Медный купорос

***

             Слова перед сном. Аромат духов. Бархатное платье. Семь нот. Радуга. Ненависть к себе. Первая любовь. Убийство.              Самое запоминающееся в жизни Чонгука.              «Холодно», — пронеслась мысль.              Подняв голову, парень сощурил глаза от яркого света за окном. Стоять в темноте, прикрыв глаза, и пытаться понять, что делать дальше, стало новым преследованием Чонгука. Он потянулся рукой к форточке и прикрыл ее, оставляя холод снаружи и лишая его доступа к телу.              «Сколько я буду терпеть твое отсутствие и отгонять мысли о нем?»              Свеча за свечой гасла от мягких подушечек пальцев пианиста, лишая комнату теней. Чонгук наблюдал за легким взмахом рук и последующую темноту и не знал, правда ли он готов отпустить все так же просто, как и погасить горячее пламя свечи.              Опустив взгляд, Чонгук неприятно поежился.              «Я думал, что ты другой человек. Думал, что ты не позволишь мне страдать, но ты продолжаешь меня мучить даже после моей попытки начать идти дальше».              Парень пытался сдерживать слезы, очерчивая прозрачные границы снежного шара. Будто перешагивая через себя, он потянулся к хрупкому подарку, не удосуженному быть подаренным в счастье, и взял его в руку.              «Если я отпущу, то смогу ли простить себя? Достоин ли я этого?»              Он водил большим пальцем по стеклу, немного тряс, чтобы пошел снегопад, и думал о том, что способен его залатать лишь Тэхен.              Ким Тэхен тот, с кем он хотел вылечиться. С кем хотел отпустить прошлое и начать плыть вперед.              «Прости, но теперь я хочу этого», — сказал он вслух сам себе или образу любимого преподавателя в своей голове, — Чонгук не решил еще сам, однако одним рывком он решил откинуть все сомнения.              Наблюдая, как стекло разлетелось, а вода с белым порошком растеклась по полу, парень сжал крепко кулаки, пытаясь сдержать дрожь в руках.              «Я больше не хочу чувствовать ту боль, что чувствовал в тот вечер, я больше не хочу быть тем ничтожеством».              Стекло. Первый снег. Новая надежда.              Самое опустошающее, но приносящее свободу.              

***

             — Попробуй еще раз с третьего такта, — Тэхен стоял за спиной, его дыхание ощущалось рядом со щекой, — задержись на предпоследнем аккорде и плавно отпусти.              Пальцы продолжали неуверенно дрожать, а вязкие слюни заполняли весь рот.              — Ты так напряжен, будто делаешь это первый раз, — бархатный голос раздался рядом с ухом.              Тэхен провел ладонями по рукам парня, слегка сжимая пальцы на бицепсах. Холод, ласкающий кожу, покрывал ее мурашками, а музыка, которая разливалась по всей комнате благодаря тонким струнам и трясущимся рукам Чонгука, не позволяла им исчезнуть.              Сосредоточив взгляд на мятых нотах, Чонгук снова выпрямил спину, касаясь ею груди Тэхена, и сделал перелив нот, нажал на аккорды двумя руками, пробуя их удержать, а позже плавно отпустил, создавая педалью утихающее эхо.              — Еще нежнее, будто ласкаешь любимое тело, — Тэхен провел рукой по спине вверх, от чего палец Чонгука соскочил.              — Тэхен, — выдохнул парень, опуская руки на белые клавиши, но не нажимая.              — Прости, я тебя отвлекаю, больше не буду, — усмехнулся Тэхен, пряча руки за спину, и отошел на метр от Чонгука, всматриваясь в изменения на его лице со стороны.              Любимое тело. Чонгук сжал крепко глаза, когда после этих слов представил обнаженную спину Тэхена плавно перетекающую в округлые ягодицы.              Вечер со свечами давил картинками, которые казались чем-то ненастоящим. Чонгук не мог поверить, что настолько сблизился с этим человеком. Тэхен чистый, уязвимый и легкий сам будто не являлся настоящим. Страх проснуться на диване в гараже и осознать, что светловолосый пианист лишь приснился раненому подсознанию, пугал страшнее огня. Однако любые напоминания в виде касаний, слов и взглядов доказывали реальность происходящего.              — Нет, не уходи, — парень закусил губу и посмотрел на свои руки, аккуратно лежащие на клавишах, — я хочу, чтобы ты был рядом.              Чонгук сказал это, не обдумав, а когда услышал шаги за своей спиной, то почувствовал, как задрожала каждая клетка на его спине. Такая реакция на Тэхена за спиной будоражила. Чонгук не знал, что ожидать от него, но мысленно был готов ко всему.              Вопреки ожиданиям парня пианист подошел к своему музыкальному инструменту с боку и лег на него грудью, положив голову на руку прямо напротив Чонгука.              Напряжение отпустило, а левая нога перестала дергаться. Тэхена было сложно понять, а еще сложнее было предугадать его действия.              — Я думал, что тебя будет сложнее учить, — самозабвенно улыбнулся хозяин дома, проведя пальцем по клавишам рядом с руками Чонгука.              — Бабушка меня многому научила.              Улыбка Чонгука, следовавшая за этими словами, заставила глаза пианиста заблестеть. Тэхен не помнил, видел ли раньше такие красивые грустные улыбки.              — Пробуй еще раз, — сказал он строго, приподняв голову.              Чонгук опустил взгляд обратно на название на нотах и навсегда выгравировал эти буквы в своей памяти.              «Медный купорос».              Вспоминая, как впервые услышал эту мелодию, сидя за спиной Тэхена, Чонгук нажимал на клавиши, создавая что-то похожее, но не настолько уверенное и чувственное. Ноты были отрывными, менее плавными, не такими послушными. Он не садился за фортепиано больше десяти лет, и, пытаясь выучить всего лишь начало, Чонгуку становилось тревожно от того, что все старания бабушки оказались напрасны.              Тэхен внимательно наблюдал за своим учеником, хотя глаза и были слегка прикрыты в его обычной манере. Он любил исполнять, любил очаровывать и заставлять слушателя вздыхать от восхищения, а вот быть очарованным кем-то случалось с ним крайне редко.              Чонгук делал с ним это неосознанно. Его сосредоточенное лицо на каждой ноте, дрожащие под острым взглядом пальцы. Чонгук из скованного и отчужденного во время ласки клавиш превращался в честно открытого глазу.              Изучать каждое его движение и изменение в лице становилось еще интереснее. Тэхен это и делал, понимая, как парень от этого волнуется еще больше.              — У тебя все еще плохо получается, — начал хныкать хозяин дома, надув губы.              Зрачки Чонгука расширились от этой картины, Тэхен никогда так раньше не делал. Сейчас он был похож на капризного ребенка, не получившего заветную игрушку. Только не прошло и секунды, как лицо, обрамленное платиновыми прядями, снова стало излучать спокойствие и легкость.              Тэхен поднялся с белой крышки рояля и, обойдя его, подошел к Чонгуку.              — Давай поиграем снова, — пианист похлопал по ноге парня, прося подвинуться.              Чонгук замер, ощущая трение чужого бедра о свое. Все мысли, которые кружили в голове парня, внезапно сосредоточились на этих прикосновениях.              Банкетка была небольшой, парню пришлось сделать себе опору на правую ногу, чтобы не упасть. Плечи Тэхена упирались прямо в его, им обоим было мало места, но никто не отодвинулся ни на сантиметр, оставаясь максимально близко друг к другу.              — Поиграем на одно желание, — Тэхен посмотрел на рояль, не обратив внимания на взгляд своего ученика, направленного прямо на его профиль.              — И как мне выиграть? — спросил Чонгук, после чего Тэхен повернул к нему голову. Их глаза снова встретились, отчего сердце Чонгука забилось сильнее.              — Сыграй эту партию без единой ошибки, — на секунду высунул пианист язык и улыбнулся одним уголком губ.              Эта хитрая натура Тэхена заставляла внутри Чонгука все бушевать. Он посмотрел на его розовые губы, замешкавшись на секунду, а потом отвел взгляд на рояль.              — Хорошо, — кинул он и разместил пальцы над каждой нотой первых аккордов.              Тэхен поправил спадающую на глаза платиновую челку и слегка наклонил голову на бок, вслушиваясь в дыхание рядом. Подарив Чонгуку шанс на желание, он хотел мотивировать его играть лучше. Однако, немного подумав, Тэхен решил, что этим шансом грех не воспользоваться самому.              Плечи Чонгука медленно поднимались и опускались от каждого вздоха. Пальцы были готовы нажать на клавиши в любой момент, но парень будто поджидал нужный.              — Одна ошибка и проиграю? — уточнил Чонгук, пробегая глазами по нотам.              Он любил азарт, любил выигрывать.              Тэхен медленно помахал головой, любопытно всматриваясь в профиль Чонгука, а потом придвинулся к нему еще ближе, отодвинул прядь темных волос возле уха и прошептал: «Хоть одна, и ты исполнишь любое мое желание».              Нога Чонгука нервно затряслась, и Тэхен быстро положил на нее свою руку, пытаясь успокоить, пока сам внутри ликовал от полученной реакции.              — Хочешь потренироваться? — сладко улыбаясь, тихо задал вопрос Тэхен.              Чонгук сидел совсем рядом, их бедра соприкасались, как и плечи, Тэхен чувствовал каждое движение его тела и понимал, какой он падкий на прикосновения.              — Нет, — коротко ответил Чонгук и сразу нажал на клавиши, от чего сердце хозяина дома замерло.              Медный купорос еще шесть лет назад стал для Тэхена особенной композицией, когда маленькие ручки исполняли ее на пианино в уютной комнате с кучей кукол и мягких игрушек. Однако сейчас мелодия залилась от игры длинных мощных пальцев, которые волновали воображение. Когда Тэхен согласился научить Чонгука играть эту мелодию, то не думал, что воспоминания будут атаковать его с каждой нотой.              Чонгук бегал глазами от клавиш к нотам и обратно, стараясь не торопиться и играть трогательную мелодию без ошибок. Ноты свивались между собой в одно целое, легкое и, казалось, недостижимое другим. Слушая, как играл ее Ким Тэхен, Чонгук задерживал дыхание, боясь из-за своего вздоха пропустить хоть ноту, а теперь он играл ее сам.              Первая партия, которую они разучивали вместе, была самой простой. В ней не было сложных переходов, эмоциональности или быстрой работы рук. Медный купорос начинался плавно, словно легкий бриз, предвещающий бурю. Чонгук должен был справиться и получить желание. Не зная, на что он его потратит, он продолжал играть. У него получалось, хоть и медленнее, чем нужно, но главное — без ошибок.              Сыграв правильно один такт, который раньше не получалось передать правильно, на лице парня появилась улыбка. Он быстро взглянул на Тэхена, чтобы узнать его реакцию, и снова вернулся к нотам, чтобы не сбиться.              Лицо пианиста в тот момент было беззаботным, хотя глаза блестели в ожидании. Тэхен был горд своей проделанной работой.              Понимая, что осталось доиграть совсем немного, Чонгук уже чувствовал вкус победы. Он продолжал уверенно доигрывать, пока за окном светило солнце и лучи падали ему на лицо. Тэхен рядом успокаивал, а его рука так и осталась на ноге Чонгука, периодически поглаживая жесткую ткань джинсов. Однако на эти едва уловимые прикосновения парень практически не обращал внимания, полностью одержимый игрой на рояле.              Осталось всего два такта. Последний был с тем тягучим аккордом, который у него получился не с первой попытки. Чонгук продолжал нажимать на клавиши, слыша нежную мелодию, льющуюся от стальных струн. Осталось совсем чуть-чуть, он даже сам не верил, что ни разу не ошибся. Тэхен дал ему отличную мотивацию.              Взглянув еще раз на ноты, Чонгук быстро вернулся глазами к клавишам и сделал легкий перелив. Сердце сжалось от волнения, но все получилось.              В следующую секунду он почувствовал движение на своей ноге. Рука Тэхена подло поползла вверх, дотрагиваясь внутренней стороны бедра одной из расставленных ног. Чонгук быстро посмотрел вниз, чувствуя дрожь в теле, и увидел ладонь пианиста совсем рядом с пахом, в следующую секунду его палец соскочил с клавиши, разорвав мелодию.              — Ты проиграл, — сразу произнес Тэхен, одним движением перекинул одну ногу над Чонгуком и оказался верхом на его ногах, — теперь слушай мое желание.              Все поменялось слишком быстро, Чонгук не успел понять, как на нем оказался сам Ким Тэхен, но автоматически обхватил его талию своими руками, ранее ласкающими клавиши рояля.              Освещенный лучами солнца, смотрящий снизу вверх на своего гостя, Тэхен был еще прекраснее. Его платиновые волосы блестели, обрамляя блаженное лицо.              — И что я должен сделать? — проглотив слюну, спросил Чонгук.              Тэхен опустил глаза на его дернувшийся кадык и приблизился.              — Хочу, чтобы ты носил меня на руках. Хочу чувствовать твои напряженные мышцы, когда ты удерживаешь меня на весу.              Хриплый голос пробрался в самое нутро Чонгука. Он задышал тяжелее, сжимая Тэхена в своих руках и понимая, что выиграть ему и не дали бы.              — Ты подставил меня, — сощурив глаза, Чонгук наклонил голову набок, чтобы лучше рассмотреть наглые глаза напротив.              — Выполняй желание, Чонгу, — пианист начал шевелить бедрами, пытаясь сесть плотнее, а после от неожиданности закрыл глаза, когда его подхватили и вместе с ним поднялись с банкетки. Он сразу обхватил парня ногами, скрестив их за спиной, а руками обвил шею.              Чонгук всегда любил азарт, любил выигрывать и ему не нравилось, когда у него это не получалось. Страсть к этому в нем потухла и, казалось, больше никогда не загорится, но светловолосый пианист смог зажечь искру на потухшем костре и разжечь его до пламени.              — Сколько мне нужно носить тебя? — Чонгук убрал одну руку с талии Тэхена и перехватил его ногу, чтобы не уронить.              Пианист, чувствуя мощные руки на своем теле, осмотрел их обоих и блаженно улыбнулся.              — Пока я не скажу отпустить меня, — ответил он через чур довольно.              Чонгук осмотрел комнату и, подкинув Тэхена, который понемногу начал съезжать, отошел от рояля.              В голове крутилась куча мыслей. Тэхен захватил в плен каждую.              Ткань штанов пианиста приятно ощущалась на ладонях, Чонгук не удержался от желания поводить по ней пальцем. Сделав пару шагов по комнате, он попытался оценить свои возможности, представляя сколько сможет продержать Тэхена на себе. Пианист был тяжелее, чем казался, но крепко держался за него и не двигался, поэтому трудностей не вызывал.              — И мне просто вот так ходить с тобой? — поинтересовался Чонгук и посмотрел в лицо тихому Тэхену.              — Да, — шепотом ответил он, пряча свое лицо за волосами.              — Что случилось? — Чонгук нахмурился.              Тэхен ничего не ответил, лишь убрал одну свою руку с чужой шеи и повел ее по спине вниз. От касания холодных пальцев даже через майку, по телу Чонгука пошла дрожь. Парень прислушивался к дыханию рядом и слышал, как ладонь скользит по ткани.              Вначале Тэхен вел просто вниз от шеи по позвоночнику, а потом нащупал напряженные мышцы спины и обвел их пальцами. Лица пианиста Чонгук не видел, но сам прикрыл глаза, чувствуя удовольствие от происходящего. В его руках был прекрасный и невероятный Тэхен, который был полностью во власти, только вот в плен своевольных рук попал он сам.              Тяжело выдохнув, когда Тэхен обхватил крепкие мышцы на руках, Чонгук опустил голову на его плечо и вдохнул сладкий запах. Пианист гладил его, дышал на ухо и делал все, что ему вздумается. Тэхен пользовался им, а Чонгук поддавался. Это происходило с самой первой встречи, только парень сдался и дал свой номер телефона. Это был первый раз, а сколько будет еще впереди, — неизвестно.              И только сейчас Чонгук понял, как ему нравилось слушать пианиста и выполнять его просьбы.              Тэхен попросил прийти в свой выходной — он пришел. Тэхен попросил смотреть ему в глаза — он смотрел. Тэхен попросил начать жить — он начал. Чонгук делал, и становилось легче. Он забывал рядом с ним обо всех переживаниях, будто переходя порог дома попадал в волшебный мир с правящим им королем. И чем больше Чонгук ему поддавался, тем спокойнее на душе становилось.              Тэхен вел своей рукой вниз, задевая волоски на открытой коже, до самых ладоней, удерживающих его за бедра. Погладив их, он надавил, и пальцы Чонгука сильнее впились в него, смяв ткань штанов.              Чонгука обдало горячим потом, и если раньше он думал, что выдержит долго, то сейчас боялся, что на ватных ногах не сможет устоять и еще пары минут.              — Подойди к окну, — нарушил тишину Тэхен, обдав чужую щеку горячим дыханием.              Солнце ярко светило, хотя на улице был легкий мороз. Погода кричала о том, что нужно наслаждаться жизнью и чувствовать все вокруг. Тэхен на его руках делал то же самое. Чонгук следовал им.              Остановившись рядом с занавесками, парень оперся плечом об стену, чтобы немного облегчить себе выполнение желания. Тэхен повернул голову к окну и открыл Чонгуку вид на свой профиль. Его лицо светилось, волосы блестели, а хлопковая рубашка на свету почти не скрывала кожу.              Продолжая держаться одной рукой за шею Чонгука, Тэхен второй рукой зачесал свои волосы назад, и они водопадом упали обратно. Он блаженно смотрел на погоду за окном и сильнее сжимал ноги, обхватывая парня.              Мгновения, которые раньше не принесли бы и малейшего волнения, сейчас заставляли трепетать все тело. Чонгук не был восхищен солнечной погодой в середине декабря, все это перекрывал пианист в его руках.              Разбив снежный шар, Чонгук обещал отпустить прошлое, отпустить прошлую любовь. Это казалось ему эгоистичным поступком, но он пропустил год своей жизни, думая лишь о другом человеке, теперь пора было начать думать о себе.              Не зная правильно ли он поступал, Чонгук хотел лишь попробовать то, от чего так долго и старательно прятался. Ему просто захотелось проверить, сделать маленький шаг, узнать, готов ли он зайти дальше, либо не стоит этого делать вообще.              Проведя ладонью по талии Тэхена и заведя ее ему за спину, он заставил пианиста с надеждой посмотреть на него. Одна секунда — и Чонгук бы передумал, но розовые смоченные слюной губы рядом с ним не позволили этого сделать.              Приблизившись к волнующему его лицу, Чонгук потянулся к губам и, дотронувшись их, тяжело задышал. Он закрыл глаза, чувствуя, как тело в его руках взволнованно приподнялось.              Свободной рукой Тэхен быстро прижал голову Чонгука к себе, еще больше прижимая их губы. Это было настоящее желание. Не озвученное, жаркое. Чонгук выполнил и его.              Сердце Чонгука забилось в бешеном темпе, когда пианист начал целовать его в ответ.              Удерживать его на весу стало тяжелее, когда все свои чувства хотелось сконцентрировать на поцелуе. Сделав пару шагов назад, Чонгук оперся о стену и закинул голову назад. Язык Тэхена проник в рот, а парень начал обсасывать его, ведя губами вдоль и чувствуя его гладкость. Чонгук раскрыл губы шире и проскользил своим языком по языку Тэхена, пока руками гладил мягкие бедра. На всю комнату раздавалось тяжелое дыхание обоих, звуки от трения одежды и поцелуев.              — Я думал, что не дождусь, — произнес Тэхен.              Чонгук сильнее прижал его к себе, соприкасаясь носами и лбами, и открыл глаза. Они посмотрели друг на друга и снова окунулись в поцелуй, не желая больше прерываться.              Чонгук чувствовал мягкие губы на своих, но они захватили каждую его клеточку, были везде. Рука начала скользить по гладкой ткани штанов, пока случайно не забрались под рубашку и не дотронулись до горячей кожи. Пианист приподнялся, еще больше втянул его в поцелуй, положив руку на щеку, и начал тереться пахом о торс.              Почувствовав это, Чонгук остановился и отвернул лицо в сторону, после чего услышал разочарованный вздох. Посмотрев вниз, парень увидел, что Тэхен возбужден, и закрыл глаза, нервно выдыхая.              — Можешь отпустить меня, — сказал ровно пианист, положив голову ему на плечо.              — Прости, я не должен был тебя целовать, — проговорил разочарованно Чонгук.              — Ты сейчас меня обижаешь, — прошептал Тэхен.              В голове было пусто. Руки начинали болеть. Парень подхватил пианиста крепче и понес к креслу, чтобы вместе сесть в него. Впервые Тэхен о чем-то попросил, а Чонгук не хотел это делать.              Оказавшись в мягком кресле верхом на Чонгуке, Тэхен отстранился и провел руками по волосам.              — Ты правильно сделал, что остановился, не надо спешить, — ласково сказал он.              Руки Чонгука, оставшиеся на чужих бедрах, начали непроизвольно гладить их, пока сам Чонгук не знал, что ему делать дальше.              Полный решимости несколько минут назад он поцеловал своего пианиста, и теперь боялся, что все же пожалеет.              Чонгук не был слепым и видел, что Тэхен им заинтересован, но в своих чувствах разобраться не мог. Он закинул свое прошлое далеко в угол, спрятал его в коробку и положил под кровать, а потом прыгнул в омут с головой. Чонгук часто совершал необдуманные поступки, а потом мучился и кривился от боли, когда понимал, к чему это привело.              — О чем ты думаешь? — Тэхен положил руку на сосредоточенное лицо Чонгука и большим пальцем провел по скуле.              — О том, что я предатель, — ровно ответил парень.              — Кого ты предал?              — Себя.              — Поцеловав меня?              — Да.              — Нет, Чонгу, — Тэхен положил еще одну руку на лицо Чонгука и приблизился, — ты начал себя спасать.              Они смотрели друг другу прямо в глаза, словно в зеркала. С их первой встречи прошло много времени, но, как и тогда, они изучали друг друга и пытались понять эмоции внутри.              Только в этот раз Тэхен не увидел пустоты или равнодушия.              — Ты меня не бросишь? — неожиданно спросил Чонгук. Его глаза были полны надежды и отчаяния. В этот вопрос он вложил все свои переживания.              Тэхен перестал дышать, понимая, что не сможет исполнить эту просьбу. Он лег на грудь к Чонгуку и закрыл глаза. Его сердце бешено билось, и он молился всем богам, чтобы Чонгук этого не услышал, хотя прекрасно слышал, как быстро билось его.              — Не брошу, — ответил Тэхен, пока большие руки обнимали его спину, прижимая к себе сильнее.              Это был первый раз, когда Тэхен соврал Чонгуку. Это был первый раз, когда он задумался о том, что все нужно быстрее закончить.