Медный купорос

***

             «Помоги мне», — одной фразой Чонгук отдал себя Тэхену, не догадываясь, какую большую ошибку допустил. Ложные слова и прикосновения, которые дарил пианист, вскружили уязвимому парню голову и просочились через открытые раны внутрь. Он видел в нем свое спасенье, но не знал, что оно окажется главной погибелью. Чонгук доверил себя не тому, а Тэхен вместе с просьбой получил желаемое.              

***

             Всматриваясь, в расслабленное тело на свежих белоснежных простынях, хозяин дома аккуратно гладил свое бедро, чувствуя скорый триумф. Чонгук лежал в его постели, а значит, перестал сопротивляться полностью. От отстраненности и грубости не осталось и следа, он становился все более нежным и послушным.              Тэхен наклонился ближе, чувствуя, как от распаренного в ванной тела исходило тепло. В один миг захотелось к нему прижаться и перебрать этот жар себе, но после этих мыслей Тэхен сразу отвернул голову, зная, что тем самым нарушит свое правило.              Не влюбляться.              Забрав к себе первого попавшегося сантехника, Тэхен был доволен тем, что им оказался Чонгук. Беззащитный и ранимый, такой простой, с пустыми глазами и красивыми губами. Пианист любил любоваться им, но делал это так, что Чонгук этого даже не понимал. Весь наполненный своей болью, он не замечал, как карамельные глаза по крупице узнавали его.              На кровати послышались шорохи. Чонгук повернулся на другую сторону, тем самым лишив пианиста его главного увлечения — наблюдения за спящим парнем.              Недовольный таким поворотом, Тэхен осторожно перекинул ногу через спящее тело, а затем вторую, оказавшись на другой стороне кровати. Желаемое лицо было освещено теплым светом лампы. Невольно засмотревшись, пианист улыбнулся. Спящий Чонгук выглядел моложе, невиннее, а от этого заполучить себе его хотелось еще больше. Закусив губу, Тэхен потянулся к чужой щеке и аккуратно провел по ней пальцами, а после за подбородок повернул его голову к себе, чтобы губы оказались прямо напротив.              До одури хотелось узнать, какого вкуса будет поцелуй с ним, плавно ли он проникает языком в рот или быстро, насколько хватит его дыхания, прежде чем отстранится. Однако первый шаг должен был сделать сам Чонгук. Тэхен хотел, чтобы он взял инициативу в свои руки, сам захотел этого, без принуждения.              Спешить Тэхен не собирался. Зная, что Чонгук от любого неверного действия мог вспыхнуть как спичка, пианист двигался медленно, прямо как сейчас, невесомо ведя рукой вверх по шее Чонгука и дотрагиваясь большим пальцем до кадыка. Томно улыбаясь, Тэхен продолжал смотреть, чувствуя в этом что-то запретное и неправильное. В голову постоянно лезли мысли, о том, как ужасно все может обернуться, но пианист сразу отказывался от них, зная, что потом все свои переживания выдаст на бумаге.              Чонгук заснул почти сразу, только коснулся подушки. Он был уставший и морально истощенный, поэтому даже не сопротивлялся, когда Тэхен взял его за руку и повел к своей кровати.              — Я много прошу у тебя? — спросил тихо Чонгук, смотря куда-то в сторону, пока Тэхен лукаво улыбался, застилая новое постельное белье.              — Ты просишь сделать то, что я давно тебе предлагал. Так как ты думаешь? — с этими словами Тэхен взглянул на парня и провел ладонями по одеялу, расправляя его.              Внутри Чонгука крутилось столько мыслей, но усталость накрывала с головой. Виски сдавливало, хотелось скорее лечь, чтобы отпустить тяжесть.              — Боюсь, что теперь тебе это не нужно, — Чонгук опустил взгляд и зачесал мокрые волосы назад.              Тэхен отошел от кровати, чувствуя усталость, бессонная ночь утомляла. Чонгук смотрел, как он делал неспешные шаги навстречу, и это его волновало. Оказавшись прямо напротив, Тэхен дотронулся ладонью горячей груди.              — Не думай об этом, — уверенно сказал пианист и, взяв за руку, повел Чонгука к кровати.              Слегка толкнув парня, Тэхен заставил его лечь.              — Отпусти себя, дай все сделать мне.              Кадык Чонгука дернулся, а руки нервно сжали простыни. Аромат свежести и цветов захватили в свой плен, позволяя наконец-то расслабиться.              — Спасибо, — тихо ответил он и лег на подушку, — ты единственный, к кому я могу прийти и чувствовать себя в безопасности.              Глаза Чонгука в тот момент были большими и честными, а Тэхен невольно засмотрелся и не заметил, как парень теперь взял его ладонь и крепко сжал.              — Твои руки такие красивые, — проговорил шепотом Чонгук, смотря на них слегка прикрытыми глазами, — сыграешь для меня завтра?              Он умолчал о небольших рубцах на ладони, однако и они для него были чем-то ценным, напоминающим о той ночи, проведенной вместе.              Тэхен усмехнулся и второй рукой укрыл парня одеялом. Такой Чонгук ему особенно нравился. Растопленный и открытый, сломленный болью, просящий помощи.              — Только если ты перестанешь думать о чем-то, кроме меня, — глубоким голосом сказал Тэхен, наклонив голову набок.              — Тогда я сделаю это, — ровно ответил Чонгук, закрывая глаза.              Тэхен чувствовал, как его ладонь крепко сжимали и будто не собирались отпускать, поэтому он сел на кровать, касаясь коленями живота Чонгука, и предался своим мыслям.              На глазах ощущалась тяжесть, бессонная из-за Юнги ночь продолжалась теперь в компании другого человека. Хотелось лечь и спать рядом, но Тэхен бы себе этого не позволил. Спать в одной постели для него слишком лично и интимно, а Чонгук не тот человек, которого он бы хотел так близко к себе подпускать.              Наблюдая еще несколько минут, Тэхен отпустил руку Чонгука и встал с кровати. В комнате было тихо и темно, а дыхание спящего парня добавляло в присущую холодность теплоты. Обойдя кровать, пианист достал из тумбочки блокнот. Он был открыт на исписанной странице, а в металлические вставки вложена ручка. Тэхен любил не только получать, но и писать письма сам. А именно это он писал одному единственному человеку, перед которым, вопреки всем мыслям, он чувствовал вину. Тэхен не был уверен, что все придет к тому, что адресат его прочтет, но своей совести он угодить хотел.              Взглянув на Чонгука последний раз, Тэхен прижал блокнот к груди и пошел на первый этаж, лишь подумав: «Прости».              

***

             Прикосновение холода от любого движения заставляло всю кожу от плеч до щиколоток покрываться мурашками. Недовольно поморщив нос, Чонгук постарался укрыть одеялом каждый участок тела, но все равно чувствовал холод, медленно лижущий кожу.              Чонгук открыл мутные глаза и посмотрел сонно по сторонам. Лохматая челка лезла в глаза, а шея болела от неудобной позы. Парень оглядел светлую комнату и несколько мгновений не мог понять, где находится. Когда перед глазами появились картинки ночи, он непроизвольно перестал дышать, понимая, что лежит в кровати Тэхена, а вокруг его запах.              Иногда Чонгуку казалось, что он делал все неправильно. Неправильно понимал слова и действия. Столько сомнений пресекали любые попытки отпустить, что не хватало силы справиться с ними.              Насколько правильным решением было прийти и просить помощи у Тэхена? Чонгук не был уверен, что заслуживал этого. Этот человек, светящийся в лучах солнца, был не обязан думать о чужих проблемах и чужой боли. Чувство стыда за свою немощность накрывало с головой. Вчерашний вечер напомнил о том, кто он такой, вбив вялое тело в асфальт. Чонгук чувствовал себя неспособным трезво думать, когда эмоции захватили каждый нейрон в мозгу и снова заставили его думать лишь об одном. О прекрасном пианисте, искусителе и волшебнике, способном залечить все раны.              Чонгук нервно улыбнулся своим мыслям, не понимая, как Тэхен за такой короткий период смог захватить его мысли, что при малейшей боли он сразу думал о нем. Хриплый голос, блаженно прикрытые глаза, искусные длинные пальцы — Ким Тэхен был совершенством, которое казалось недосягаемым. Однако те мягкие ягодицы под водой доказывали обратное. Пианист начинал занимать почти все мысли, а Чонгук не знал, правильно это или нет.              — Ты выглядишь прекрасно в моей кровати, — послышался тихий бархатный голос.              Чонгук резко повернул голову на него и тяжело выдохнул, рассматривая Тэхена, стоящего рядом с лестницей, в белом халате. Его волосы были взъерошены, а глаза слегка прикрыты, будто он получал удовольствие от увиденного.              Резко дернувшись, Чонгук захотел подняться с постели, не желая больше положенного лежать в ней, но Тэхен сразу недовольно шикнул, заставив остановиться.              — А где спал ты?              — А если мы спали вместе?              Чонгук будто проглотил ком. От одной мысли внутри закружило. Сжимая простынь, он облизнул засохшие губы.              Постель Тэхена… В этом словосочетании было что-то еще более запретное, чем в яблоке рая. Чонгук много раз видел эти шелковые простыни, представлял, как нежно они касаются кожи Тэхена, и считал, что он слишком грязный для них. Однако ночью он поддался слабости и лег на них, понимая, что становится ближе к своему спасителю.              — Я не мешал спать? — осмотрев постель, спросил парень.              В глазах Тэхена появились смешинки, он начал быстро приближаться, пока Чонгук боялся поднять на него взгляд.              — Ты такой доверчивый, — мягко проговорил Тэхен.              Чонгук поднял глаза, когда правое колено Тэхена оказалось на мягком одеяле.              — Хорошо спалось, не мучили кошмары?              Тэхен залез на кровать и, опираясь на колени и руки, подполз к лежащему парню, пока совсем рядом не сел на колени.              — Нет, кровать очень удобная, — ответил быстро Чонгук, пытаясь отвлечь себя чем угодно в этой комнате, лишь бы не смотреть на голую грудь, выглядывающую из-под распахнутого халата, — спасибо, что разрешил переночевать.              — Тогда у тебя должно быть много сил, — рассматривая сонного Чонгука, тихо сказал Тэхен, а потом его руки понемногу начали вести вверх, пока не дотронулись непослушной челки. Тонкие пальцы аккуратно убрали ее с темных глаз. Тэхен перестал себя контролировать и начал приглаживать волосы Чонгука, пока тот смотрел на него, перестав дышать.              Приятные касания разносили тепло по всему телу. Даже такая незамысловатая ласка для Чонгука была забыта, оставшись в прошлой жизни. За весь год ни одна рука его так не касалась, и он думал, что так будет до самого конца, но сейчас он лежал и позволял это делать человеку с самыми прекрасными руками.              Однако спустя минуту ладонь Тэхена замерла, а потом пианист двумя руками обратно растрепал волосы парня и упал на бок рядом.              Чонгук даже не успел сощуриться, когда чужие пальцы быстро коснулись лица, но он смог почувствовать, как от этого неожиданного действия его сердце забилось чаще. Повернув голову на рядом лежащего Тэхена, Чонгук понял, что внутри этого человека столько же анархии, как и в нем самом. Даже в совершенстве есть хаос. Даже под ледяной оболочкой бушует непослушный огонь.              — Помнишь, что ты обещал мне ночью? — тихо проговорил Тэхен, рассматривая свои руки. Чонгук смотрел на них тоже.              Чонгук сконфуженно промолчал, в усталом бреду мог наобещать много.              — Какая у тебя плохая память, — ущипнул его за живот Тэхен, — сегодня я не хочу видеть эти белые стены. Ты пойдешь вместе со мной гулять по Сеулу.              — Как скажешь, — не задумываясь, ответил парень, не переставая следить за медленно вьющимися в воздухе пальцами, будто загипнотизированный.              

***

             Делать шаги, касаясь ладонью мягкого пальто, слушать гул ветра, ощущать что-то новое или просто забытое старое. Чонгук не разбирал свои чувства, понимая лишь одно — рядом с Тэхеном ему легче. Как именно? Он не знал сам. Своей легкостью и непринужденностью этот человек уносил в свой отдельный мир, где не было место боли и волнениям. Это Чонгука устраивало.              Они вдвоем шли вдоль тонкой реки. Мимо проходили люди, до замерзших ушей Чонгука доносились их разговоры, а тот, кого бы он хотел послушать, молча шел рядом. В свете морозного солнца Тэхен казался еще красивее. Его платиновые волосы сияли, а слегка прикрытые глаза бегали, будто он увидел мир впервые. Чонгук не мог перестать смотреть на него, но после каждого взгляда опускал глаза вниз, боясь быть замеченным.              Чонгук шел рядом с тонкой фигурой в длинном светлом пальто и понимал, как давно он вот так свободно гулял днем по парку. Тэхен сделал невозможное: без особых слов позвал прогуляться, а Чонгук без обычных препирательств согласился.              Сколько раз Хосок просил выйти проветриться, а не сидеть в тухлом гараже, не имея возможности вдохнуть свежий весенний, потом летний, а в конце осенний воздух. Чонгук пропустил целый год, упиваясь своей виной, и теперь снова вернулся в зиму, пропустив мимо себя все остальные поры года.              — Когда ты последний раз видел белок? — внезапно спросил Тэхен, остановившись.              — Что? — Чонгук подумал, что ему послышалось.              — Белки, с пушистыми хвостами и кисточками на ушах, — Тэхен улыбнулся, посмотрев на парня.              Ледяной ветер обволакивал их тела, спрятанные в одежду, но все равно пробирался до кожи.              — Не думаю, что помню, — ответил Чонгук, не понимая к чему этот вопрос.              — Я тоже, — улыбнулся одним уголком губ Тэхен, а потом подошел ближе. — Но мы сейчас в парке, тут деревья, — он осмотрелся вокруг, а Чонгук сделал то же самое, до сих пор не понимая происходящего, — найди для меня белку.              — Что? — нахмурил брови парень.              — Тут должно быть много белок, давай поищем, — глаза Тэхена заулыбались, он стал похож на маленького ребенка.              — Тогда нам нужна еда для них, — ровно ответил парень.              — Мы проходили мимо магазина, там должны быть орехи, — посмотрел Тэхен в сторону, откуда они пришли.              Чонгук не понимал, как в одном человеке может быть столько всего. Тэхен был совершенно непредсказуемым. Угадать, что он сделает, было невозможно, а иногда от его неожиданных слов все тело пробирало мурашками. Но чем больше Чонгук не понимал его, тем больше хотел вдыхать аромат снежного мускари.              — Я схожу ради тебя, постой тут, — сказал он.              — А ты вернешься? — снова, как всегда, Тэхен спросил то, о чем Чонгук даже не думал.       Прошло ли то время, когда Тэхену нужно было волноваться, вернется ли Чонгук? Каждый раз смотреть на него, будто в последний раз, когда он закрывал дверь, напоследок дотронувшись рукой.              Чонгук прикрыл глаза, понимая, что теперь добиться доверия к себе будет трудно, но он же обещал.              — Я хочу отблагодарить тебя за то, что ты рядом.              Молчание в ответ заставило Чонгука усомниться в себе. Тэхен смотрел будто через него, пока его светлые пряди развевались на ветру. Мимо проходили люди, и только после того, как пожилой мужчина скрылся за спиной Чонгука, Тэхен подошел ближе и аккуратно обнял, положив голову на плечо.              — Ты просил помочь любым способом, а я не хочу быть один, — глубоким голосом проговорил на ухо, придерживая парня за спину. — Это взаимовыручка, Чонгук.              Руки Тэхена начали блуждать по чужой спине, а Чонгук перестал дышать, боясь дотрагиваться лишний раз грудью до пианиста.              — Не чувствуй себя обязанным. Делай только то, что сам захочешь, а я лишь могу быть проводником, — горячее дыхание возле самой шеи вызывало неправильные мысли. Внизу начинало тянуть, глаза бегали от дерева к дереву, а ладони потели.              — Белки, — резко сказал Чонгук, что заставило руки Тэхена замереть на его пояснице.              — Белки? — посмотрел прямо в глаза пианист.              — Ты хотел найти белок, — наконец перевел на него взгляд Чонгук.              — Тогда иди за орехами, — улыбнулся Тэхен и отпустил парня из кольца своих рук, до этого чувствуя, какой он был напряженный.              Чонгук отошел на пару шагов назад, а потом на пятках развернулся и пошел быстрым шагом, пока Тэхен стоял, опустив руки по швам, и смотрел ему в след, прокручивая в голове мысли, что не сдержался.              Вывеска в пастельных тонах сразу бросилась в глаза, только Чонгук подошел к длинному зданию. Рядом бегали дети, а на них смотрели улыбающиеся родители. Такая жизнь ему была чужда. Улыбка мамы? Нет, он почти не помнил ее. Однако перед глазами сразу появилась улыбка бабушки, которую она дарила своему маленькому вместе с каждый взглядом. Сердце тяжело заныло, а по коже пошел неприятный холод. Раздражало, что, казалось, счастливые воспоминания приносили лишь тягучую боль.              Посмотрев назад, где остался ждать Тэхен, Чонгук сузил глаза, чтобы рассмотреть светлую фигуру, но так ничего и не увидел. Тело снова пробрало горячей волной, когда он вспомнил блуждающие по его спине руки и обжигающее дыхание на открытой шее. Сколько раз бы Чонгук не думал о нем, всегда становилось жарко, будто это дыхание касалось каждого участка тела, опаляя и заставляя чувствовать желание.              Чонгук понял, что Тэхен — это единственный человек, мысли о котором не делают больно, и именно поэтому он постоянно шел к нему, именно поэтому он хотел думать только о нем.              Покупка орешков заняла немного времени, но один мальчик перед ним в очереди все никак не мог решиться, какую именно жвачку покупать. Чонгук равнодушно смотрел на эту проблему мальчика, крепко сжимая в руке пакет.              — У тебя не хватает тысяча пятьсот вон, — услышал Чонгук слова кассира.              Мальчик перед ним начал лазить по карманам куртки, доставая фантики и разные бумажки, но денег в них так и не оказалось.              — У меня больше нет, — грустно ответил мальчишка, смотря по сторонам на других покупателей. Его глаза были опущены, а движения неловкие, будто ему было стыдно.              Чонгук прикусил губу и полез в свой карман. Пальцы нащупали в правом телефон и ключи, потом парень взял пакетик с орешками в другую руку и начал рыться в другом кармане, нервно посматривая на мальчишку перед ним, который уже собирался уходить. Однако вместо кошелька на первое, что наткнулся Чонгук, был маленький стеклянный шар, который он так отчаянно старался игнорировать. Он сжал его крепко в ладони и снова почувствовал боль от гладкого стекла, ощущаемого кожей.              — Давай я за тебя заплачу, — сказал мужчина, встав рядом с Чонгуком.              Словив на себе его презрительный взгляд, Чонгук осмотрелся, понимая, что выглядит сволочью в глазах других людей. Злость от этого начала просачиваться в кровь, разносясь по всему телу.              — Спасибо большое, — проговорил мальчик с широкой улыбкой и принял деньги, отдавая их кассиру.              Сколько бы раз Чонгук ни пытался, — все равно находилось то, что опускало его обратно. Любая мелочь, предмет или слово постоянно дергали его за ниточки, будто говоря, что не сегодня, а может, и никогда.              Сильно сожмурив глаза, Чонгук покрутил головой, наплевав на то, как это будет выглядеть со стороны. Его ждал Тэхен, а это значит, что нужно быстрее идти к нему, чтобы почувствовать себя в безопасности.              С каждой секундой парень ускорял шаг, пианиста не было видно на том месте, где они разошлись, но Чонгук верил, что еще секунда и он увидит его, но проходила одна, вторая, третья, а Тэхена все не было. Неприятный холод заполнял тело, а Чонгук бегал глазами в поисках светлой фигуры. Это же Тэхен волновался, что он мог не вернуться, так куда же делся сам.              Чонгук остановился на том самом месте, держа в руке пачку орешков, и начал крутиться в разные стороны, надеясь, что сейчас Тэхен появится, но его нигде не было.              Достав телефон, Чонгук трясущимися руками начал набирать его номер. Давно он так не боялся кого-то потерять. Только обретя рядом с собой близкого человека, Чонгук не мог его потерять, с ним не могло это случиться снова.              В глаза бросилось уведомление о пропущенном от Хосока, но Чонгук просто свайпнул его вверх, заходя в раздел контактов. Не успел он нажать на вызов, как кто-то положил руку на его плечо, и было бы огромной ложью, если бы Чонгук в тот же момент не понадеялся, что это Тэхен.              Увидеть карамельные глаза, спрятанные под светлой челкой, для Чонгука стало толчком. Он сразу развернулся к нему лицом и крепко обнял хрупкое тело в мягком пальто, почувствовав облегчение.              — Я думал, что ты бросил меня, — тихо сказал парень, сам боясь этих слов.              Тэхен стоял несколько мгновений неподвижно, а после потянул Чонгука за куртку, чтобы увидеть его лицо.              — Я тоже хожу писать, Чонгу, — сказал это ровным голосом Тэхен и снова крепко прижал к себе парня, — не волнуйся, сейчас я рядом.              Чонгук смотрел в одну точку, боясь вдохнуть морозный воздух, пока внутри бушевал пожар.              — Ты купил орехи? — услышал приглушенный голос Чонгук, на что только покачал утвердительно головой.              — Тогда пойдем искать белок, — ответил Тэхен, прижимаясь головой к шее парня, а взглядом провожая черный Rolls-Royce, медленно выезжающий из парка.              

***

             Скрип кресла, на стол положили черный смартфон экраном вниз. Солнечные лучи подчеркивали лицо мужчины. Его губы были недовольно сжаты, а нога постукивала по обшарпанному деревянному полу.              — Не отвечает? — раздался женский голос.              — Снова, — Хосок закинул голову назад и в следующее мгновенье встретился глазами с женщиной, которая всю последнюю неделю помогала не сойти с ума от жалких мыслей о младшем.              — Продолжим работу? — ее острый взгляд пронизывал его насквозь.              Хосок махнул головой, рассматривая сидящую за рабочим столом в его кабинете женщину, и сегодня о Чонгуке решил больше не думать.