Медный купорос

***

      Пустые темные улицы, залитые тяжелым холодом, будто свинцом, напоминали то, что было внутри него самого. Такая же серость с голубым оттенком тоски.       Чонгук шел вдоль многочисленных бетонных стен, которые заполняли его самого страхом и сомнениями. Его тело дрожало то ли от легкого мороза, то ли от волнения, пока он шел вперед и искал номер нужного дома. Держа в руке телефон с высланным в сообщении адресом, Чонгук всматривался в цифры на домах. Трещина на экране будто перечеркивала все сообщения, а парень лишь думал о будущей встрече лицом к лицу с прошлым.       За последние недели Чонгук окунулся во множество новых ощущений, что любое напоминание о старых било с большей силой, чем раньше. Дрожь от приятного ожидания неизвестного, пламя внутри от ничего не значащих прикосновений, блеск в глазах при виде одной лишь улыбки. Он понимал, что с ним происходило, и делал свои незрелые шаги осознанно, хоть и сильно боялся оступиться.       Однако чем выше взлетаешь, тем больнее будет падать. А Чонгук ощущал, что этот удар произойдет очень скоро.       Парень старался не думать о вещи, которую собиралась передать девушка, потому что боялся, что догадывался. А если он оказался бы прав, то его отбросило бы в самое начало.       Чонгук остановился прямо напротив нужного дома, сверля взглядом номер. Он хотел, чтобы сейчас никого там не оказалось, чтобы ему пришлось развернуться и снова проделать этот огромный путь, проехать час на автобусе и еще столько же на метро, парень был готов на все это, лишь бы получить отсрочку, но знал, что его ждут.       Поискав взглядом звонок, Чонгук зашел под небольшой козырек и позвонил, а после чего снова отошел на метр от двери, лишь бы не быть так близко к неминуемому.       Когда дверь открылась, парень вздрогнул, а после поднял голову, спрятанную в капюшон куртки, и посмотрел на того, кто ее открыл. Зрачки, привыкшие к темноте, резко сузились от света.       — Чон Чонгук? — спросил строгий мужчина, сощурив глаза.       — Да, — коротко ответил парень, сильно сжимая кулаки в карманах, — а Вы кто?       — Проходи, — мужчина отошел в сторону, пропуская гостя, но Чонгук не сделал и шага.       — Можете позвать Джису, я пришел лишь на пару минут, — парень смотрел исподлобья, желая поскорее отсюда уйти. Его всего трясло еще сильнее, чем раньше.       — Она сейчас укладывает ребенка и попросила, чтобы я тебя впустил в дом.       — Я останусь снаружи.       Мужчина сложил руки перед собой и осмотрел парня с ног до головы.       — Тогда жди, — с этими словами дверь закрылась.       Темнота вокруг начинала давить, стены домов душили. Хотелось быстрее вернуться, но куда — Чонгук не знал. Любая мысль о Тэхёне остро колола, но оставаться наедине с собой в такой момент он не хотел.       Чонгук отошел к стене и подумал, что сейчас идеально было бы закурить, чтобы себя успокоить, но последний раз он это делал еще во время учебы. И даже эта мысль пробежалась неприятным холодом по коже, напомнив о нем.       Намджун никогда не любил курящих студентов, а когда увидел, как его любимый студент занимался этим, то в бешенстве подошел и забрал белый скруток прямо изо рта и кинул в сторону. Именно тогда Чонгук почувствовал его пальцы на губах, именно тогда он понял, что от него зависим сильнее.       Эти воспоминания пробудили в теле дрожь. Чонгук сильнее сжал глаза, чтобы их прогнать, но внезапно открылась дверь, и дорожка света отрезвила его сильнее.       — Извините, что заставила ждать, — послышался знакомый женский голос.       Чонгук отошел от стены и подошел к девушке ближе, рассматривая ее руки на наличие коробочки или конверта.       — Что Вы хотели мне передать? — задал он вопрос охрипшим от холода голосом.       — Я отдам, только если Вы зайдете, — за спиной девушки появился мужчина, который до этого открывал дверь. Он положил руки ей на плечи, будто оберегая.       — Что Вам нужно от меня? Деньги? У меня их нет. Отблагодарить не смогу. Что еще? — Чонгук начинал злиться, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.       — Замолчи и зайди в дом, — грозно сказал мужчина, — не нужны нам твои деньги.       — Тогда что?       — Мой брат умер год назад, а я до сих пор не разговаривала с его убийцей, — тихо проговорила девушка, чем заставила сердце Чонгука остановиться.       Провалиться в мягкую обивку дивана, почувствовать взгляд чужих глаз на себе, замереть от того, что тебя ждет впереди, навсегда забыть слово «жаль».       Убиваясь от своей боли в гараже, запивая ее алкоголем и выдирая волосы, Чонгук забыл, что он был не единственный, кто страдал.       Пустые глаза напротив, прямо как его, смотрели ровно, без капель злости или ненависти. Джису не говорила ни слова, а Чонгук боялся этой тишины сильнее огня. Он понимал, что время истерик прошло, но лучше бы она на него кричала или била по груди, чем молча смотрела, ожидая первых слов от него.       Слово «убийца», произнесенное девушкой, схватило его за волосы и со всей силы ударило об асфальт. Чонгук никогда не думал о себе так, винил — несомненно, но не вешал ярлыков. Однако сейчас он понял, что именно им он и являлся.       Чонгук смотрел на свои шершавые ладони, полностью замерев, и слышал дыхание Джису, а вместе с этим он ощущал ее тяжелый взгляд на себе.       — Сколько ты лежал в коме? — внезапно спросила девушка, а от ее голоса по телу Чонгука пошли мурашки.       — Три месяца, — не поднимая головы, ответил парень.       — Жалеешь, что не умер вместе с ним? — сильно сощурив глаза и сжав кулаки, Чонгук проглотил эти слова, понимая, что заслужил.       Столько раз он говорил сам себе, что не виноват, упрашивал себя перестать думать об этом, но каждый раз сам же и отметал эти мысли, наказывая.       — Джису, — сказал тихо мужчина, который все это время сидел с девушкой рядом, — не надо.       — Если быть честной, то я не хотела тебя видеть, не хотела с тобой разговаривать, — продолжила девушка, убирая руку мужчины со своего плеча.       — Тогда почему я здесь?       Чонгук перестал чувствовать дно, в которое можно было упереться ногами. Река превратилась в болото, которое утягивало все глубже. Еще метр и кислород бы не стал поступать.       — Я пересматривала вещи Намджуна и наткнулась на коробочку, которая предназначалась тебе, — голос Джису дрогнул, в ушах от заветного имени зазвенело.       — Вы написали, что собираетесь выбрасывать все его вещи.       — Хотела, чтобы Вы побыстрее приехали.       Снова тишина и прожигающий взгляд       — Я не знал о Вас, — сказал резко Чонгук, понимая, что больше не выдержит, — меня не было на похоронах.       В ответ на слова последовала тишина, парень посмотрел на девушку, потом быстро на мужчину.       — Я виноват во всем. В том, что потянул его за собой. В том, что захотел забрать его из аэропорта. Я нажал тогда на газ, забыв, что со мной едет Намджун.       Его будто понесло, слова лились друг за другом, словно это был последний раз, когда он мог говорить. Чонгук хотел их уверить, что он такая же жертва, как и они, но чем больше говорил, тем больше понимал, что не имел права сказать и слова.       — Каждую ночь меня мучают кошмары, я просыпаюсь в холодном поту и не могу дышать. Я хочу сдохнуть, но настолько слаб, что не могу это сделать, — говорил парень, смотря девушке прямо в глаза и не видя в них сожаления — того самого чувства, которое так ждал.       Кислорода становилось все меньше.       — Вы задали вопрос, пожалел ли я, что не умер вместе с ним? Да. Я ненавижу себя за то, что выжил в той аварии, — глаза Чонгука были сухие, пока все тело обливалось обжигающим потом.       — Я бы очень хотела, чтобы тебя посадили, но в суде обвинили погибшего водителя Мерседеса, который ехал на красный свет, — говорила девушка с той же пустотой в глазах и непринужденностью в голосе, пропустив все ранее сказанное Чонгуком.       — Я не помню этого, — зачесал челку назад Чонгук, крепко сжимая волосы в руке.       — Это не важно. Ты сидел за рулем, ты нажал на газ, превысив скорость. Мне этого достаточно, чтобы хотеть увидеть твое лицо за решеткой.       Легкие сдавливало, Чонгуку начинало нечем дышать. Ему нужен был свежий воздух.       Джису взяла в руки небольшую коробочку, которая лежала за ее спиной и протянула ее парню.       — Надеюсь, что это тебе принесет много боли. Ведь ты любил его.       Испуганными глазами Чонгук взглянул на девушку. По коже прошел ток, все вокруг поплыло, а тело стало ватным. Дрожащими руками он потянулся за коробкой и почувствовал шершавый картон на своих пальцах. В голове крутились лишь последние сказанные ею слова и мысль: «Откуда она знает?».       

***

      Убийца. Одно лишь слово смогло выбить из него весь воздух, заставив все тело загореться.       Ведь ты его любил. А одна фраза будто окатила ледяной волной, оставив его мокрым и нагим лежать на асфальте.       Чонгук стоял посреди темной улицы, захваченный в плен бетонных стен, и крепко держал в руке картонную коробку. Открывать ее он боялся, ведь догадывался, что там лежит. Крепко стиснув зубы, парень рассматривал ее в своей руке и чувствовал, будто от нее идет ток. Волнение и тревога накрывали с головой. Хотелось откинуть, растоптать и навсегда забыть, но он бы никогда не позволил себе это сделать.       Оттянув свободной рукой волосы, отрезвляя сознание, Чонгук подошел к чужому окну, чтобы получить немного света. Изо рта шел пар, руки замерзали и начинали краснеть. Закусив губу и откинув челку с глаз, он начал дрожащими пальцами распаковывать.       Вязкие слюни не давали покоя, Чонгуку приходилось их сгладывать каждую секунду, пока он слегка отросшим ногтем пытался отклеить кусок картона, чтобы аккуратно открыть коробку, хотя до жути хотелось разорвать.       Света окна не хватало, чтобы все рассмотреть, поэтому парень решил включить фонарик на телефоне. Руки морозились и дрожали, из-за чего он не мог с первого раза ввести пароль блокировки.       Легкое раздражение вперемешку со страхом и холодом заставляло все тело дрожать. Наконец распаковав коробку, Чонгук увидел, что она полностью забита мишурой. Сердце начинало биться чаще.       Убрав телефон обратно в карман, он начал выкидывать на асфальт серые куски бумаги, пока не нащупал что-то стеклянное. Чонгук достал обратно телефон и посвятил им. Коробка полетела вниз к ногам. Он поднес содержимое к глазам и сразу их закрыл, надеясь, что ему показалось. Чонгук сделал два шага назад. Спина уперлась в здание. Ему хотелось разбить, и тогда бы на землю посыпался первый снег в этом году.       Закрыв лицо руками, Чонгук медленно присел на корточки. Тяжелая боль начала разрастаться по телу, делая его неподъемным. Парня будто пригвоздило к земле, он не мог пошевелиться. Глаза начали щипать, а он крепко их сжал, из-за чего вокруг их образовалось множество морщин.       Воспоминания, которые старался забыть, вновь появились перед ним, будто вспышки проносились перед глазами, заставляя сильнее сжать ноги и руки. Каждая картинка, будто поезд, врезалась в память, снося все вокруг.       Одинокие слезы начали литься сами собой, обжигая лицо. Он помнил, как Намджун говорил ему про этот подарок. Помнил его улыбающееся лицо на соседнем сидении, когда он говорил, что купил это, вспомнив о нем.       «Я должен был получить это из его рук, а не вот так», — пронеслось в голове парня, когда рассматривал хрупкий снежный шар, внутри которого была надпись «Счастливого Нового Года».       Все вокруг теснило, давило на легкие так, что было невозможно дышать. Парень начал качаться со стороны в сторону, с каждым толчком выдыхая все больше воздуха, полностью лишая его себя и чувствуя, что может задохнуться.       — Я не хотел, чтобы все так получилось, не хотел, слышишь? — тихо говорил он, чувствуя на губах слезы и не только.       Чонгук отбросил подарок на землю, опустил руки на асфальт и несколько раз ударил по нему кулаками. Он начинал тихо выть от боли, пока горячие слезы стекали по скулам на асфальт, не оставляя следов.       По правой стороне послышались приглушенные шаги. Чонгук замер, а потом повернул голову на звук. К нему приближался мужчина, прихрамывая на левую ногу. Заметив Чонгука, он остановился, а после ускорил шаг, чтобы помочь незнакомцу.       — Парень, ты как? — сказал мужчина хриплым голосом, положив руку на плечо. — Тебе нужна помощь? Может, скорую?       Чонгук по голосу понял, что мужчина был уже пожилой. Все тело напряглось, а слезы мгновенно перестали течь.       — Нет, не надо, — ответил он, опуская ниже голову, чтобы никто не заметил его опухших глаз.       — Давай я помогу подняться, — мужчина попытался взять Чонгука под плечи, но тот вяло откинул его руки.       — Я сам.       Чонгук поднялся на ноги и отвернул голову, все еще чувствуя дрожь в руках.       — Вот так, молодец, — усмехнулся мужчина, — лежать на земле не надо. Такой крупный парень, а мне старику тебя поднимать надо.       — Вы не поднимали меня, — нахмурился Чонгук, вытирая слюни со рта.       — Ошибаешься, — добро улыбнулся мужчина. — Надо идти туда, где станет легче, а не сидеть посреди улицы, наматывая сопли на кулак. Ну-ка, будь бодрячком. Вон я, старый, а нос не вешаю.       Чонгук почувствовал себя жалким, почти валяясь на асфальте посреди темной улицы. Никому не нужный и слабый.       — Спасибо, — ответил парень, чувствуя, как его плечо сжимают.       — Можешь отблагодарить меня бутылкой соджу, — хитро посмотрел старик на парня.       — У меня нет с собой ничего, — безэмоционально сказал Чонгук, смотря в одну точку.       Мужчина в ответ лишь тяжело выдохнул, а потом посмотрел себе под ноги.       — Что это тут?       Парень посмотрел туда, куда указывал мужчина, и наклонился поднять стеклянный шар.       — Это мое.       Чонгук повертел в руке блестящий шар и сжал его крепче, боясь, что может потерять и это.       — Удачи тебе, парень, — похлопал его по спине напоследок старик и пошел дальше, не дождавшись ответа от незнакомца.       Свет в окне, под которым стоял Чонгук, резко потух. Старый день уходил на покой. Чонгук посмотрел на темное окно и закрыл глаза, выдыхая весь воздух. Лицо Намджуна было перед ним. Он смотрел с улыбкой и лаской, другого выражения лица Чонгук у него не помнил.       Держа в руке подарок Намджуна, Чонгук вспомнил фразу девушки: «Надеюсь, что это тебе принесет много боли», а после сжал зубы и понял, что не такие чувства он хотел бы испытывать от подарка человека, которого любил.       Боль, которая копилась в нем весь год, усиливалась, когда парень видел перед собой лицо своего преподавателя. Мужчину, в которого он нечаянно влюбился, человека, которого нечаянно положил в могилу. Столько раз он говорил сам себе, что не виноват, упрашивал себя перестать думать об этом, но каждый раз сам же и отметал эти мысли, наказывая.       Только к чему это все привело? К слезам посреди чуждого района. Это ли тот Чонгук, в которого верил Намджун?       Нужно принять судьбу и течь по течению, прямо как говорил Тэхен, и быть сильным, каким его ценил Намджун.       Тэхен…       Мысли о том, кто затмевал боль и пустоту, сейчас казались самыми правильными. Намджуна не вернуть, но ради него же можно было попробовать идти дальше. Ведь именно этого преподаватель и хотел бы от своего студента. Парень был в этом уверен.       «Надо идти туда, где станет легче», — фраза старика резко всплыла в его голове.       Чонгук пошел вперед, не зная точно, куда выйдет. В руках он держал небольшой, но тяжелый предмет, а в голове — мысли, что хочет увидеть Тэхена.       

***

      Дом с инеем на подушках, белоснежные рубашки, остывшая постель — все, что было так свойственно чувственной натуре.       Все еще не отпущенный хмелью красного вина светловолосый пианист лежал на кровати, расправив руки, и наслаждался тишиной ночи. Юнги ушел сразу же, оставив Тэхена одиноко лежать в смятых простынях. Их очередная встреча закончилась тем, чем раньше они спасали друг друга, однако раньше это приносило приятное послевкусие, а сейчас лишь горький осадок.       Их первая встреча в доме Тассны обернулась для них обоих каждодневным риском. Они приняли друг друга в объятья, пытаясь защитить, но не понимали, что тем самым подвергались еще большей опасности. Тэхен был сильнее. Его натура заставляла идти прямо в огонь, а Юнги просто влюбился, понимая, что тому нужна лишь отдушина.       Остаток ночи Тэхен собирался посвятить мыслям о тех днях, когда слышал «Медный купорос» в доме матери каждый день. Он делал это каждую ночь, когда не мог уснуть. Прекрасное детское лицо сестры вновь и вновь приходило к нему, заставляя улыбаться.       Его платиновые волосы, рассыпанные на подушке, нежно касались лица, а мягкая ткань одеяла захватила в плен нагое тело. Тэхен чувствовал себя хрупким и готовым в любой момент рассыпаться.       Звонок, который послышался с первого этажа, напряг все тело, пустив по коже мурашки неожиданности.       Посмотрев на ночное небо за окном, Тэхен поднялся с кровати, не зная, кем же будет его ночной гость. Он поднял с пола свою рубашку и начал спускаться вниз по лестнице, по пути надевая ее на голое тело.       Тихие шаги по холодному мрамору в темноте казались невесомыми. Тэхен шел к двери, почти на ощупь, понимая, что там может быть кто угодно, от чего кровь внутри начинала бежать быстрее.       Время будто вернулось назад, когда Тэхен открыл дверь и увидел опустошенный взгляд парня. Перед его глазами сразу предстала их первая встреча, когда Чонгук стоял в дверях, крепко держа в руках кейс с инструментами, и прятал свои пустые глаза. Такой же холодный, но... нуждающийся.       Коленки начали дрожать, когда Чонгук посмотрел прямо в глаза, и сделал несколько шагов вперед, но так и не решаясь дотронуться. Он хотел что-то сказать, но его рот сразу же закрывался, не произнеся и слова.       Тэхен на мгновение перестал дышать, не понимая, как за день тот парень, которого он обнимал на автобусной остановке, мог вернуться обратно к своему состоянию.       «Что же с тобой произошло?» — подумал Тэхен и протянул к нему руки. Чонгук сразу подошел ближе и обнял пианиста, чувствуя, как его крепко обнимают в ответ. Тэхен услышал, как крепкое тело в его руках начало дергаться, и правой рукой взял парня за волосы на загривке и оттянул назад.       Чужие глаза, минутой ранее полные боли, сейчас были мокрые от слез. Чонгук сразу их закрыл, стараясь не выдавать себя, однако Тэхен все видел.       — Чонгу? — произнес тихо пианист, всматриваясь в лицо напротив и ощущая, как большая ладонь сжимает его талию.       — Помоги мне, — ответил одними губами Чонгук и наклонился к чужим, — всеми способами, что умеешь