Медный купорос

***

      Раз — пальцы дотронулись холодных клавиш, два — и послышалась первая нота, три — остановиться больше невозможно. Найти свою страсть сложно. И дело не в минутной, а в такой, которая с тобой на всю жизнь. Перегореть можно за две секунды, так и не продолжив счет, оставив потухать свечу после попытки зажечь. Однако Ким Тэхену повезло, каждая нота, освобожденная из оков дерева его пальцами, зажигала все вокруг сильнее огня.       Он делал это изо дня в день, пока не начал чувствовать, что пустой комнаты ему мало. Хотелось больше пространства, чтобы его огонь зажег в нем каждый дюйм, чтобы за его страстью наблюдало больше глаз, а музыку его нот слышало как можно больше ушей. И именно академия искусств помогла утолить его жажду внимания.       Каждодневные занятия, такие же страстные студенты, профессиональные преподаватели — все это вылилось в новую жизнь, отсчет которой начался благодаря желанию быть услышанным.       Ким Тэхен был одним из лучших студентов на потоке, его любили многие преподаватели равносильно тому, как ненавидела большая часть студентов. Его плавные взмахи руки над клавишами, ровная осанка и самоуверенный взгляд, когда он ловил на себе глаза слушателей во время концертов, были поводами для ревности и зависти. Казалось, все шло так, как командовала мечта, но даже там жизнь подготовила сюрприз.

***

      — Тэхен-а, — послышался тонкий детский голос. Парень обернулся и заметил маленькую девочку, прячущуюся за дверным проемом. Холодную однотонную комнату, залитую тусклым светом одной лишь лампы у стены посетил самый яркий огонек в жизни Тэхена. Она в одну секунду создала вокруг юноши круговорот уюта и любви, которого ему так сильно не хватало весь ученый день.       — Чего ты не заходишь? — спросил он, убрав замерзшую над ре бемолем второй октавы руку на колени.       — Не хочу тебе мешать.       — Но ты уже помешала, позвав меня, — улыбнулся Тэхен и похлопал по колену.       Такие же искрящиеся глаза, как и у него самого, стали еще шире, когда девочка побежала к своему старшему брату, оборвав его занятие.       Профессионализм требовал времени, а Тэхен им дорожил, из-за чего каждый день занимался после основных занятий в академии допоздна. Дома его ждали, как почтенного сына и горячо любимого брата, но возвращаться туда он больше всего идеальным пианистом.       — Где мама? — спросил парень, усаживая девочку на своих коленях удобнее.       — Разговаривать пошла с твоими преподавателями, — улыбалась она, показывая все свои зубки.       Тэхен невольно встревожился. Хоть и знал, что повода для переживания не было, но перебороть ту привычку не мог. Все началось с музыкальной школы, куда его отвела мать. Она присутствовала на каждом занятии, была строже учителей, потому что сын талантливых музыкантов обязался быть умелее их.       — Тогда у нас еще есть время. Что ты хочешь услышать?       Тэхен выпрямил спину и наклонил голову, всматриваясь в лицо своей сестры, в которой, казалось, была вся его Вселенная.       — Хочу что-то новое, — ответила она, укладывая чужие руки на клавиши рояля сама.       Юноша окатил хитрым прищуром сестру, и в ту же секунду его левая рука понеслась в пляс.       Пальцы быстро отпрыгивали от нот малой и большой октавы, создавая басовый повторяющийся ритм, что напоминало джаз. Малышка смотрела на руку брата широко открытыми глазами, пока правая рука неожиданно не появилась над клавишами и не дополнила сухую, но любопытную мелодию всплеском более высоких нот, переходящим в красивый перелив.       Девочка взглянула на парня. Лицо Тэхена сияло улыбкой, пока его пальцы кружили над белыми клавишами, задавая игривое настроение.       — Буги-Вуги? — вскрикнула она, а парень еще сильнее заулыбался.       — Необычный Буги-Вуги, — загадочно ответил Тэхен, немного наклоняясь вбок вслед за нотами и глазами наблюдая за изменившимся лицом девочки. Она с таким любопытством наблюдала за пальцами брата, что Тэхену казалось, будто в следующий момент он услышит ее мысли.       Левая рука студента нажимала на одни и те же клавиши, пальцы чередовали ноту басового ключа с аккордом. Мелодия просила тело отправиться танцевать.       — Это Jingle Bells! — подпрыгнула от восторга девочка на коленях брата, заставив его немного дернуться. А после этих слов она резко спрыгнула с парня и начала кружиться вокруг себя, весело руками задевая пышную блестящую юбку.       Тэхен пододвинул корпус ближе к роялю, полностью отдаваясь мелодии, с большим огнем внутри нажимая на клавиши, пока маленькая девочка рядом танцевала под рождественскую мелодию известную на весь мир и отдающую отголосками джаза.       Более высокие ноты задевали что-то внутри пианиста, пока одни и те же аккорды левой руки задавали ритм. Тэхен попадал в него идеально.       — Бубенцы, бубенцы, — было слышно тонкое пение сестры рядом, и пианист еще больше отдался мелодии, чтобы она звучала громче и ярче.       Его левая рука оставалась на одном месте, пока правая создавала переливы и четкое и энергичное звучание.       — Вот, чем вы занимаетесь, — послышался смех. Тэхен резко перестал играть, повернув голову на завораживающие колокольчики. Именно так, по его мнению, смеялась его мама.       — Мама, ты слышала, что играл Тэхен-оппа? — подпрыгивая к женщине, спросила девочка.       — Да, Мэй, — улыбнулась женщина, выйдя на свет. Ее серебряное платье-футляр искрилось и даже ослепляло своей чистотой и безупречностью.       Тэхен сидел на банкетке, с холодным восторгом и одновременно с теплой любовью рассматривая свою маму. Выдержав минуту непрерывного взгляда, парень встал и пошел к ней, опустив руки по швам, чтобы не выдать свой резкий порыв ее обнять.       — Как прошел банкет? — поинтересовался он, встав напротив, не решаясь подойти ближе.       — Замечательно, все было на высшем уровне. Еда была изумительная, правда, дорогая? — женщина погладила по волосам девочку, привлекая ее внимание, пока она стояла рядом, обнимая маму за талию.       — Особенно югва, такие хрустящие, — улыбалась Мэй брату.       — Я рад, — ответил Тэхен, ладонями поглаживая брюки.       Он тоже был приглашен на банкет в четь дня рождения одного из самых знаменитых писателей Сеула, с которым мамы в молодости была тесно знакома, но не мог позволить себе отдыхать, в прочем, мама и не настаивала.       — Сынок, с тобой все хорошо? — спросила женщина, всматриваясь в лицо Тэхена.       Тэхен был одет неброско: серовато-зеленые брюки и темно бежевый джемпер с белым воротничком, на ногах белые конверсы. Но его волосы всегда привлекали внимание. Слегка короткая стрижка на русых волосах с несколькими покрашенными белыми прядями. Это было его желанием. Белый — цвет чистоты и безупречности, а он к этому стремился.             — У меня скоро концерт, небольшая тревога, — сухо ответил он, облизнув губы и отведя глаза в сторону.       — Для тебя это пустяки, — проговорила приглушенно женщина и нежно улыбнулась, рассматривая сына. Она так говорила всегда, не зная, что причиняет боль.       — Ты сегодня что-нибудь ел?       — Да, не волнуйся за меня, — соврал Тэхен и взял за руку Мэй, — поехали домой?

***

      Падающие снежинки на улице кружили голову. В один миг хотелось сорваться, откинуть все ноты и лечь на снег, снова став маленьким мальчиком, не имеющим никакой цели в жизни, кроме счастья. Однако концерт, к которому он готовился больше трех месяцев, должен был стать отправной точкой, отчего Тэхен сразу откинул детские мысли, не дав им пожить больше секунды.       На такие мероприятия часто приходили специально приглашенные гости, которые присматривались к будущим выпускникам. Тэхен рассчитывал, что именно сегодня он найдет свое будущее в одном из таких гостей.       Столько неопределенности в теле не было с самых первых шагов, хоть и делать каждый шаг навстречу неизвестному было больше любопытно, чем страшно. Пышный зал, в котором Тэхен выступал больше сотни раз, был родным, однако люди, которые сидели на передних креслах, ожидая первого выступления, казались студенту чем-то незнакомым, а от того опасным.       Студент академии искусств стоял за кулисами, прислушиваясь к шуму за закрытыми шторами. Он был по другую сторону от всех, на шаг впереди, знал больше, чем другие. Ему нравилось чувствовать себя особенным, нравилось с помощью музыки управлять людьми, и получалось у него это изумительно. Красивое лицо, чувственные глаза, длинные пальцы и парящие кисти — то, что так нравилось окружающим, и Тэхен умел этим пользовался.       — Тэхен, ты последний, — сообщил преподаватель, заставив студента задержать дыхание.       — Я закрываю? — уточнил он, не веря своим ушам.       — Да, и ты знаешь, что это значит. Я хочу, чтобы тебя запомнили и заметили. Хотел бы сказать не подведи, но ты этого не сделаешь, — преподаватель похлопал по плечу и вышел в коридор.       В ту же секунду взгляд Тэхена привлек рояль цвета благородного дерева, стоящий посреди сцены. Его верный помощник, которому он отдавался без остатка каждое выступление. Именно этот рояль был особенным для него, как поощрение, которого нужно добиться, и он его добивался всегда.       Последний рывок, нота, которую не хотелось отпускать, но Ким Тэхен поднял ногу в лаковых туфлях с педали и потушил свой огонь. По лбу вниз стекала одна капля пота. Мелодия, которую исполнил студент, требовала от себя полного погружения, ведь не имея представления, о чем именно композиция, сыграть ее по-настоящему невозможно. Только Тэхен до конца не понимал, сколько боли было заложено в ней, поэтому каждый раз приходилось играть на ощупь, закрывая глаза и представляя свою несуществующую любовь перед глазами.       Полный зал оваций обрушился на пианиста, как нечто само собой разумеющееся. Поправив свой белый пиджак с черными вставками, под которым виднелся черно-бежевый жилет, Тэхен поднялся с банкетки и пошел к краю сцены. Он легко поклонился, позволив увидеть зрителям свою улыбку. Медленно всматриваясь своими карамельными глазами в каждого зрителя первого ряда, Тэхен зачаровывал еще больше. Острый взгляд замирал на каждом мужчине и каждой женщине почтенного возраста, предоставляя им возможность почувствовать на себе красоту его глаз, ведь они смотрели прямо в них.       Только одни глаза напротив Тэхену показались отличными от всех. Довольно молодой мужчина в идеально черном костюме смотрел не с восхищением, нет. Пианисту напомнило его выражение лица кое-что другое. Более личное и глубокое, что-то необъятное и соблазнительное своей экзотичностью. Что-то напоминающее вожделение. Тэхен подарил ему чуть больше положенного и продолжил смотреть дальше. Выполнив свой нехитрый трюк, Ким Тэхен медленно выпрямился и под утихающие аплодисменты ушел за кулисы, позволяя ректору академии выйти к зрителям.       Громкий банкет после концерта больше напоминал пьяное застолье со снятием красивых студентов и студенток толстыми кошельками. Тэхен был в этом прекрасно осведомлен и самую малость заинтересован. Он сидел в одном из кресел посреди залы, всматриваясь в проходящих мимо людей. Замечая своих уже довольно пьяных одногруппниц в объятиях важных гостей, парень усмехался. Каждый учился здесь со своей целью, его же заключалась едва в другом.       Жениться на богатой женщине со связями или найти себе папика-продюсера было не в его планах. Возможно, гордыня слишком вскружила ему голову, но он надеялся, что добьется всего лишь с помощью своего таланта, ни разу не дотронувшись обнаженным телом чужих простыней.       В одном углу залы находилась небольшая сцена, на которой выступали музыканты на различных инструментах. Все это напоминало собой праздничное торжество, с рождественской музыкой и танцующими парами.       Легкий аромат шампанского, которое Тэхен держал в руке, приложив к щеке, расслаблял. Студент пил алкоголь маленькими глотками, наслаждаясь пузырьками на губах. Тело понемногу становилось ватным, хотелось быстрее остаться наедине с собой.       Повернув голову налево, Тэхен моргнул, от чего почувствовал взмах длинных ресниц на своей коже. В конце залы, среди множества знакомых и неизвестных людей стояла его мать, а рядом с ней тот самый мужчина из переднего ряда, по-особенному смотрящий на студента академии искусств. Ослабив тугой галстук с небольшой жемчужной брошью, парень отпил еще немного шампанского.       Тэхен следил за их разговором. Он видел, как вела себя его мама, и отпивал немного шампанского, наблюдая интересное представление. Постоянно поправляя волосы, трогая шею и открытые ключицы, она привлекала к себе внимание, но парень видел, что взгляд того мужчины периодически соприкасался с ним самим.       Вскоре Тэхену это надоело, а точнее, он уже полностью осушил свой бокал, поэтому решил пойти в одну из их тренировочных комнат. Играть в опьяненном состоянии доносило ему особое удовольствие.       — Сынок, хочу тебе кое-кого представить, — перехватила его женщина прямо в двух метрах от выхода.       Устремив свои глаза на спутника мамы, Тэхен проглотил вязкую слюну. Хотелось на свежий воздух.       — Это владелец сети гостиниц в Бангкоке, Тассна Сурия. Он собирается открывать свой отель и в Сеуле, мне кажется, вам стоит пообщаться, — улыбаясь проговорила она. Ее улыбка заставляла сердце биться чаще. От любви и страха.       — Хорошо, мама, — улыбнулся в ответ ей парень и поклонился, рассматривая солидного мужчину, пока он делал в ответ то же самое своими темными, как смоль, глазами. Тэхен видел его не в первый раз и не в первый раз видел в его руках свою мать.

***

      Сладкий запах корицы на всю комнату возвращал в детство, но тем самым напоминал о том, что вспоминать не хотелось. Детство Ким Тэхена нельзя было назвать счастливым. Вечные ссоры родителей, хлопки дверью, слезы. Ему бы очень хотелось забыть, как отец душил его маму подушкой, навалившись на нее на кровати.       — Давай, Тэхени, позвони бабушке, — усмехался мужчина, надавливая на свою жену, просящую хоть немного воздуха.       Маленький Тэхен стоял в дверях и видел всю эту картину сквозь пелену слез. Он со всех сил бежал к проводному телефону, пытался набрать номер, пока высоко над головой весел обрезанный провод. Он плакал и просил, чтобы папа отпустил маму. Ему было всего шесть лет, и он даже не понимал, почему его любимые родители начали ругаться.       Эти воспоминания каждый раз резали глаза, потому что становились четче реальности. Хотелось крепко зажмуриться, но в темноте все казалось еще ярче.       — Тэхен-а, — позвала парня сестра, лежащая у него под боком, — мама предложила мне выступить на твоем выпускном.       — Правда? Неожиданно, — усмехнулся Тэхен, поглаживая мягкие волосы Мэй.       — Вообще, это должен был быть сюрприз для тебя, — тихо сказала девочка, от чего Тэхен громко засмеялся.       — Тогда почему ты мне решила рассказать, малышка? — посмотрел со всей любовью.       — Я хочу, чтобы ты мне помог выбрать мелодию для выступления, — посмотрела Мэй в ответ на него своими большими глазами, полными звезд.       Тэхен обнял сестру еще крепче, вспоминая все композиции, которые он когда-либо слышал. Ему нужна была такая, которая полностью смогла бы описать сестру. Легкая, как пушинка, но звонкая, как колокольчик. Мэй была именно такой.       — Я найду для тебя композицию, — уверенно сказал Тэхен, целуя сестру в макушку.       Брат и сестра продолжали лежать вместе в комнате старшего, слушая биение сердец друг друга, пока мама не позвала их вниз на ужин. Держа друг друга за руки и нежно улыбаясь, Тэхен и Мэй спустились по лестнице.       — Тэхен, помнишь мистера Тассну? — улыбалась мама на пороге, забирая пальто у мужчины, глаза которого были такими же темными, как и в первую встречу.       Секунда задержки, но не больше.       — Несомненно, — продолжил свой путь Тэхен, крепче сжимая руку сестры, — мы в тот вечер мило поговорили.       — Я догадывалась, поэтому решила пригласить его к нам на ужин, — весело прощебетала женщина. Она сама светилась от радости, когда этот мужчина был рядом, однако Тэхену это совершенно не нравилось.       Мужчина был одет в серый дорогой костюм, под низом которого вместо рубашки был свитер. Тэхена это умилило.       — Рад снова нашей встрече, Тэхен, — сказал мужчина мягко и поклонился, — а с тобой я очень рад познакомиться, Мэй.       Девочка ему мило улыбнулась и тоже поклонилась.       В своей домашней одежде парень чувствовал себя не так уютно, как в белоснежном фраке и с украшениями, но не менее привлекательно для глаз.       — Взаимно, — поклонившись, ответил Тэхен и указал в сторону гостиной, — пройдем к столу.       — Обязательно, только мне нужно помыть руки, — учтиво проговорил мужчина, улыбнувшись.       — Конечно, — еще сильнее засветилась мама, — Тэхен, покажи, где у нас ванна для гостей.       Парень слегка поклонился головой, мысленно улыбаясь своим мыслям, и пошел вперед, смотря через плечо за гостем.       Огромное зеркало над раковиной позволяло видеть все, поэтому Тэхен прекрасно видел тот взгляд, направленный прямо на него.       — Я Вам нравлюсь? — задал он вопрос, который давно держался в его голове.       Вечно прямолинейный и вводящий в ступор Тэхен оперся на стену сзади себя и рассматривал сильного мужчину перед собой, который мог одним ловким движением прижать его и не дать и шанса на побег.       — А если да? — спросил Тассна в ответ, намыливая руки и не разрывая взгляд, а в ответ ему на лице парня появилась ухмылка.       — Какой детский вопрос для такого взрослого мужчины, — проговорил глухо Тэхен.       Тассна смотрел в его глаза, сузив свои, и продолжал мыть руки, хорошо намыливая каждый палец.       — А ты очень проницателен, Ким Тэхен.       Студент отошел от стены и подошел к мужчине ближе, рассматривая его широкую спину под пиджаком, пока комнату наполнял запах дорого цитрусового мыла.       — Поэтому, — парень отключил воду, которая продолжала литься, когда мужчина убрал руки на край раковины, — хочу сразу сказать нет.       Выходя из ванной комнаты, Тэхен обернулся обратно на мужчину, который продолжал стоять напротив зеркала, оценивая парня с ног до головы.       — Перестаньте думать обо мне, моя мать от Вас без ума, — кинул быстро он и ушел, оставив гостя одного.       Вечер за ужином шел как никогда хорошо. Хозяйка дома сидела во главе стола, а по двоим сторонам от нее сидели мужчина, который был ей до безумия симпатичен, и любимый и единственный сын, которые не поднимал глаз от тарелки, по-прежнему ощущая чужие глаза напротив на себе.       — Господин Сурия, как продвигается работа над строительством отеля? — продолжала поддерживать разговор женщина.       — Замечательно, думаю, через два года мы сможем открыться, — говорил мужчина, резко посмотрев на Тэхена, — но, отель не единственная причина, почему я тут хочу остаться.       — Взять моего сына к себе под крыло, лучший из исходов, — улыбнулась женщина и продолжила есть, мигом посмотрев на сына.       — Мне не нужны спонсоры, я пробьюсь сам, — кротко ответил Тэхен, не выдержав ее взгляд. На что мама лишь усмехнулась.       — Он просто еще глуп и наивен, — сказала мама Тассне, а потом вернулась к Тэхену: — в наше время одного таланта не хватит, чтобы добиться того, о чем ты мечтаешь.       Тэхен же после этих слов поднял глаза на мужчину и заметил хитрый огонек, проскользнувший в его взгляде. Бороться с мамой было бессмысленно.       — Как давно Вы заметили меня? — поинтересовался парень, положив голову на сложенные перед собой руки.       — Давно, — коротко кивнул мужчина и тоже продолжил ужинать.       — Наш Тэхени самый лучший в академии, его сложно было не заметить, — вклинилась в разговор Мэй, до этого внимательно слушая разговор взрослых. Она удивительно понимала, когда следует молчать, а когда сказать.       — Ты права, малышка, — улыбнулся ей Тассна, а после посмотрел на Тэхена, — этот молодой человек прекрасный пианист.       — Надеюсь, что вам удастся посотрудничать, — хозяйка дома засветилась от счастья, наблюдая за сложившейся картиной перед ее глазами, пока ее сын горел изнутри, чувствуя чужую ногу около своего бедра.       — Я тоже на это надеюсь, — во все зубы улыбнулся мужчина и отпил белого сухого.

***

      Огромная аудитория отдавала эхом от каждого звука, издаваемого молодым пианистом. Тэхен за день просмотрел больше десяти шкафов, пытаясь найти те самые ноты, которые обещал своей младшей сестре. Он помнил, что недавно натыкался на них, но где именно, парень вспомнить не мог.       Бежевый пиджак, который так идеально раньше сочетался со светлыми кончиками волос Тэхена, сейчас казался серым от огромного количества вытертой им пыли. Однако Тэхен продолжал искать, желая обрадовать свою девочку, желая снова увидеть ее прекрасную невинную улыбку.       Найдя стопку беспорядочных нот, молодой пианист начал просматривать каждый лист, желая увидеть заветное название. Он сидел на коленях посреди комнаты, пока вокруг витала пыль, а за дверью были слышны частые шаги. Глаза бегали по строчкам, пока руки аккуратно перекладывали ноты. Некоторые композиции Тэхен знал, но не умел играть. Некоторые он откладывал отдельно, желая узнать. А в еще одну стопку он откладывал ноты, которые когда-либо засели в его душе, он хотел их забрать себе. Нет, это не было кражей, все эти листы были давно всеми забыты и лишь иногда просматривались случайными гостями, а Тэхен хотел им дать новую жизнь в своих руках.       Стопка почти заканчивалась, но нужной композиции все не было. Казалось, что он ее уже никогда не найдет, но вдруг глаза Тэхена остановились на заветном названии.       «Медный купорос», — заулыбался пианист своим мыслям.       До концерта, на котором выступит Мэй, оставалось всего несколько месяцев, их двоих впереди ждала кропотливая работа.       — Как здесь пыльно, — послышалось за спиной парня, — и что же ты искал?       Казалось, что он узнает этот мягкий голос из тысячи. Тэхен отложил мятые ноты в сторону, и, не оборачиваясь, поднялся на ноги.       — Очень жаль, что Вы меня не поняли, — сказал юноша.       После этих слов послышалось, как закрылась дверь. Тэхен спиной ощущал, что мужчина подходил к нему ближе, хотя шагов не слышал.       — Я лишь задал вопрос.       — Думаете, я не заметил, как Вы следите за мной?       Ужин в доме Тэхена стал отправной точкой. Ему казалось, что разговор в ванной все расставил на места, но он даже не мог подозревать, что теми самыми словами он завлек мужчину еще больше.       — Я лишь приезжаю навестить твою мать. Наши встречи случайны, — горячая ладонь коснулась тонкого плеча. Тэхен от неожиданности вздрогнул.       — Тогда что Вы делаете сейчас? — спросил студент, чувствуя дыхание на своей шее.       Мужчина промолчал, а после нехитрым движением рук повернул хрупкого парня к себе лицом. В глазах Тэхена не промелькнуло и капли страха, это нравилось Тассне еще больше.       — Я просто хочу помочь тебе справиться с этим жестоким миром, мне не нужно от тебя ничего, кроме твоих музыкальных навыков, — говорил он тихо.       — Я не так наивен, как думает мама, — Тэхен блеснул глазами.       — Поэтому я очарован тобой еще больше.       Тишина вокруг, запах старины и пыли и лживый мужчина, крепко держащий в своих руках молодого пианиста содрогали и до того хрупкий мир юноши. Тэхену хотелось пропасть.

***

      Четыре — и первая нота сыграна маленькими тонкими пальчиками, пять — и слышался детский звонкий смех, когда начинало получаться, шесть — Тэхен чувствовал счастье.       Когда Тэхен первый раз сыграл «Медный купорос» сестре, она, затаив дыхание, огромными глазами смотрела на брата, не зная, как закрыть рот. Это зрелище повеселило парня. Он сам закрыл ей рот аккуратным движением ладони и спросил:       — Нравится?       — Это должна буду сыграть я? — все еще с полными глазами восхищения спросила Мэй.       — Да, — погладил Тэхен ее по плечу.       — Но я так не сыграю.       — Конечно, не сыграешь, — усмехнулся пианист, — ты сыграешь по-своему и еще лучше.       Вместе с Мэй они разучивали композицию каждые вторник и пятницу, закрываясь в комнате старшего. Девочка прекрасно умела играть, поэтому и училась легко, Тэхен получал от того времени удовольствие.       — Ты нажимаешь неправильную ноту! — вскрикнула резко Мэй, когда Тэхен задумался о своем и случайно вместо бемоля нажал диез.       Парень резко дернулся от крика сестры и, сощурив глаза, посмотрел на нее.       — А какая нужна? Эта? — с этими словами Тэхен нажал ноту в совершенно другой октаве.       — Нет!       — Может эту?       — Нет!       — А может, такую? — продолжал нажимать на неправильные ноты парень, пока малышка смеялась и пыталась убрать непослушные руки брата от пианино.       — Ким Тэхен, ты совершенно не знаешь ноты! — с самым серьезным лицом сказала Мэй, пока крепко удерживала руку брата обеими руками у своей груди.       — Правда? — хитро взглянул он на нее.       — Да!       — Тогда, может, ты соизволишь стать моим учителем?       — А давай, — резко отпустила девочка чужую руку и задумалась.       Она начала стучать тоненьким пальчиком по своей щеке и изредка посматривать на брата.       — Начнем с основ, — улыбнулась она, — нажми ноту До первой октавы.       Тэхен тоже сделал вид, что задумался, и посмотрел на клавиши.       — Вот эта? — послышалась высокая соль.       — Нет! — взвизгнула девочка, а Тэхен громко засмеялся и, обняв сестру, повалился вместе с ней на пол.       Они вдвоем лежали на полу и громко смеялись, на этот звук и пришла их мама.       — Все хорошо? — спросила с теплой улыбкой она.       — Да, мама, — ответили брат и сестра хором, — мы занимаемся.       Закрывая за собой дверь, женщина легко вздохнула, чувствуя упоение от того, какие замечательные взаимоотношения у ее детей.       Тэхен не чаял души в сестре, а Мэй безудержно восхищалась братом.       «Медный купорос» стал частью каждого дня. Тэхен слышал эту заливистую мелодию, которую играла Мэй одна, либо под присмотром брата, и не мог дождаться, как ее услышит полный зал людей. Он скорее желал увидеть свою младшую сестру, сидящую за огромным роялем посреди сцены и одетую в пышное жемчужное платье. Своими маленькими ручками она творила бы такое же волшебство музыки, как делал ее брат. А так сильно полюбившаяся Тэхену мелодия пробиралась бы до самого сердца каждого слушателя.       Они часто играли ее вдвоем в четыре руки. Так мелодия становилась еще более наполненной и яркой, но ничто не могло быть ярче, чем улыбка сестры в те моменты.       «Медный купорос» стал ее отражением, а она — отражением счастья.

***

      Спокойные движения рук над белыми клавишами как всегда приносили огромное удовольствие их владельцу. Тэхен сам любил наблюдать за их полетом. Он будто переставал их контролировать, просто позволяя делать все, что они хотят.       Одна из экзаменационных композиций была отыграна им идеально. Оставалось лишь сдать экзамен по теории, и огонь разойдется по всему миру. Так должно было случиться до встречи с Тассной.       — Как всегда превосходно, — сказала преподавательница из комиссии, — жду блестящих знаний на последнем экзамене, и Вы свободны.       — Благодарю, — учтиво поклонился Тэхен, стараясь не обращать внимания на мужчину в сером костюме.       Тассна как гром среди ясного неба оказался в экзаменационной комиссии под предлогом, что является будущим работодателем Тэхена и хочет присутствовать на его экзаменах.       Только он умолчал то, что каждый вечер приходил и слушал, как играет молодой пианист. Умолчал, что любил дотрагиваться до Тэхена и чувствовать под кофтами тепло его тела. Умолчал о том, что он, взрослый мужчина, одержим молодым пианистом, и всеми силами хотел получить его себе.       Чем больше Тэхен сопротивлялся, тем сильнее он хотел его приструнить. Прикрываясь отношениями с женщиной, которая являлась матерью пианиста, мужчина посещал академию больше положенного, приезжал к нему домой, полностью лишал воздуха, наполняя его собой.       Тэхену становилось душно, с каждым днем он получал все больше ненужного внимания, чувствуя, что от прежней легкости не осталось и следа. Возвращаться в академию не хотелось, потому что за углом его всегда ждали темные как смоль глаза. Дома он закрывался в комнате, стараясь не слышать мягкий голос, доносящийся из гостиной. Тассна был везде: в воздухе, в воде, в мыслях, в мелодиях. От этого хотелось удавиться.       — Я могу проводить тебя до дома? — спросил Тассна, выходя вслед за студентом из аудитории.       — Не нужно, — Тэхен ускорил шаг, не желая идти в ногу с этим человеком, что лишил его сна.       — Почему ты избегаешь меня?       Тассна схватил парня за локоть и остановил.       — Я тобой не заинтересован! — впервые за все время повысил голос студент. — Ты не даешь мне жить, постоянно мелькаешь перед глазами. Так навязчиво и бесстыдно! Я устал от тебя. Мою игру на рояле не испортишь даже ты, но теория я могу завалить, потому что не сплю ночами из-за кошмаров. Оставь меня в покое, дай мне закончить академию с теми результатами, которые я заслужил.       — Тэхен, — тяжело выдохнул имя мужчина, а после осмотрелся вокруг, — давай найдем место уединеннее.       Он взял покрасневшего от злости парня за руку и повел в одну из аудиторий.       — Вот здесь нас никто не услышит, — мужчина отпустил Тэхена и подошел к двери, чтобы ее закрыть.       — Эта аудитория не закрывается на замок, — горько усмехнулся студент, совсем потеряв контроль над словами. Над собой.       — Именно это мне в тебе и нравится, — мужчина сказал это Тэхену на ухо, а потом обошел его и, схватив за волосы, наклонил чужую голову назад. От резкой боли пианист закрыл глаза, но не издал и звука.       — Хорошо, заканчивай академию, но после ты все равно будешь моим, — мягко проговорил мужчина, чувствуя, как Тэхен теряет равновесие. Он сразу же схватил его за талию и прижал к себе.       Его голос обволакивал, как едкий дым, и чем больше он говорил, тем сильнее Тэхен хотел закрыть уши.       — Строй из себя гения, который выше всего этого, но долго прятаться от своей падкой натуры ты не сможешь, — такие слова от Тассны Тэхен слышал впервые, обычно это было лишь восхищение и признания в любви, а сейчас дрожь от страха шла по всему телу и завладевала всеми мыслями.       — Я никогда не разделю твои чувства, — Тэхен еще сильнее сжал глаза, чувствуя, как заплачет от тягучей боли и нет, не на затылке.       — Никогда не зарекайся, судьба жестока, — мужчина начал водить ладонью по животу парня, а лицом по мягким волосам, будто был одурманен.       Тэхен медленно дышал, чувствуя пальцы в своих волосах. Хотелось рвать и метать, но он держал себя в руках, стараясь всегда быть равнодушным для окружающих. Но чем больше он чувствовал прикосновений мужчины на своем теле, тем меньше спокойствия в нем оставалось. Ярость внутри разгоралась с каждой секундой все сильнее.       — Я люблю лишь свою семье и музыку, — шепотом сказал Тэхен, взяв чужие ладони в свои, — ты мне просто не нужен.       — Уверен в своих словах? — сжав сильнее тело парня, спросил Тассна после минуты тишины.       — Больше, чем в своих руках.       — Тогда ступай, — отпустил мужчина напряженного Тэхена, — посмотрим, что сильнее: твои руки или слова.

***

      Последние экзамены были сданы. Тэхен чувствовал приближающуюся свободу и не мог поверить, что это конец, его мечта на пороге.       Тассна больше его не тревожил, как и обещал. Он не видел мужчину в академии, не слышал его голоса дома. Мать перестала про него говорить, жизнь начала снова возвращаться в свое русло.       — Во сколько тебе сегодня на репетицию, Мэй? — задала вопрос мать за завтраком.       — К пяти, — коротко ответила девочка, жуя рисовый пирожок.       — Хорошо, Тассна заберет вас.       Тэхен, который до этих слов спокойно наслаждался едой, резко посмотрел на маму, не веря своим ушам.       — Господин Сурия? Я не видел его уже пару недель, — чувствуя, что задыхается, сказал Тэхен.       — Он уезжал в Тайланд по некоторым делам, сегодня как раз приехал и соизволил вас забрать.       Тэхена пугала некогда любимая и яркая улыбка мамы. Женщина будто не замечала, что происходило с ее сыном, либо не хотела замечать.       — Мы доберемся сами, — вытирая рот салфеткой, коротко бросил Тэхен.       — Тэхен, — женщина накрыла своей ладонью ладонь сына, — за последние месяцы этот мужчина стал мне одним из самых близких людей, после вашего отца, мне это было очень нужно, прошу, будь к нему добрее.       Верить услышанному Тэхен отказывался. Если раньше он думал, что его мать может быть во всем замешена, то сейчас он понимал, что она слепа.       — Хорошо, мам, — но устоять перед ней он не мог.

***

      Хрупкая нота за нотой окутывала всю комнату, переливаясь в уверенных руках Мэй. Будто состоя из маленьких капель, мелодия казалась прозрачной, но наполненной тонкими чувствами. Девочка всем телом уходила в мелодию, но совсем невесомо нажимала на клавиши. Переливы как струи воды вытекали из друг друга. Тэхен был очарован своей работой, проделанной вместе с сестрой.       У Мэй получалось играть по-особенному нежно и по-детски невинно. Она вкладывала свои наивные мечты в эту композицию, позволяла мелодии течь по собственным рукам. Такой чувственности Тэхен не слышал давно.       Ее тонкие пальцы после каждого аккорда гладили клавиши перед тем, как вновь ими взмыть вверх. Бережная мелодия разлеталась по всей аудитории, а она, закрыв глаза, пыталась прочувствовать ее так, как всегда делал ее брат. Она брала с него пример, считая идеалом, и повторяла за ним, чтобы в будущем стать такой же.       Общая мечта брата и сестры сближала их больше, чем что-либо другое. Мэй так же, как и Тэхен хотела поступить в эту академию. Хотела в будущем вместе с ним выступать на большой сцене. А Тэхен уверял, что именно так все и будет. Он поддерживал и оберегал ее маленькую, но такую уверенную мечту, и с каждой нотой был уверен, что они к ней близки.       Последние ноты Мэй сыграла еще лучше, чем вчера в их комнате. Будто до лепестка розы, она дотронулась последней черной клавиши, а потом нежно провела по ней, чтобы дать ей жизнь, удерживая ноту педалью.       — Я горжусь тобой, — тихо сказал Тэхен, сидя в тени.       — Я справилась? — девочка опустила взгляд вниз, боясь, что могла допустить ошибку.       — Я жду не дождусь, как завтра ты сыграешь ее перед полным залом.       Тэхен подошел к сестре и нежно обнял, будто она была такой же хрупкой как «Медный купорос».       — Ты ведь будешь там? — спросила Мэй куда-то в шею.       — Конечно. Я буду смотреть лишь на тебя, на мою самую главную звездочку, — Тэхен чувствовал огромную гордость, распирающую его изнутри. Об этом хотелось кричать на весь мир, хотелось, чтобы «Медный купорос», исполненный ее сестрой, покорил весь этот мир.       — Я счастлива, — сказала тихо девочка.       — Я тоже.       ***       Весь мир Тэхену тогда, шесть лет назад, казался самым светлым и любимым. Потому что всем миром для него была Она. Он видел в ее ярких цвета медного купороса глазах наивность, которая позволяла наедине с ней быть ему таким же далеким от всех земных бед. Ее маленькие ручки каждый раз касались его рук, но он ощущал, будто она касалась его сердца. Любимая сестра — главная причина его настоящей улыбки.       В тот вечер Тассна Сурия вел себя как в первые встречи. Был общительным и добродушным. Он улыбался Мэй и разговаривал с ней о завтрашнем выступлении, изредка посматривая на Тэхена после каждой фразы.       — Твой брат завтра тобой будет очень горд, правда? — улыбнулся Тассна, повернув голову на задние сиденья.       — Очень, — улыбнулась ему в ответ Мэй.       — Сам жду не дождусь завтрашнего дня.       Тэхен не смотрел на него, мысленно чувствуя чужие руки в своих волосах. Ему казалось, что взгляни он хоть раз на этого мужчину, то сразу же воспламенится.       — Спасибо, что довезли, — кинул Тэхен, выходя из машины и поддерживая за руку уставшую сестру.       — До скорой встречи, Тэхени, — услышал парень перед тем, как машина уехала.       В тот момент казалось, что наконец-то все наладилось, и впереди ждет только счастье.

***

      Тэхен пробегал мимо открытых дверей, мельком замечая музыкальные инструменты и студентов за ними. Откуда-то лилась музыка, где-то было слышно пение. Все звуки были особенными, чем-то завораживающими своим единством мгновения, общим делом — созданием нового поколения исполнителей.       Опаздывать было не лучшим качеством будущего пианиста, но он не был виноват в разлетевшихся нотах посреди улицы из-за такого же опаздывающего студента. Казалось, что судьба подставила бедного парня, но на самом деле сделала одолжение.       Металлическая дверная ручка превосходно легла в руку, когда Тэхен потянул ее на себя, что по его телу пошли мурашки. Он ждал этот вечер так долго, что не знал, как будет жить дальше после.       Молодой пианист не успевал забежать к сестре и пожелать ей удачи, но надеялся, что утренних слов ей хватит. Большие открытые глаза искрились радостью, Тэхен не хотел от нее уходить, но ему пришлось.       Его место оставалось единственным пустым, Тэхен быстро в него сел, одним ухом слыша, как по залу разносится одна из знаменитых на весь мир композиций.       Знакомые и незнакомые ему пианисты сменяли друг друга, а Мэй все не было. Однако он знал, что она должна быть в конце, поэтому был спокоен.       — Ким Тэхен, вот Вы где! Вас все разыскивают, Вы не отвечали на мобильный телефон, — схватили его за плечо чьи-то руки.       — А что случилось? — спросил ровно Тэхен, убирая чужую руку со своего тела.       — Ваши мать и сестра разбились полчаса назад в автокатастрофе.       Семь — и огонь потух, а «Медный купорос» остался лишь эхом звучать в комнате брата и сестры, так и не став полетом маленькой девочки, чьи глаза были наполнены счастьем.       Возможно, не посмотри в тот вечер Тэхен на передний ряд, все могло случиться по-другому, но судьба решила сыграть на его чувствах, которые он так хорошо скрывал. Сыграть так же, как сам Тэхен играл на рояле, — полностью окуная в себя и не позволяя дышать.