу вверх, хотя их глаза были на одном уровне. Чонгук чувствовал превосходство над ним, из-за чего сдался. Тэхен погасил его. — Теперь поиграем?***
— Быстрее! Еще! Жми на газ! — Я не могу больше, — умолял. — Давай еще, ты же это любишь! На полную! Чтобы в жилах замерла кровь! — Я не хочу, — хотелось закрыться руками. — Давай! Жми! — Нет, — так сильно бы сжать глаза, чтобы проснуться. — Пусть двигатель зарычит, пусть вид из окна перестанет быть четким, пусть спина прижмется к сиденью! Давай! — Уйди, — первые слезы. — Давай! Ты хотел этого! Теперь продолжай! Не прячься от своей страсти! Ничего плохого больше не произойдет! — Прошу, хватит! Я больше не хочу! — сбитое дыхание. Чонгук резко открыл глаза, чувствуя, как все тело пробрало током, руки дрожали, а глаза снова были мокрыми. Чонгук помнил тот вечер очень хорошо, от воспоминаний нельзя было избавиться даже во снах. Сбитое дыхание и скрывшийся в каждой клетке страх. Он проводил свое утро так почти каждый день, а иной раз ночь. Его же голос, охваченный сумасшествием, преследовал его, заставляя вернуться, нажать на газ и снова убить, ненамеренно. Глоток холодной воды отрезвил мысли, но этого было мало. Чонгук наклонил голову под струю воды, а после потряс ей, стрясая капли. Провел ладонью по лицу, вытирая воду, и наклонился над раковиной. За эти дни он прочувствовал больше эмоций, чем за последний год. Они сменяли друг друга, становились красочнее, а Чонгук не понимал, нравится ли ему это. Пустота и боль стали неотъемлемой его частью, и находиться без них было ново. Внутри парня каждую секунду шла борьба двух сторон, одна призывала начинать жить дальше, а вторая… быть верным. Но сны продолжали преследовать его, напоминая о содеянном, и каждое утро он просыпался от мысли, что терпеть это сил больше нет. Чонгук резко повернул голову на звук очередного сообщения, пришедшего на телефон. А вот то, что возвращало парня обратно в его реальный мир, где нет принца и замка, где он простой сантехник неудачник, работающий на своего друга. Хосок звонил и писал каждый день, но Чонгук не поднимал и не отвечал, боясь, что снова будет больно, ведь рядом с Тэхеном эта боль уходила. Делая осторожные шаги по холодному полу, парень шел к телефону, стараясь быть бесшумным. В тот момент он проклинал двадцать первый век за его современные технологии. Раньше можно было уйти, исчезнуть, и неизвестно, ищет тебя кто-то или уже давно забыл, отчего было легче не вернуться. Чонгук видел каждое сообщение, и совесть съедала. Ему не хотелось верить, что он кому-то нужен, но все сообщения доказывали обратное. К большому удивлению, последнее сообщение было от Чимина. Они не общались с последней их встречи в больнице, но тогда Чонгук подумал, что они снова стали ближе. Присев на диван, парень держал в руке телефон, всматриваясь в экран. Он мельком посмотрел на дверь, ожидая, что увидит там входящего Тэхена, который отвлечет его от попытки просмотреть сообщение, но там никого не было. Чимин: «Меня выписывают через пару дней, приходи отпраздновать мое выздоровление. Я буду ждать тебя. Если прочитал это сообщение, дай знать». Чимин: «И знай, Хосок-хен очень сильно переживает за тебя, вернись домой». Больно. «Блять», — пролетело у Чонгука в голове. Если Хосок для Чонгука был душой, то Чимин телом. Они были друзьями-одногодками, двумя зажигалками, которые объединялись в костер. Они были неразлучны, но к чему они пришли? Чимин всегда учил его не бояться своих страхов, учил смотреть им прямо в глаза, как делал это сам. Чимин был сильным человеком, так почему же Чонгук был таким слабаком? Две зажигалки. Одну не мог потушить и ураган, а вторая тухла сама по себе. Чонгук удивился, как трезво он начинал думать, когда боль переставала сдерживать его в тисках. Он понимал, что вечно прятаться у Тэхена он не может. Эти мысли копились в нем все дни, и после сообщения Чимина взрывом обрушились на парня. На сообщение Чонгук ничего не ответил, он откинул телефон на мягкую обивку и встал с дивана. Едва ощутимый запах Тэхена витал в воздухе, но самого хозяина дома нигде не было. Чонгук не первый раз просыпался в доме совершенно один, но всякий раз, когда это случалось, внутри смыкался страх, что Тэхен мог не вернуться, что он был лишь миражом. Как щенок, Чонгук в такие моменты смотрел на дверь, ожидая, когда та откроется, но только это случалось, парень сразу накидывал вуаль безразличия. Дверной щелчок, послышался скрип. Чонгук повернул голову, концентрируя взгляд на вошедшем Тэхене. На нем было длинное бежевое пальто, а шею окутывал белый шелковый шарф. Пианист осмотрел комнату и встретился глазами с Чонгуком, после чего сразу отвел их. — Доброе утро, — послышался хриплый голос. — Доброе, — ответил Чонгук, рассматривая тусклый силуэт. Он заметил в чужих руках конверт, но ничего не сказал, ведь у них правило: никаких лишних вопросов — о котором он время от времени забывал. Это был уже второй конверт, который Тэхен приносил домой, пока Чонгук жил у него. — На улице прохладно, — изо рта Тэхена эти слова послышались такими легкими, будто облака пара. Сняв пальто, Тэхен пошел к Чонгуку, и когда до него оставалось всего пара шагов, Чонгук опустил голову. — Тебя снова что-то тревожит, — Тэхен усмехнулся, осматривая своего гостя. — Мне пора уходить. Тэхен положил конверт на журнальный столик. — Уже что-то. Ты перестал игнорировать мои вопросы, мне нравится, — сказал он, а после закусил губу и положил ладонь на плечо парню, сжимая его. — Но ты же вернешься, — с каждым словом Тэхен подходил ближе, а сердце Чонгука начинало биться чаще. — Вернусь, — коротко ответил парень, не находясь в полной уверенности своих слов. — Тебе понравилось жить со мной? — заинтересованно посмотрел Тэхен в самые глаза Чонгуку. Он цепко держал парня за плечо, чувствуя напряженность. Парень молча наблюдал за пианистом, чувствуя, что за эти пару дней многое изменилось в их отношениях. Он начинал понимать манеру Тэхена, и начал улавливать моменты, когда лучше стоит промолчать. Голых рук парня касалось кашемировое пальто, от которого веяло холодом. Тэхен провел кончиком языка по губам: — Я проведу тебя, одевайся. Холодный ветер аккуратно касался угольных волос, слегка приподнимая пряди. На улице чувствовалось начало зимы. Еще чуть-чуть и пошел бы первый снег. Двое молодых людей шли рядом, почти не касаясь друг друга, хотя одному из них этого хотелось. Тэхен хотел проводить Чонгука до ближайшей автобусной остановки, а второй не сильно и сопротивлялся. Они снова шли молча, пока Тэхену не захотелось поиграть. — Чонгу, — послышалось тихое рядом. — Что? — Чонгу, — улыбаясь, продолжал Тэхен. Это имя дарило тепло. Парень остановился, всматриваясь в своего загадочно улыбающегося спутника. — Тэхен? — Ты когда-нибудь задумывался, существует ли судьба? — Тэхен смотрел так невинно, что у Чонгука пошли мурашки по коже. Он мог бы все спихнуть на холод, но нет, пора было переставать обманывать себя. — Да, — ответил парень коротко. Он верил в это дерьмо, и ненавидел его за все, что оно с ним сделало. — Для меня, — Тэхен продолжил путь, пока Чонгук стоял на месте, — судьба — это ручей, по которому можно с легкостью плыть или ему сопротивляться. Я же просто позволяю себя нести куда угодно. Так, может, ты попробуешь сделать то же самое? Отпустить все веточки и камни, за которые держишься, и начать плыть дальше. Это страшно, ведь неизвестно что за очередным поворотом, но это и интереснее, чем быть на одном месте. Маленькими шагами в новое будущее. Тэхен всегда говорил о совершенно неважных темах, то это была погода, иногда любимое вино. Он перестал интересоваться личным, узнав все, что ему было нужно в последней попытке. Светлое пальто Тэхена и его платиновые волосы казались слишком выделяющимся на фоне серых домов, почему полностью завладели глазами Чонгука. Он смотрел только на него. — Если я попробую, то обещаешь быть рядом? После этих слов внутри Чонгука начало бушевать столько эмоций, что он взял за руку пианиста, чтобы найти хоть какую-то опору. Тэхен остановился, не поворачивая головы, а у Чонгука сердце уже пропускало удары за ударами из-за страха, что он только что переступил черту еще больше. Но, только увидев легкую улыбку одним уголком губ и немного сощуренные лисьи глаза, сразу же успокоился. Однако только Тэхен собирался ответить, как заметил черный Rolls-Royce прямо за спиной Чонгука. Он сжал чужую руку в своей сильнее и повел парня за собой дальше по аллее, так и не ответив. Только Чонгук понял это по-другому. Шли они быстро, Чонгук даже удивился, что обычно легкий и неспешный Тэхен мог ходить так быстро. А Тэхен вместо раздумий боковым зрением смотрел на преследующую их машину и не отпускал Чонгука ни на секунду. — Я сказал что-то не то? — все же решил узнать это Чонгук. — Нет, ты задал замечательный вопрос, — улыбнулся пианист, отворачивая лицо от черной машины, которая ехала уже совсем рядом. — Тэхен, — Чонгук резко дернул своего спутника за руку, заставляя его остановиться, на что Тэхену было сложно сдержать возрастающую злость, — я просто хочу сказать тебе спасибо. Я поступал с тобой как сволочь, а ты принял меня. — Чонгу, давай дойдем до остановки, — Тэхен прикусил нижнюю губу. — Хорошо, как скажешь. Это был первый раз, когда Чонгук сказал эту фразу, и это стало началом конца. Когда наконец-то показалась главная дорога и большое скопление людей, Тэхен умерил шаг. Вместе они подошли к остановке, все также держась за руки, но никого из них это не смутило. — Вот теперь я отвечу на твой вопрос, — игриво сказал Тэхен, смотря прямо в глаза, но сразу же оказался в чужих объятьях. Чонгук обнял пианиста, почувствовав его безумно хрупким, и не давал сказать этим и слова. — Спасибо тебе большое, что был со мной эти дни. Спасибо, что ни о чем не спрашивал, — Чонгук держал крепко, Тэхен чувствовал его руки на своей спине и сдерживал ужасно грязные для его ангельского образа мысли. Все слова вдруг исчезли, Чонгук только что переиграл его. Провожая взглядом проезжающий автобус, в который только что сел парень, Тэхен ошеломленно стоял, не зная, что ему делать дальше. Он совершенно точно не ожидал такого шага от Чонгука, но это было к лучшему, лед тронулся, а значит, все оказалось намного проще. Не прошло и минуты, как следом за автобусом на остановку подъехал черный Rolls-Royce. Блестящая дверь открылась, и оттуда показалась рука, приглашающая сесть внутрь, и Тэхен был далеко не глупец, чтобы отказать ей.***
Приходить домой, не зная, чего ждать, было страшно. Невозможно было просто вернуться и сделать вид, что ничего не произошло. Чонгук понимал, что придется как-то объяснять свое отсутствие, но говорить про Тэхена он совершенно не хотел. Тэхен был его секретом, его козырем, тайной которого он не желал ни с кем делиться. Прохаживаясь по коридору в гостиную, парня сопровождала лишь тишина, дома никого не было, но именно на это он и рассчитывал. Ему нужно было время все обдумать. Хосок должен был быть в мастерской до вечера, этого времени на собраться с мыслями и морально подготовиться должно было быть достаточно. Однако все его мысли были захвачены другим. Как можно было называть то, что произошло у Чонгука в голове на автобусной остановке? Скорее всего, помешательство. Это были первые его объятия не с Хосоком за последний год. И на самом деле это его очень волновало и вводило в тупик. Он действительно сблизился с Ким Тэхеном, но почему-то чем дальше они в этом шли, тем беспокойнее Чонгуку становилось. На дальнем комоде блистала старинная ваза, которая досталась Хосоку от его матери. Чонгук замер на этом блеске, отдавшись своим мыслям, не замечая, как время начало уходить в никуда. Чем выше поднималась луна, чем сильнее Чонгук начинал нервничать, что Хосок не приходил домой. Старший должен был давно все утрясти с работой и начать приходить домой раньше полуночи, как это было во время подготовки документов. Чонгук спустился в гараж, не желая больше ждать друга. «Придет, тогда и поговорим», — подумал он, открывая дверь с белой облупившейся краской. Чахлый запах ударил в нос. Чонгук осматривал комнату, в которой медленно убивал себя здесь на протяжении полугода, и сейчас она возвращала всю боль обратно. Он прошелся вдоль полок с инструментами, заметив, что больше половины отсутствует, но совсем не придал этому значения, это его не касалось. Диван стоял теперь ближе к стене, а Чонгук усмехнулся, подумав, что тем самым Хосок решил выкинуть Чонгука из своей жизни, но сразу после этой мысли, он заметил небольшой клочок бумаги рядом с подушкой. «Сукин ты сын, Чонгук. Знай, я всегда на твоей стороне. Прости, что не пошел за тобой, но, пожалуйста, не уходи больше». Смяв эту драную записку, Чонгук выкинул ее на пол, достал телефон и набрал Хосока. Номер телефона был недоступен, однако злиться на это парень не собирался, столько дней он игнорировал друга, что теперь делать это не позволяла ему совесть. Только Хосок раньше никогда не отключал свой телефон. Как и Чонгук, они сделали что-то впервые, и обоих это задело. Старое здание, затхлый запах дороги и легкое покалывание кожи от холода, яркий фонарь, помогающий Чонгуку не утонуть в темноте. Угольная челка прикрывала бегающие глаза, но по нервному похлопыванию пальцев по бедру была видна его нерешительность. Выдыхая из легких вместе с воздухом остатки сомнений, Чонгук все же пошел внутрь мастерской. Из-за выключенного света вокруг не было почти ничего видно, но это не помешало парню разглядеть появившуюся пустоту в комнате. Привычная ему мебель пропала вместе со всеми валяющимися раньше повсюду инструментами. В мастерской было совершенно пусто. Мысль найти на работе друга совсем улетучилась, его определенно здесь не было. Чонгук делал осторожные шаги, прислушиваясь к тишине. Сейчас мастерская казалась такой холодной и чужой, будто дом Тэхена раньше, и это сравнение кольнуло сердце. Осмотрев напоследок комнату, Чонгук заметил тонкую полоску света на противоположной стене. Он пошел в нужную сторону, пока не понял, что дверь в кабинет Хосока открыта и оттуда доносятся какие-то звуки. Сразу расслабившись, Чонгук пошел в нужную сторону. Однако, открыв полностью дверь, парень замер от неожиданности. — Сокджин? — тихо произнес он и сразу сжал кулаки.
